Я лорд крепости. Том 3 (СИ), стр. 4

— У меня что-то на лице? — неуверенно пробормотал он, проведя ладонью по щеке и посмотрев на пальцы.

Холодный мужчина, который только что её отчитывал, исчез. Остался юноша, не знавший, как реагировать на чужую улыбку, если она не сопровождалась разговором о товаре или цене.

— Нет, всё хорошо, — с тёплой улыбкой отозвалась Мира, указывая на стул напротив. — Садись. Сейчас заварю чай и всё обсудим.

Она потянулась за чашками. Грабилл устроился за столом, расправил пергамент и сразу вернулся к записям.

Мира ещё раз посмотрела на него, после чего выбрала нужные травы. В этот раз уже не перебирала их бездумно: она знала, что будет делать. Останется. И когда Ричард вернётся, ему не придётся начинать всё заново.

Горячая вода полилась в чашку, поднимая душистый пар. Снаружи ветер шевельнул створку окна, и откуда-то издалека донёсся хриплый птичий крик. Мира не обернулась. Пододвинула чашку Грабиллу и склонилась над его записями.

Высоко над лесом стервятник расправил крылья, улетая на запад. В последнее время в округе стало слишком много людей, которые забирали всю добычу, не оставляя ему даже объедков. Позади остались разрушенные стены крепости, внизу покачивались кроны деревьев, а по левое крыло тянулась протоптанная двуногими дорога.

Воздух впереди внезапно дрогнул. Очертания деревьев вытянулись, наложились друг на друга, и птица влетела в искажение прежде, чем успела свернуть. На мгновение всё вокруг смазалось, а встречный ветер неожиданно ударил в бок.

Стервятник резко взмахнул крыльями, выровняв полёт, и принялся оглядываться. Под ним по-прежнему расстилался привычный лес, слева шла дорога, вот только крепость позади исчезла. Зато справа теперь тянулась знакомая гряда холмов, до которой обычно приходилось лететь несколько часов. Птица ещё раз повернула голову, разглядывая пологие склоны, после чего спокойно поймала восходящий поток.

Подобные складки в воздухе попадались ей и раньше. Влетишь над одними деревьями, а вынырнешь совсем в другом месте, куда своими крыльями добираться пришлось бы ещё долго. Правда, куда именно вынесет, заранее не угадаешь, но рядом всегда оказывался лес, а возле леса находилось, чем поживиться. Так что птицу всё это не слишком-то и волновало.

Возвращаться к крепости стервятник не собирался. Всё равно пришлось бы искать новые места для кормёжки, и теперь двуногие, разогнавшие всю добычу, остались далеко позади. Вытянув шею, птица продолжила полёт, высматривая среди крон просветы.

Слева по дороге катилась закрытая телега. Несколько мужчин шли рядом, один сидел впереди, удерживая поводья. У худощавого путника возле колеса сполз рукав, открывая руку с множеством узких шрамов. Мужчина одёрнул ткань, поправил ремень и продолжил идти, не поднимая головы.

Люди двигались на восток. Стервятник пролетел над ними в противоположную сторону, почти не задержав взгляда. Дальше, за их спинами, возле обочины темнело что-то гораздо более интересное.

Птица наклонила крыло и пошла ниже. В нескольких сотнях метров от удалявшейся телеги у кустов лежали люди, и ни один из них не двигался.

Несколько тел в кожаной защите были свалены в кучу. Из-под одного торчала вывернутая рука, другой лежал лицом в дорожной пыли. Рядом распластался толстяк в цветастой дорогой одежде. На груди ткань потемнела и слиплась, а широко раскинутые руки никто не потрудился убрать с дороги.

Стервятник приземлился неподалёку и сложил крылья. Некоторое время выжидал, поворачивая голову то одним, то другим глазом к неподвижным телам. Толстые люди в ярких одеждах ему нравились больше остальных. Возле них всегда было, чем поживиться.

Птица оглядела небо. Пока никто из собратьев не появился, но задерживаться не стоило: они наверняка уже на подходе. Всё же пропустить подобный пир её братья не могли.

Подскочив ближе, стервятник вытянул шею к лицу торговца, уставившегося пустым взглядом в небо. А где-то вдалеке продолжали скрипеть колёса, унося закрытую телегу на восток.

Глава 2

Резко раскрыв глаза, я моментально подорвался, сев на полу палатки. Ни сонливости, ни желания поваляться ещё немного не было, словно организм решил не тратить на это время и сразу задействовал все ресурсы, чтобы напомнить, где мы находимся.

Во рту была натуральная Сахара. Язык прилип к нёбу, горло пересохло настолько, что даже сглотнуть оказалось нечего, а потрескавшиеся губы пришлось с трудом разлеплять. При этом рубаха была мокрой от пота и липла к спине при каждом движении, будто меня прямо в ней окунули в воду.

Причину долго искать не пришлось. Сквозь ткань палатки уже пробивался солнечный свет, и наше ночное укрытие успело превратиться в настоящую баню. Без воды, веника и возможности выйти в прохладный предбанник.

Потянувшись к бурдюку на поясе, я вытащил пробку, жадно приник к горлышку и сделал пару глубоких глотков. Уже успевшая нагреться вода потекла по пересохшему горлу, и я довольно прикрыл глаза, наслаждаясь даже этим слабым облегчением. Вот теперь, действительно, почувствовал себя живым.

Хотелось выпить всё, что осталось. А после найти ещё один бурдюк и повторить процедуру, потому что двумя глотками жажду удалось лишь немного приглушить.

Но я всё же через силу оторвался от горлышка и плотно вдавил пробку, прежде чем желание победило здравый смысл.

Такой роскоши у нас не было. Вчера воду мы не нашли, и никаких причин считать, что сегодня она непременно обнаружится за ближайшим барханом, у меня тоже не имелось. А я всё же не какой-нибудь стихийный маг, чтобы взять и просто призвать воду.

Вернув бурдюк на место, я пару секунд посидел, окончательно приходя в себя, после чего поднялся. Новый день начался, а значит, пора было приниматься за работу. Похрапывающего Вильяма я будить не стал, пусть поспит ещё немного, если получается. Лишние силы ему точно не помешают.

Стоило откинуть полог и выбраться наружу, как солнечный свет ударил в глаза, заставив прищуриться. Следом обжигающий жар накрыл с головой, а ботинок с тихим шорохом погрузился в раскалившийся песок.

Я скосил взгляд на солнце. Оно только-только поднялось над горизонтом, а здесь уже можно было печь лепёшки прямо на земле. Впрочем, после вчерашнего удивляться этому не стоило. Хорошо хоть ночью нас не продолжило жарить, хотя и резкое похолодание особого удовольствия не доставило.

Оглядев лагерь, я заметил одного из охотников, сидевшего возле палатки и укутавшегося в шкуры. Мужчина держал оружие на коленях и смотрел в сторону ближайшего бархана. Судя по всему, дежурил последним и ещё не успел избавиться от ночного утепления.

Коротко кивнув ему, я прошёлся взглядом по палаткам. Ночной ветер припорошил их песком, который забился в складки ткани и небольшими кучками собрался возле растяжек, но все стояли целыми. Ни одна не исчезла, не провалилась под землю и не оказалась разорвана какой-нибудь тварью.

Уже неплохо. Хотя, говоря откровенно, именно нападения я и ожидал. Даже надеялся на него, как бы странно это ни звучало.

Ведь мы сюда за тварями пришли. Было бы значительно проще, явись они сами, чем тратить ещё один день на блуждание по пустыне, даже не представляя, где искать противника. Но когда у меня вообще что-то проходило просто?

Мысленно вздохнув, я повернулся к охотнику. Тот как раз стянул с плеч шкуры и отложил их рядом.

— Нужно собрать лагерь и отправляться, — бросил я, привлекая его внимание.

Мужчина вскинул голову и посмотрел на меня. Выждав пару секунд, чтобы убедиться, что он слушает, я продолжил:

— Разбуди остальных. Завтракайте, если есть чем, пейте, но постарайтесь сохранить как можно больше воды на путь. Неизвестно, сколько ещё времени он займёт.

Тот кивнул, поднялся и поплёлся будить товарищей. Вскоре из палаток донеслись приглушённые голоса, недовольное кряхтение и шорох собираемых вещей.