Призрачный амбар (ЛП), стр. 74

— Во что, чёрт побери, вы играете?

Гурни решил ответить честно.

— Давайте немного пройдёмся, и я объясню, чего пытаюсь добиться.

Хоскинс смотрел удивлённо и подозрительно. Гурни всё же уговорил его обойти гостиницу и пройти по полю к той самой скамье, где раньше беседовал с Уилмотом. Над западным хребтом виднелся лишь краешек солнца. Из-за засушливой погоды ручей теперь едва слышно журчал.

Гурни сел на край скамьи. Хоскинс остался стоять, сердито поглядывая то на неё, то на окружающее поле. Первым заговорил Гурни.

— Вы спросили, во что я играю. Вопрос неплохой. Я пытаюсь заставить кое-кого почувствовать себя настолько уязвимым, что он совершит опрометчивый поступок.

Хоскинс сверкнул глазами. — Какого чёрта это значит? По мне, так вы пытаетесь развязать настоящую войну.

— Если этих женщин убил кто-то другой, а не Ранзак, я хочу, чтобы он решил, будто теперь станет главной целью возобновлённого расследования. Если его как следует встревожить, он начнёт ошибаться.

— В Гладстоне и без вас люди на взводе, нечего ещё подливать масла в огонь. Вы сюда явились и ни черта не знали о местных. Но это не помешало вам иметь обо всём своё великое мнение. Когда нашли убитых женщин, вы твердили, что мы слишком мягко обращаемся с Ранзаком. Что всё указывает на него. Рыскали в поисках улик против него. Говорили, что не принимаете ничью сторону, — а это было враньё. Вы ведь прямиком затесались в толпу ненормальных вокруг Уилмота. Но стоило нам на основании ДНК и отпечатков пальцев заключить, что Ранзак виновен в убийствах и покончил с собой, вы тут же сделали пируэт!

Хоскинс метался между скамьёй и ручьём, и голос его становился всё громче. — «Погодите, погодите, — заговорили вы. — Никаких настоящих доказательств против него нет! Вообще никаких! Полиция продажная! Ранзака подставляют!» Господи ты боже мой! Что за чушь! Вы совсем с ума сошли? Вы лезете в этот проклятый прямой эфир, берёте закрытое дело и поливаете грязью всех, кто его закрыл! А какой будет следующий пируэт? Сгораю от любопытства, какую ахинею вы завтра выдадите. Может, всех убил начальник Траутман? Или губернатор? Или сама мать Тереза, чтоб её! Вы поняли мою мысль, Гурни?

Гурни устало улыбнулся. — Громко и отчётливо. Только вот вы мою не поняли.

Хоскинс перестал расхаживать и вызывающе шагнул ближе к тому концу скамьи, где сидел Гурни.

— Это я не понял вашу мысль? Ту самую, что всё время меняется? Этого, значит, не понял?

— Ничего не менялось. Я никогда не считал Ранзака виновным. И сейчас не считаю его невиновным.

— Что это за словесное жонглирование, чёрт возьми?

— С самого начала я считал, что доказательства нужно тщательно изучать и подвергать сомнению. Спрашивать не только о том, что они могут означать, но и почему они вообще появились. Вам, Джорджу Страму, всем, кто готов слушать, я всегда говорил одно и то же. Изучайте доказательства. Подвергайте их сомнению. И спрашивайте себя, почему вам хочется видеть их именно так. Даже лучшие детективы способны обманывать себя относительно причин собственных выводов. Удобство смертельно искажает суждения. Кстати, вы отправляли «предсмертное» сообщение Ранзака на судебно-лингвистическую экспертизу?

Хоскинс не ответил.

— Если окажется, что писал не он, заключение о самоубийстве развалится. А заодно и вывод, будто он виновен в трёх убийствах.

— Да пошли вы! Доказательств было куда больше, чем одно сообщение. А судебная лингвистика по научности ничем не лучше гадания на чайных листьях.

Гурни решил не спорить. Он хотел приоткрыть другую дверь.

— Известные мне доказательства допускают полдюжины правдоподобных версий. Официальная — лишь одна из них. И, вероятно, не самая удачная.

Хоскинс презрительно фыркнул, но в его глазах мелькнуло любопытство.

Гурни несколько секунд подождал, пока оно разгорится, и продолжил рассуждающим тоном: — Допустим, кто-то убил этих трёх женщин по личным мотивам. Возможно, очень извращённым, если судить по тому, как ужасно они погибли. Допустим, убийца совершил это на фоне политического противостояния, переполненного ненавистью, чтобы отвлечь внимание. А местом убийства выбрал собственность Ранзака, чтобы подставить его. Потом убил самого Ранзака и обставил всё как самоубийство, чтобы всё внимание и подозрения окончательно сосредоточились на нём. Провернуть такое мог лишь очень умный и хладнокровный убийца, но версия кажется мне правдоподобной. Возможно, она не так уж далека от ваших первых мыслей, когда вы увидели захоронение в призрачном амбаре.

Хоскинс отвернулся и уставился на ручей.

Гурни добавил: — Если захотите заново взглянуть на дело, неплохо бы начать с того, как добыли и доставили гроб.

Если на мгновение Хоскинс и был готов прислушаться, это мгновение прошло.

— Никто ничего пересматривать не будет. Закрытое дело — это закрытое дело.

Он зашагал через поле, обогнул гостиницу и направился к машине. Несколько секунд спустя Гурни услышал, как седан уехал в сторону посёлка.

Равнодушие Хоскинса к происхождению гроба, едва ли не красноречивее других подробностей расследования, подтверждало нежелание разбираться с доступными фактами. И Гурни ещё сильнее захотел до них докопаться. Но сначала следовало кое-что спросить у Барстоу.

Он подавил желание беспокоить её вечером звонком на личный номер. Вместо этого оставил сообщение на автоответчике её рабочего телефона.

— Короткий вопрос о том гробе. Когда вы его осматривали, не обнаружили названия производителя или номера модели? Подойдёт любая опознавательная информация.

Проснувшись на следующее утро, Гурни увидел на телефоне сообщение от Барстоу:

Поставщик: «Комфорт Каскетс», ООО

Адрес: Глори-роуд, Хай-Вэлли, штат Мэн

Модель: «Светлые воспоминания»

Он принял душ, побрился, оделся и спустился завтракать: кофе, яичница-болтунья и один из круассанов Клейборна. За второй чашкой кофе он нашёл в интернете фирму «Комфорт Каскетс». Главный лозунг на её сайте был набран вычурным рукописным шрифтом: «Проводите близкого человека с достоинством и изяществом».

Была всего одна минута девятого, но он всё равно решил позвонить по указанному на сайте номеру. Допил кофе и поднялся к себе в номер, чтобы поговорить без свидетелей.

К его удивлению, трубку тут же поднял живой человек. Голос был приторно-сладким.

— Доброе утро. Вас приветствует Гидеон Хартли из компании «Комфорт Каскетс» — нежный способ попрощаться. Чем могу служить?

Гурни заговорил с ноткой печали.

— Это… трудная тема для разговора, мистер Хартли.

— Всегда трудная. Я прекрасно вас понимаю. Не торопитесь. И прошу, зовите меня Гидеоном.

— Спасибо, Гидеон. Я звоню от имени близкого родственника, который хочет сам устроить всё, что связано с собственным уходом из жизни.

— В наши дни так поступают многие, и причин тому множество.

— Ну… он попросил меня кое-что разузнать, если вы понимаете, о чём я.

— Прекрасно понимаю, мистер…?

— Боттомли. Чарльз Боттомли.

— Как я и собирался сказать, мистер Боттомли…

— Чарльз.

— Ах да. Конечно. Чарльз. Как я говорил, прекрасно понимаю. Планирование церемонии, приобретение всего необходимого, выбор подходящего гроба, отвечающего характеру человека… Всё это может казаться непосильной задачей.

— Именно. Я пытаюсь помочь родственнику в такое трудное время, но сам ничего в этом не понимаю, одни вопросы. Обязательно ли обращаться в похоронное бюро? Или в магазин похоронных принадлежностей? Или можно иметь дело непосредственно с вами?

— Вы можете обратиться прямо ко мне, но есть вариант ещё проще, который вам, возможно, понравится. Сначала это может показаться удивительным, однако в наши дни такой способ набирает популярность: всё больше людей предпочитают сами определять подробности собственного ухода. Вы можете заказать любой наш гроб на специальной странице в «Амазоне», и наша грузовая служба доставит его за сорок восемь часов без дополнительной платы. Просто, быстро и выгодно.