Призрачный амбар (ЛП), стр. 33
— Именно так вы воспринимаете своего соперника на выборах?
— Этого жеманного мелкого психа? Он даже не главный мой противник.
— А кто главный?
— Тот, кто оплачивает его счета. Лоуренс Слоун. Самодовольный наглец с затуманенными мозгами, который ни дня в жизни не работал и ни о чём не заботится, кроме сохранения своего устаревшего образа жизни. Его отец был таким же. Ездил на «Бентли», утверждал, что это признак лучшего вкуса, чем «Роллс-Ройс», — будто человек его круга мог рассматривать лишь эти две марки. А мой отец вынужден был зарабатывать на жизнь. Двенадцать часов в день зимой, восемнадцать летом. Лагерь, торговля подержанными машинами, автомастерская. Ему даже посрать было некогда. Выражаюсь грубо, но такими словами говорил и он — потому что такой была его жизнь. Жизнь, которой он гордился. Так вот, мистер Гурни, к чему я веду: если кто-то думает, что я позволю ленивым Слоунам и безумным Уилмотам встать на моём пути, он глубоко заблуждается. Никто — повторяю, никто — меня не остановит. Я сделаю всё необходимое, чтобы добиться цели. И точка.
— Впечатляет.
Ранзак долго изучающе смотрел на Гурни. — Вы ставите меня в тупик. Я знаю, кто вы и чего добились за свою карьеру. Но не понимаю, почему вы поддерживаете психически неуравновешенного лжеца.
— Я никого не поддерживаю. Я разбираюсь с определёнными угрозами, исчезновениями людей, стрельбой и взрывом машины.
— И готовы принять любые результаты расследования?
— Да.
— Похвальная беспристрастность. — Во взгляде Ранзака смешались недоверие и любопытство.
Гурни промолчал.
Ранзак поёрзал в кресле, словно обозначая переход к новой теме.
— Держу пари, за время работы в отделе убийств вам попадались необычные дела.
— Можно не сомневаться.
— И доводилось видеть ужасные вещи.
— Да.
— В наших краях, на севере штата, такие преступления редкость. Но порой нам напоминают, что психопаты живут не только в больших городах. — Он помолчал, словно ожидал ответа Гурни.
Тот отвечать не стал.
Ранзак продолжил: — Слышали об убийце, которого пресса прозвала Убийцей с мотокультиватором?
— Нет.
— Это случилось почти двадцать лет назад, когда я был подростком и работал в нашем семейном лагере. На дальнем краю наших земель была ферма семьи Бингл — отец, мать и трое сыновей-подростков. Семья ходила в церковь. Когда однажды в воскресенье они без объяснений не пришли на службу, возникло беспокойство. Священник поехал на ферму узнать, всё ли у них в порядке. Но никого не нашёл. Ферма находилась за чертой Гладстона, и священник обратился в управление шерифа. В конце концов семью нашли. Если это можно назвать «нашли». Их связали, уложили рядом друг с другом в кукурузном поле и несколько раз проехали по ним мощным мотокультиватором, таким, который разбивает твёрдую каменистую почву. От пятерых осталась мешанина из плоти, костей, крови и земли. Мне рассказали об этом, и я никак не мог перестать представлять: вращающиеся ножи культиватора рвут тела, перемешивают их с грязью и удобрениями.
Он уставился вдаль, словно снова видел эту картину. — Вам случалось сталкиваться с подобным преступлением?
— Почему вы спрашиваете?
— Просто любопытно. Готов поспорить, будь вы здесь в то время, вы бы его раскрыли. Привлекли бы Убийцу с мотокультиватором к ответственности. Но никто этого так и не сделал. Он по-прежнему где-то ходит. От одной мысли мороз по коже, верно?
Если это и был настоящий вопрос, Гурни решил его проигнорировать.
Ранзак улыбнулся. — Рад был с вами познакомиться, мистер Гурни. Но по-прежнему не понимаю, почему человек вашего ума захотел связаться с настолько опасным и неуравновешенным типом, как Стюарт Уилмот.
Если это была последняя попытка спровоцировать Гурни, она не удалась. Оба встали из-за стола, и Ранзак повёл его к выходу из зимнего сада.
Они прошли половину мраморной прихожей, когда из комнаты видеонаблюдения вышел мужчина. Одет он был как завсегдатай престижного загородного клуба — тёмно-синий блейзер, жёлтая рубашка поло, светло-зелёные брюки, мокасины на босу ногу. Но в его тёмных глазах было что-то дикое, звериное.
— Дэвид, — произнёс Ранзак, изобразив холодное подобие улыбки и впервые назвав Гурни по имени, — вы знакомы с Харланом Стоуном?
— Нет.
— Харлан — один из моих незаменимых людей.
Гурни окинул мужчину взглядом. — Любопытная должность. Чем конкретно вы занимаетесь?
Стоун никак не показал, что услышал вопрос.
Ранзак продолжал улыбаться. — Харлан занимается понемногу всем, главным образом вопросами безопасности. Теперь это всё важнее: кругом столько враждебности.
Гурни с любопытством посмотрел на Стоуна, словно ему только что пришла в голову мысль. — Недавно я слышал фамилию Стоун в связи с группой под названием «Братство». Это случайно не вы?
— Может быть, — ровно и негромко сказал Стоун.
— А что за организация это «Братство»?
— Общественная польза. Поддержание порядка. Добрые дела.
— Звучит достойно.
— Да.
— Наверное, сейчас непросто поддерживать порядок.
Стоун промолчал. Если бы взглядом можно было убить, Гурни упал бы замертво.
Гурни ответил ему таким же пристальным взглядом, добавив едва заметную усмешку. Через секунду он увидел, как в тёмных глазах Стоуна вспыхнула ненависть: тот понял, что над ним насмехаются.
Гурни поблагодарил Ранзака за угощение и сказал, что уверен: они ещё встретятся.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. УБИЙСТВО
ГЛАВА 24
Гурни надеялся, что его вызывающий уход из поместья Ранзака спровоцирует реакцию, которая многое прояснит. В ожидании того, как она проявится, он отправился переночевать в домик в Адирондакских горах.
Разведя небольшой огонь в огромном каменном камине и сварив столь необходимый ему кофе, он по привычке осмотрел дом и участок, наколол несколько десятков поленьев и целый час безрезультатно пересматривал запись своего разговора с Фрэнки Даласио. Ему хотелось снова позвонить Стоуни Бёрку, но он понимал, что новый нажим скорее раздосадует того, чем побудит действовать. Поэтому Гурни решил отложить звонок, пока у него не будет новой информации.
Под вечер он сложил наколотые поленья в поленницу и приготовил себе ужин, больше похожий на завтрак: яичницу-болтунью из трёх яиц, четыре ломтика бекона и два тоста.
Перед сном проверил замки на окнах и дверях, убедился, что перед тлеющими углями установлен защитный экран, и положил заряженную «Беретту» на столик у кровати.
Утром он упаковал в чемодан несколько комплектов сменной одежды, ветровку, дождевик, резиновые сапоги, ноутбук и запасной магазин к «Беретте». Выпив две чашки крепкого кофе, отправился обратно в Гладстон.
Весеннее утро было ослепительно прекрасным. После ночного дождя зелёные склоны холмов блестели на солнце, а небо сияло пронзительной синевой. Белые фермерские дома и красные амбары, пасущиеся на лугах чёрные абердин-ангусские коровы, вездесущие велосипедисты в жёлтой обтягивающей спортивной одежде — всё вокруг напоминало открытку с мирным пасторальным пейзажем.
Но на подъезде к Гладстону его грубо вернула к другой действительности череда рекламных щитов, будто перекрикивавших друг друга:
УИЛМОТ — ЭТО БОЛОТА, ЗМЕИ, НАСЕКОМЫЕ, НИЩЕТА, НАРКОТИКИ, ПРЕСТУПНОСТЬ
РАНЗАК СОБИРАЕТСЯ ПУСТИТЬ ПОД БУЛЬДОЗЕР НАШИ ЛУГА, НАШИ ЛЕСА, НАШИ РУЧЬИ, НАШ ОБРАЗ ЖИЗНИ
УИЛМОТ = ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРАХ
РАНЗАК = ОТРАВЛЕННАЯ ВОДА
Когда он свернул на затенённую стоянку перед «Трёхцветным котом», телефон пискнул: пришло сообщение от Уилмота. «Сегодня в полдень Джордж Страм из „Трай-Каунти стар“ берёт интервью у Ранзака. Прямая трансляция на сайте газеты. Рекламируют как „Бескомпромиссный предвыборный спецвыпуск“. Надеюсь, посмотрите. Объективности ждать не приходится, но кое-что любопытное наверняка услышим».