Призрачный амбар (ЛП), стр. 1

Джон Вердон

Призрачный амбар

John Verdon

Ghost Barn

Перевод: Иван Висыч

Дэйв Гурни. Книга 9

2026

ПРОЛОГ

Заказать гроб на Amazon оказалось на удивление просто.

Но по мере приближения обещанной даты доставки он всё отчётливее представлял, как грузчики с трудом стаскивают с машины огромный ящик и волокут его в старый гараж за домом. Он буквально помешался на том, чтобы заранее придумать подходящие ответы на вопросы, которые они, несомненно, зададут.

Может, ему стоит изобразить человека, понёсшего тяжёлую утрату? Или сказать, что он готовится к смерти от неизлечимой болезни — своей или чьей-то ещё? А может, беспечно объяснить, что гроб нужен в качестве реквизита для театральной постановки? Да, пожалуй, так будет лучше всего. Держаться непринуждённо. И ни словом не упоминать смерть.

Как выяснилось, все эти выдумки были напрасны. Двое крепких грузчиков вытащили ящик из фургона и поставили в гараже, не проявив ни малейшего любопытства.

Едва они уехали, он с облегчением и волнением вскрыл верхнюю часть ящика и осмотрел тяжёлый дубовый гроб, уделяя особое внимание его прочности.

Проведя несколько несложных испытаний, он с удовлетворением убедился, что гроб выдержит нагрузки, которым ему предстоит подвергнуться. Казалось, сделан важный шаг, заложен один из краеугольных камней его замысла.

Возможно, боги, Вселенная или какие-то иные силы, распоряжавшиеся его судьбой, наконец-то оказались на его стороне. Приятная мысль. Но расслабляться было рано.

Предстояло ещё столько всего сделать.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НЕНАВИСТЬ

ГЛАВА 01

Фрэнки Даласио во многом не повезло в жизни. В частности, он поразительно походил на крысу. Покатый лоб, глаза-бусинки, острый нос и скошенный подбородок лишь усиливали сходство. Короткие сальные волосы облепляли маленькую голову, словно мокрая шапочка. Едва заметные нервные подёргивания выдавали, каких усилий ему стоило усидеть на месте.

Дэйв Гурни сидел перед ноутбуком и в очередной раз просматривал запись неожиданного признания Даласио в соучастии в убийстве, остававшемся нераскрытым пять лет. Именно это признание позволило закрыть давнее дело.

Допрос Даласио стал последним служебным делом Гурни перед уходом из Департамента полиции Нью-Йорка. К тому времени за его плечами было больше раскрытых убийств, чем у любого другого детектива за всю историю департамента. И всё же завершение именно этого расследования оставило у него неприятное чувство, не исчезнувшее даже теперь, семь лет спустя. Поэтому он время от времени возвращался к записи, надеясь заметить что-нибудь, что помогло бы прийти к более удовлетворительному объяснению случившегося.

Согласно первоначальным материалам дела, всё началось жаркой летней ночью в Бронксе. Девятнадцатилетняя Памела Эспиноса не вернулась домой со встречи группы «Анонимные наркоманы», проходившей примерно в восьмистах метрах от многоквартирного дома, где она жила с матерью, тоже пытавшейся избавиться от наркотической зависимости.

Через три дня полиция официально зарегистрировала её исчезновение. На следующий день в лесистой местности возле пляжа Орчард нашли брошенную машину со следами крови в багажнике. Ещё через три дня анализ показал, что кровь принадлежит Памеле Эспиносе. Её ДНК имелась в полицейской базе после приговора за хранение запрещённого вещества. Других следов ДНК в автомобиле не обнаружили. Машина числилась угнанной, а все отпечатки пальцев, по-видимому, были тщательно стёрты. Исчезновение переквалифицировали в предполагаемое убийство и передали детективу местного участка.

Дальнейшее расследование ни к чему не привело. Опросили знакомых Эспиносы — как тех, кто пытался избавиться от зависимости, так и тех, кто снова употреблял наркотики, — местных торговцев наркотиками, её бывшего приятеля с сомнительной репутацией, соседей и родственников, которых удалось разыскать. Никого не смогли связать с окровавленной машиной. Никто не признался, что ему хоть что-нибудь известно. В конце концов дело Эспиносы затерялось среди предполагаемых убийств, в которых не было ни тела, ни свидетелей, ни зацепок, пригодных для расследования.

Так оно и оставалось безнадёжным нераскрытым делом, пока пять лет спустя, одним летним днём, в полицейский участок Бронкса не явился Фрэнки Даласио в сопровождении адвоката Феликса Корна, известного тем, что защищал местных проходимцев. Даласио объявил, что хочет признаться в причастности к убийству Памелы Эспиносы. Через десять минут Гурни уже сидел напротив этого крысолицего молодого человека за серым металлическим столом в унылой комнате для допросов, залитой светом люминесцентных ламп. Даласио принёс заранее напечатанное, подписанное и нотариально заверенное признание.

На записи было видно, как Даласио под пристальным взглядом Феликса Корна нервно зачитывает своё странное заявление. Голос у него был высокий, почти писклявый.

Меня зовут Фрэнсис Луис Даласио. Я делаю это заявление по собственной воле, в интересах правосудия и для того, чтобы семья Памелы Эспиносы наконец узнала, что с ней случилось. Вот что произошло, насколько я помню. Однажды утром в середине июня, пять лет назад, мой брат Джоуи разбудил меня и сказал, что возникла проблема и ему нужна моя помощь. Он отвёл меня в гараж за нашим домом и велел сесть в машину. Раньше я эту машину не видел и спросил, откуда она у него. Он приказал мне заткнуться и занять пассажирское сиденье. Потом положил на заднее сиденье кирку и лопату, сел за руль и поехал. Я хотел спросить, куда мы едем, но знал, что он опять велит заткнуться, поэтому промолчал. Он подъехал к небольшому парку на севере Бронкса. Официально парк был закрыт из-за каких-то токсичных отходов, но брат знал, как туда попасть. Это была даже не дорога, а тропа через лес, по которой машина едва могла проехать. Она вывела нас к поляне возле ручья. Там Джоуи остановился, приказал мне выйти и взять лопату. Сам взял кирку, подошёл к большому дереву и стал долбить землю. Когда он разрыхлил её, велел мне копать. Я спросил: «Джоуи, что мы здесь делаем?» Он ответил: «Заткнись и копай». Он снова рыхлил землю киркой, а я копал всё глубже. Так продолжалось, наверное, час или два. Дело шло к полудню, становилось жарко, солнце пекло, пот заливал мне глаза. Я старался держаться в тени большого дерева. Наконец Джоуи сказал: «Хватит, достаточно глубоко». Я не понимал, достаточно глубоко для чего. Но у Джоуи был такой безумный вид, что я боялся о чём-либо спрашивать. Потом он подошёл к машине и открыл багажник. Внутри лежало что-то большое, завёрнутое в мокрое одеяло. Похоже, оно намокло от крови. Тут я перепугался ещё сильнее: подумал, что в одеяле труп. Джоуи вытащил свёрток из багажника, подволок к вырытой нами яме и столкнул вниз. Пока свёрток скатывался, из одеяла вывалилось тело лицом вверх. Я узнал Памелу Эспиносу, потому что видел её раньше у нас в районе. У неё было перерезано горло. Меня чуть не вырвало. Брат приказал засыпать её землёй. Я засыпал, а он всё время утрамбовывал землю ногами, чтобы она снова стала плотной. Он что-то безумное говорил и топтал землю, а я был так потрясён происходящим, что даже не разбирал его слов. Джоуи был ненормальный. Помню, как он с улыбкой на лице прошептал каким-то сумасшедшим голосом: «Дрянь пыталась меня шантажировать». Я боялся спросить, что он имеет в виду, но решил, что дело связано с торговлей наркотиками и она, может, требовала у него денег или бесплатную дозу. Не знаю. Когда мы закопали её, отвезли машину к пляжу Орчард. Джоуи всё в ней протёр — наверное, чтобы не оставить отпечатков пальцев, — и мы пошли домой пешком, километров пять-шесть. Больше мы об этом никогда не говорили. Я вообще не хотел знать подробностей того, что он с ней сделал, а если бы и захотел, мне достаточно было посмотреть в его глаза, чтобы промолчать. Он и раньше был слегка ненормальным, но после истории с Памелой совсем спятил. Не то чтобы орал и бесновался. Хуже. Как будто стал убийцей и считал, что убивать — это круто. Я ужасно его боялся, но боялся и уйти. Думал, он найдёт и убьёт меня. Боялся кому-нибудь рассказать о случившемся: вдруг он узнает? Узнает — и убьёт.