Призрачный амбар (ЛП), стр. 25
Дорога пошла под уклон и вывела к открытому полю, заросшему росичкой. На нём вдоль сетки грунтовых проездов стояли узкие передвижные дома. Из транспорта виднелись главным образом пикапы да мощные мотоциклы. В задних окнах нескольких пикапов красовались флаги Конфедерации, а на бамперах — непристойные наклейки.
На входной двери дома номер тринадцать был прикреплён квадратный лист белой фанеры. Чёрным по нему нарисовали свастику, составленную из кинжалов. Над ней дугой шла надпись готическими буквами: «Братство».
Гурни достал из бардачка девятимиллиметровую «беретту» и кобуру для ношения на щиколотке, закрепил её на ноге и подошёл к двери. Из дома доносились восторженные вопли и бурные аплодисменты зрителей телевизионной игры.
Он постучал по фанерной панели.
Постучал снова, сильнее.
В третий раз ударил ещё громче.
Никто не ответил. Лишь из телевизора по-прежнему доносились приступы истерического ликования.
Тут он различил другой звук, раздававшийся за унылым домишком: резкий звук — «тук», повторявшийся примерно раз в двадцать секунд.
Прежде чем Гурни успел выяснить его источник, дверь открыла женщина в чёрной футболке и обтягивающих кожаных брюках. Короткие торчащие пряди её волос были чёрными, как сапожный крем. В тёмных глазах читался вызов.
— Ну?
— Мне нужен Тайсон Грок.
— Ну?
— Он здесь?
— А зачем он тебе?
— Хочу с ним поговорить.
— Он не разговаривает.
— Он здесь?
— А похоже, что он здесь? — Её взгляд скользнул вниз, к собственным ногам, будто она искала потерявшегося малыша. Она несколько раз быстро шмыгнула носом, как человек, употребляющий кокаин, и чуть шагнула в сторону, чтобы удержать равновесие.
Гурни не отступал. — Не знаете, где его можно найти?
— Дай подумать. — Она закрыла глаза и сморщила лицо, пародируя мучительные попытки что-то вспомнить. — Думаю, тебе стоило бы пойти на хуй.
Она облизнула губы, нетвёрдо отступила назад и закрыла дверь.
Телевизор продолжал захлёбываться восторгом. Периодическое «тук» за домом тоже не прекращалось.
Гурни обошёл дом сзади.
Спиной к нему стоял высокий, коренастый мужчина в чёрных джинсах и чёрном кожаном жилете. Чёрные волосы, собранные в хвост, казались сальными. Мужчина смотрел на огромный древесный пень высотой около метра двадцати, стоявший примерно в шести метрах от него посреди заросшего сорняками двора. В отвесную поверхность пня были вонзены пять блестящих стальных топориков, по размеру и форме напоминавших томагавки. Шестой мужчина держал в руке.
Он медленно поднял топорик над правым плечом, замер на две-три секунды, затем резко метнул его вперёд. Топорик по пологой траектории долетел до пня и со звуком «тук» вонзился рядом с остальными пятью. Мужчина довольно хмыкнул и направился к пню.
— Тайсон Грок?
Он обернулся и уставился на Гурни. Любопытство на его лице сменилось враждебностью.
— Ну?
— Мы опрашиваем людей, которые вчера вечером были в «Падшем ангеле». — Как подсказывал Гурни опыт, местоимение «мы» могло создать полезное впечатление, будто он участвует в официальном расследовании, сам при этом не солгав.
Грок стиснул челюсти.
Гурни продолжил: — Вас видели выходящим из книжного магазина за несколько минут до того, как в окно дважды выстрелили.
Грок молчал.
— Куда вы направились, когда вышли из здания?
В глазах Грока вспыхнула злость. — Спроси моего адвоката.
— Того самого, который поднимает тебя, когда ты падаешь лицом в грязь?
Грок шагнул к Гурни, но передумал и остановился. — Вот ему и задавай свои долбаные вопросы.
— Дорогое удовольствие.
Грок моргнул. — Что?
— Брюс Хэллиуэлл берёт недёшево.
Грок словно нарочно придал лицу совершенно пустое выражение.
Гурни решил выстрелить наугад. — Дон Ранзак немало платит, чтобы тебя прикрывать. А может, чтобы ты не сболтнул чего лишнего.
— Понятия не имею, какого хрена ты несёшь.
— Прекрасно знаешь.
Грок ничего не ответил.
Гурни решил ещё раз как следует встряхнуть клетку. — Скажи, у твоей подруги случайно нет рецепта на то, чем она сейчас накачалась?
Выражение лица Грока застыло в ненависти.
ГЛАВА 19
По дороге обратно к центру посёлка Гурни размышлял о двух мирах Гладстона. Между поместьем Лоуренса Слоуна и узкими домами на колёсах на Калли-плейс лежала, казалось, непреодолимая пропасть. Как между стрельбой по летящим тарелочкам и метанием топориков.
Разумеется, существование столь разных миров не было новостью. Между людьми на верхних и нижних ступенях экономической лестницы всегда складывались напряжённые политические отношения. Но в последние годы кое-что изменилось. Раскол всё больше становился культурным, а вражда — ожесточённой. Голоса звучали громче, позиции делались непримиримее, выражения — оскорбительнее. Сторонники противоположных взглядов по любому вопросу всё сильнее отдалялись друг от друга и всё меньше считались с правдой. Реальность провалилась в воронку.
Мрачные мысли Гурни прервал звонок Стюарта Уилмота. Тот говорил быстро, взволнованно, на пол-октавы выше обычного.
— Я только что разговаривал со знакомым из «Трай-Каунти стар». Полиция закончила первоначальное расследование стрельбы в «Падшем ангеле». И знаешь, какой вывод? Они не рассматривают случившееся как покушение на убийство или даже как нападение с применением смертельно опасного оружия. В меня попали, но это, похоже, никого не волнует. По-видимому, они даже не считают происшедшее тяжким преступлением. Да это просто охренеть можно!
— А как они его квалифицируют?
— По словам моего знакомого из «Стар», возможны четыре обвинения. Ни одно окончательно не определят, пока не арестуют стрелявшего, а этого, скорее всего, вообще не случится.
— Какие именно обвинения?
— Умышленное повреждение имущества, стрельба из огнестрельного оружия в запрещённом месте, причинение телесного повреждения выстрелом и безрассудное создание угрозы чужой безопасности.
— Как минимум последние два могут относиться к тяжким преступлениям. Зависит от степени тяжести.
— Да, верно, хорошо. Но суть в том, что в меня стреляли! Кто-то пытался меня убить! А полицейские притворяются, будто ничего особенно страшного не произошло! Мы должны ответить! Я созываю экстренное совещание предвыборного штаба. Сегодня в восемь вечера, в коммуне. Ты ведь придёшь?
Гурни не испытывал ни малейшего желания идти на встречу, которая обещала обилие эмоций при недостатке фактов. Но отказ стал бы неверным сигналом. К тому же совещание позволяло поближе присмотреться к главным сторонникам Уилмота.
— Буду.
Подъезжая к центру Гладстона, он встретил длинную вереницу велосипедистов в обтягивающей спортивной одежде. Те энергично крутили педали в противоположном направлении — прочь от гряды тёмных грозовых туч, нависших над посёлком.
Впереди слева он увидел краснокирпичное здание, о котором риелтор с благоговением рассказывала ему и Мадлен, подчёркивая его историческую ценность. Она утверждала, что когда-то здесь находилась крупнейшая шерстяная фабрика штата Нью-Йорк. Теперь здание служило офисом, который целиком занимала редакция «Трай-Каунти стар».
Заметив свободное парковочное место возле входа, Гурни поддался внезапному порыву и остановился. Ему было любопытно узнать, что владелец и главный редактор газеты Джордж Страм думает о собрании в ратуше, которое сам вёл.
Гурни поспешил внутрь, когда крупные капли дождя начали оставлять тёмные пятна на тротуаре.
Минималистичное оформление было типичным для старых фабрик, превращённых в модные помещения. Стильные светодиодные светильники сочетались с художественно расставленными ржавыми деталями оборудования, оставшимися со времён прежнего производства. У круглолицей румяной секретарши был вид деревенской девушки, которая, казалось, чувствовала бы себя привычнее среди этих станков, чем за письменным столом из люсита. На большом экране, висевшем за её спиной на очищенной кирпичной стене, светился заголовок первой полосы свежего номера «Стар»: