Призрачный амбар (ЛП), стр. 80

И позвонил.

Место для встречи Гурни выбрал из тех, что запомнил в пору, когда они с Мадлен присматривали недвижимость неподалёку от Гладстона.

Природоохранная зона «Маллардские болота» официально считалась общественным парком. На деле там стояли лишь несколько обветшалых столов для пикника у неглубокого пруда.

Покосившийся указатель на главной дороге уныло приглашал заглянуть. На парковке не было машин, у столов — отдыхающих. Когда Хардвик с рокотом въехал на своём «Харлее», из тростника вокруг пруда с возмущёнными криками поднялась стая красноплечих трупиалов. Птицы успокоились, когда он и Гурни сели за один из столов.

Хардвик оценивающе огляделся. — Отличное место, чтобы закопать труп. Потому мы здесь?

— Мы здесь, чтобы поговорить о том, как дразнить медведя. Я придумал несколько сообщений для подслушивающего жучка. Возможно, какое-то заставит его отреагировать. Но всё зависит от правильного выбора.

— От такого, чтобы медведь вылез из берлоги и оторвал тебе голову?

Гурни пропустил его тон мимо ушей. — Нужно соблюсти три условия. Убийца должен поверить моим словам. Должен увидеть в них прямую угрозу своему существованию. И должен решить, что устранить эту угрозу можно лишь в одном коротком промежутке времени.

— У Эллы ты говорил, что жучок мог поставить не убийца, а полиция. И как твоя игра пойдёт, если это копы?

Гурни пожал плечами. — Может выйти неловкая неразбериха. Это я переживу. А вот сидеть сложа руки и позволить этому человеческому отбросу уйти от ответа за… за всё, что он натворил, — нет.

Хардвик с любопытством посмотрел на него, прежде чем заговорить. — Какова моя роль в этой потенциальной катастрофе?

— Пока мне нужно лишь твоё мнение о четырёх возможных сообщениях.

— Я должен изображать кровожадного медведя?

Гурни не ответил на вопрос. — Каждое сообщение будет телефонным звонком из машины на твой номер. Ты не берёшь трубку, а я оставляю запись на автоответчике. Первый вариант: говорю, что знаю, кто убил Иви Хаббл, Кэй Элиот и Мэриан Лейк, и располагаю доказательствами. Хочу показать их тебе, прежде чем передавать полиции штата. Второй: утверждаю, что знаю, кто инсценировал самоубийство Ранзака. Третий: говорю, что знаю, кто убил Агату Столц и почему. Каждый раз в конце называю время и место встречи с тобой — где-нибудь в уединении, чтобы создать впечатление, будто я уязвим.

— К чёрту впечатление! Ты и вправду будешь уязвим! Этот тип, похоже, провернул пять идеальных убийств, о которых нам известно. С чего ты взял, что мы не станем шестым и седьмым?

— Согласен, это рискованно. Но оставить этого психопата на свободе ещё опаснее. А вдруг убийства не закончились?

Хардвик медленно провёл кончиками пальцев по выветренным бороздкам столешницы. В лесу на другом берегу пруда ворона трижды хрипло каркнула, потом повторила этот ряд звуков.

Хардвик отвратительно откашлялся и сплюнул на землю возле скамьи. — Ни одно из твоих сообщений мне ни черта не нравится.

— Какое не нравится меньше остальных?

— Про убитых женщин. Будь я преступником, это могло бы заставить меня явиться и снести тебе голову. Что собираешься делать дальше?

— Хочу ещё подумать над формулировкой сообщения и местом нашей встречи.

— А если он попытается убрать тебя раньше?

— Такое всегда возможно. Но я представлю место встречи гораздо более удобным для убийства, чем «Трёхцветный кот». В сущности, что-нибудь вроде этого места могло бы подойти идеально.

Хардвик с сомнением огляделся.

Последние три карканья вороны прозвучали словно хриплый смех.

ГЛАВА 62

Ещё долго после того, как Хардвик с рёвом укатил на своём «Харлее», Гурни сидел за столом для пикника, погружённый в тягостные мысли. Предвечернее солнце уже скрылось за высокими верхушками деревьев на западном берегу пруда, и воздух начал остывать.

Избитое выражение «между молотом и наковальней» как нельзя лучше описывало его положение: с одной стороны, необходимость как можно скорее осуществить план, с другой — страх, что поспешно составленный текст телефонного разговора не достигнет цели. Второго шанса не будет. Он понял, что ему необходим объективный, надёжный взгляд со стороны.

Эти два определения напомнили ему о Молли Парр.

Он позвонил ей.

— Дэвид?

— Мне нужно побеспокоить вас ещё раз.

— Чем я могу помочь?

Он изложил ситуацию — сперва старался говорить кратко, но затем понял, что без подробностей его рассказ почти лишён смысла. Закончил просьбой поделиться соображениями и дать совет.

Она ответила не сразу. Гурни представил, как Молли подыскивает вежливый способ не ввязываться в опасную историю, которую он только что описал.

— Ну что ж, — наконец сказала она, — если вы свободны, приходите к нам на ужин с томлёной свининой.

— Простите?

— Помните, я говорила, что служу пастором вне какой-либо конфессии? Наша небольшая община раз в месяц устраивает в пожарной части Гладстона ужин «Молитва о мире». Сегодня собираемся в половине седьмого. Приходите. Уверена, найдём время поговорить.

Гурни посмотрел на часы в телефоне: уже перевалило за пять. Он как раз успеет заехать в «Трёхцветного кота», принять душ, переодеться и найти пожарную часть.

Когда Гурни подъехал по адресу, который нашёл на сайте посёлка Гладстон, было уже 6:40. В большом здании из красного кирпича размещались две пожарные машины, внедорожник пожарной службы, машина скорой помощи и зал для общественных собраний. На стоянке было около двух десятков легковых автомобилей и пикапов. Он нашёл место и направился к той части здания, где находился зал.

Пройдя через вестибюль с пустыми вешалками вдоль стен, он попал в главное помещение. Яркий свет люминесцентных ламп придавал ему сходство со школьной столовой. Пол был выложен такой же виниловой плиткой, как в полицейском участке. Окна выходили на парковку. В воздухе витал кисло-сладкий запах соуса для барбекю.

Посередине стояли четыре длинных складных стола, у каждого — по дюжине складных стульев. Кое-кто уже сидел, сосредоточенно уплетая томлёную свинину с картофельным пюре, но большинство ещё стояло в очереди к раздаче — широкому проёму в стене, соединявшему зал с кухней. По ту сторону стойки грузный мужчина и женщина в фартуке передавали посетителям тарелки с едой. Мужчина показался Гурни знакомым, но вспомнить, где он его видел, не удалось. Женщиной была Молли Парр.

Гурни встал в очередь. Когда он добрался до раздачи, Молли вручила ему свинину с картошкой и приветливо улыбнулась. Грузный мужчина протянул пакетик с пластиковыми приборами и бумажную салфетку.

— Десерты вон там, у кофе, — сказал он, указывая в дальний конец зала. — Оставьте место для клубничного пирожного. Это лучшее за весь вечер.

Гурни отнёс тарелку к столу, за которым, судя по всему, разговаривали оживлённее всего, и занял последнее свободное место. Он старался ни с кем не встречаться глазами, чтобы не пришлось представляться и становиться либо мишенью для расспросов, либо причиной неловкого молчания. Он занялся свининой с картофелем и прислушался.

Первый разговор, который он услышал, вели мужчина через два стула справа и его сосед по диагонали. У обоих были изборождённые морщинами, обветренные лица людей, привыкших много и тяжело работать под открытым небом. Спорили они с лёгким раздражением.

— Он бы ни за что такого не сделал.

— Так ведь доказательство в том, что он это сделал. Факты есть факты.

— Да нет никаких доказательств. Как можно доказать, что он сделал то, на что по самой своей природе не способен?

— А у меня вопрос получше. Как он мог быть по своей природе неспособен сделать то, что сделал?

Вмешался женский голос: — Картер, ради всего святого!

Другая женщина, сидевшая дальше по столу, спросила: — Кто-нибудь видел Жоржетту?

Отозвался мужчина: — Разве не она толкла картошку?