Призрачный амбар (ЛП), стр. 67

СМЕРТЕЛЬНАЯ ВИНА

Не желая отвечать по обвинению в нескольких убийствах, состоятельный предприниматель Дональд Ранзак лишил себя жизни выстрелом в голову.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. МОНСТР

ГЛАВА 54

На следующий день после того, как смерть Дональда Ранзака официально объявили самоубийством, а его самого — убийцей нескольких человек, его избрали главой Гладстона.

Заголовок, появившийся на следующее утро в «Стар», был крупным, грубым и вполне предсказуемым.

ПОКОЙНИК ПОБЕДИЛ УИЛМОТА

В статье приводились интервью с избирателями Ранзака, проливавшие некоторый свет на причины столь странного результата.

— Да я бы за такого мелкого мерзавца, как Уилмот, ни за что на свете не проголосовал.

— Уилмот ненавидит Бога, оружие и Соединённые Штаты. Вот я ему и послал сигнал.

— Живой или мёртвый, Ранзак всё равно лучше Уилмота.

— Выбор был между социализмом и Америкой. Я проголосовал за Америку.

С полдюжины избирателей Ранзака настаивали, что известие о его смерти — фейк.

Двое по ошибке решили, что голосуют за Уилмота.

Но на этом неожиданности только начинались. Между смертью Ранзака и выборами оставалось слишком мало времени, чтобы выдвинуть нового соперника Уилмоту или перепечатать бюллетени. Избирательные правила Гладстона не предусматривали столь необычного положения. Однако в них имелся пункт, согласно которому, если победивший кандидат не может приступить к обязанностям главы города, должность переходит кандидату, занявшему второе место. Поэтому на следующий день после посмертной победы Ранзака Стюарт Уилмот принёс присягу и вступил в должность главы Гладстона.

Но и на этом история не закончилась. На следующий день после принесения присяги Уилмот опубликовал заявление на городском сайте, на своей странице в «Фейсбуке» и в виде объявления на целую полосу в «Стар».

ДЕЛО СОВЕСТИ

Не получив на выборах поддержки большинства моих сограждан, я не могу избавиться от ощущения, что моё избрание нелегитимно. Поэтому я оставлю пост главы города, как только городской совет примет необходимое постановление о назначении временно исполняющего обязанности главы до следующих плановых выборов. Надеюсь, что ради нашего общего будущего в этом прекрасном месте мы сумеем оставить взаимную вражду позади.

Да благословит Бог Гладстон.

Стюарт Уилмот

От таких крутых поворотов почти весь Гладстон оцепенел — наступила тишина, словно в глазу урагана.

Но даже такая череда странностей не могла удержать Гурни и Мадлен в Гладстоне. Они собрали вещи, поблагодарили Клейборна за гостеприимство и вернулись в Уолнат-Кроссинг. Первым делом Мадлен попросила Джима Смитерса вернуть альпаку, за которой он присматривал в их отсутствие.

Заботы Мадлен об одиноком животном, оставленных без ухода птичьих кормушках и грядке спаржи, а также вновь начатые Гурни работы по расчистке полос вокруг полей, заросшей травой дорожки к сараю и лесных троп помогли им отвлечься от причудливой развязки гладстонского дела.

Однако однажды утром, через неделю после их возвращения в Уолнат-Кроссинг, неожиданный посетитель вновь обратил их мысли к прежним событиям.

По нижнему пастбищу почти бесшумно поднялся чёрный «Мерседес» и остановился за «Аутбеком». Из-за руля вышла женщина с суровым лицом, в зелёном костюме, напоминавшем военную форму, и открыла заднюю дверь.

Гурни поднялся из-за столика на террасе, где наслаждался второй чашкой кофе, когда из «Мерседеса» вышла высокая блондинка в кремовом льняном брючном костюме. Золотое ожерелье сверкало на утреннем солнце.

Бегло оглядевшись, она заметила Гурни и направилась к террасе, обогнув грядку спаржи. Её улыбка не выражала ни капли дружелюбия.

— Я Оливия Ранзак. Правда, что вы больше не связаны со Стюартом Уилмотом?

Он подавил желание придраться к слову «связаны». — В общем, правда. Почему вы спрашиваете?

— Я хочу нанять вас, если вас не связывают обязательства перед другой стороной. Заплачу вдвое больше, чем платил Уилмот.

— Ваш муж предлагал мне то же самое.

— И вы ему отказали. Что-то связанное с этикой: нельзя бросать действующего клиента.

— Вроде того.

— Высокие принципы. Нарядная ширма для истинных мотивов. — Она вновь обнажила зубы в улыбке, лишённой всяких чувств. — Вас интересует, зачем я хочу вас нанять?

— Потому что вам не нравится, что смерть вашего мужа признали самоубийством?

— Дональд был способен на многое. Но вышибить себе мозги — это не про него.

— Вы хотите, чтобы я доказал, что его убили, поскольку по полису страхования его жизни в случае самоубийства выплаты не положены, а в случае убийства — положены.

На секунду она, казалось, растерялась. — Мне не нравится, что из-за ложного заключения я теряю десять миллионов долларов, которые мне по праву причитаются.

— Вы единственная наследница остального его имущества?

— Да.

— Я слышал, что его активы могут превышать сто миллионов долларов.

— И к чему вы клоните?

— Для полноты картины.

— Тогда объясню вам прямо. Да, десять миллионов — сравнительно небольшая часть всего, что мне достанется. Но они принадлежат мне по праву, и я намерена получить каждый цент из того, что мне полагается. Достаточно контекста?

— Вы говорили представителям власти, что не согласны с заключением о самоубийстве?

Она коротко, резко рассмеялась. — Если вы имеете в виду нашего начальника полиции, судмедэксперта и окружного прокурора, то я бы не стала тратить на них время. Меньше всего им нужно расследование, которое способно раскрыть подробности их отношений с моим мужем.

— Звучит запутанно.

— В отношениях Дональда вообще не было ничего простого. — Она огляделась. Её взгляд задержался на двустворчатых стеклянных дверях, ведущих с террасы в дом. — Я хочу пить.

— Простите?

— Я бы выпила воды.

Он прошёл на кухню, налил воды в стакан и, вернувшись, застал её сидящей за столиком с телефоном у уха. Он поставил стакан перед ней. Когда она закончила разговор, он сел напротив.

Она отпила воды. — Любопытная задача, согласитесь?

— Почему вы обратились ко мне? Вы без труда могли бы нанять крупную охранную фирму с целой командой частных детективов. Или поручить расследование адвокатам вашего мужа. У них есть необходимые ресурсы.

Она провела розовым кончиком языка по верхней губе. В этом было что-то змеиное.

— Вы произвели на Дональда необычайное впечатление. Он много о вас думал.

— Удивительно. Мне казалось, я ему не нравился.

— Он вас ненавидел. Вы его пугали. А испугать его было нелегко. Значит, вы человек весьма необычный. К тому же вы знакомы с Гладстоном. В отличие от сторонней охранной фирмы, вам не придётся начинать с нуля. Меня интересует результат, и, на мой взгляд, вы лучше всех способны его добиться. Договоримся?

Гурни предпочёл не отвечать на вопрос. — Что самое важное вы можете рассказать мне о своём муже?

— О покойном муже. Расскажу три вещи. Он был практичным, умным и стойким.

— Под эти определения можно подвести почти всё что угодно.

— Я объясню, что из них следует. Сама мысль, будто перспектива компрометирующего результата анализа ДНК могла заставить Дона Ранзака пустить себе пулю в голову, смешна. А то, что местные правоохранители одобрили такое заключение, было бы просто уморительно, если бы не стоило мне десяти миллионов долларов. Его практичность, ум и стойкость означают одно: версия о самоубийстве — полная чушь.

Она помолчала, не отводя взгляда, и добавила: — Он не был хорошим человеком. Думаю, вы это уже заметили. Я тоже не хороший человек. Как и он, я прагматик. Делаю всё, что помогает получить желаемое. Но готова поспорить, что ваше любопытство — нестерпимое желание узнать, что же произошло на самом деле, — перевесит ваше неодобрение таких людей, как я. — Снова показался кончик её языка. — Так мы договорились?