Призрачный амбар (ЛП), стр. 18

— Да уж. В голове у них точно каша.

— Городские.

— Думают, всё знают, а на самом деле ни черта не понимают.

В разговор вступил мужчина, сидевший по другую сторону от грузного собеседника: — Чего они не понимают, так это насколько сами свихнулись.

— Точно подмечено, — сказал мрачный мужчина, для убедительности постучав указательным пальцем по стойке. — Совсем с ума посходили. Не поверите, за что мне платит одна богатенькая парочка из города. Построили новый дом в колониальном стиле, красивый, за пару миллионов долларов. Знаете, для чего меня наняли?

Он выдержал паузу. Никто не ответил. — Чтобы я искусственно состарил кухонные шкафы, деревянную отделку, сосновые полы. Отдали за новый дом два миллиона и наняли меня, чтобы я сделал его на вид старым. Я и спрашиваю: если хотите старый дом, почему сразу не купите старый?

Остальные мужчины, отражавшиеся в зеркале, и бармен смотрели на него. Молчание нарушил бармен: — А они что ответили?

— Ничего. А что тут ответишь?

Заговорил грузный мужчина: — Приезжают из города и хотят выглядеть тут своими. Мой сосед Джимми Пью из-за рака кишечника совсем разболелся, хозяйство уже не тянул, вот и оставил возле амбара старые плуги и грабли для сена. Такие же изношенные, как сам Джимми. Ему пришлось бы платить кому-нибудь, чтобы этот хлам вывезли. А тут переезжает из Бруклина какой-то чудаковатый скульптор и предлагает купить у Джимми всё это ржавое барахло. Знаете зачем? Поставить перед своим домом! Назвал это художественной инсталляцией.

Мрачный мужчина злобно хохотнул: — Кто-нибудь бы устроил ему на крыльце инсталляцию из целого грузовика коровьего дерьма.

После нескольких фырканий и смешков мужчины покачали головами и вернулись к пиву. Лукас Поттс, казалось, не слышал ни слова из сказанного.

Гурни заметил на стене меловую доску с коротким списком блюд. Место совсем не располагало к еде, но он проголодался. Он выбрал то, что счёл самым безопасным, — горячий сэндвич с сыром.

Минут через десять бармен принёс сэндвич на бумажной тарелке. На огрубевших руках бармена и вокруг шеи виднелись татуировки. По тёмным глазам можно было подумать, что повидал он немало, и по большей части — неприятностей.

— К этому что-нибудь будете?

— Бутылку «Хайнекена».

Бармен не двинулся с места. — Раньше я вас тут не видел.

— Верно.

— Какими судьбами?

— По делу.

Бармен медленно кивнул. — Это хорошо. Что за дело?

— Частная охрана.

— Здесь кого-то охраняете?

— Можно и так сказать.

Ещё один медленный кивок. — А что именно за частная охрана?

— Не могу сказать.

— Почему это?

— Если расскажу, какая же она тогда частная?

— «Если расскажу, какая же она тогда частная?» — медленно повторил бармен, словно смакуя каждое слово. Его тёмные глаза стали ещё мрачнее. — Очень умно. Надо запомнить. — Он отошёл к другому концу стойки.

«Хайнекен» так и не принесли. Это стало первым признаком того, что Гурни задел кого-то за живое. До настоящей попытки как следует расшевелить здешних людей его замечанию было далеко, но он чувствовал, что реакция может последовать. А судя по взглядам мужчин в кожаных жилетах у бильярдных столов, это было почти наверняка.

ГЛАВА 14

В 5:40 Гурни снова сидел в машине. До мероприятия в «Падшем ангеле» оставались час и двадцать минут. Он решил воспользоваться свободным временем и заехать в приют для животных «Пушистые друзья». Дорога вилась по невысоким холмам. На северных склонах росли густые заросли сахарных клёнов; к стволам были прикреплены старомодные ведёрки для сбора сока. На южных склонах лежали покатые луга, где паслись группы чёрно-белых коров. В низинах между холмами ручьи и пруды обрамляла весенняя трава всевозможных оттенков зелёного.

Гурни никогда не считал себя защитником природы, но одна мысль о том, что всю эту красоту и тишину могут вытеснить торговые центры, жилые комплексы и туристические «достопримечательности», вызывала у него отвращение. В отличие от Мадлен, он не так часто задумывался о природе, но любовь к ней была подлинной. И угроза, которую несло представление Дона Ранзака о прогрессе, пробуждала в нём это чувство всё сильнее.

В 5:55 он добрался до места.

Приют занимал фермерский дом, переоборудованный амбар и большой огороженный двор для выгула. Сейчас там носилось и лаяло с десяток собак. Несколько животных молча выстроились у забора, наблюдая, как Гурни выходит из машины и направляется к дому.

Контора располагалась в комнате, которая когда-то служила парадной гостиной.

Потёртый дубовый стол, два складных стула и тёмный деревянный шкаф для документов, будто оставшийся от другой эпохи, выглядели так, словно их приобрели в комиссионном магазине Армии Спасения. Сидевшая за столом женщина была в свободной толстовке. Лучи солнца из окна рядом с ней высвечивали на её плечах то, что походило на кошачью шерсть. Собственные волосы она собрала в короткий хвостик. Улыбка у неё была тёплая, но усталая. Табличка на столе сообщала: «Клэр Лави. Директор». Когда Гурни представился и объяснил, зачем приехал, выражение её лица стало озабоченным.

— Иви сегодня не пришла. На неё совсем не похоже пропускать день, когда она обычно приходит, и даже не звонить. Не припомню, чтобы такое когда-нибудь случалось.

— Значит, на неё можно положиться?

— Не просто положиться. Она предана этому делу. Самый преданный, заботливый и жизнерадостный человек, какого только можно встретить. Животные её обожают. Мы все её любим. Она не могла просто взять и не явиться. Это не в её характере. Конечно, я ей звонила, но телефон всё звонил и звонил. Насколько я знаю, никто другой тоже не смог с ней связаться. Надеюсь, с ней ничего не случилось.

— Вы не знаете, не тревожило ли её что-нибудь?

— Тревожило? Я бы так не сказала. Скорее, беспокоило.

— Что именно?..

— Возможность победы Ранзака на выборах. Экологическая катастрофа, которую он устроит. Поэтому она и тратит столько времени на работу для мистера Уилмота.

— Она боится Ранзака? Не в политическом смысле, а лично его?

— Боится? Господи, конечно нет! Иви никого не боится.

Гурни мельком подумал, что бесстрашие не всегда способствует долголетию.

— Вы что-нибудь знаете о её личной жизни? С кем она общается? Кого избегает?

Женщина покачала головой. — Лучше спросите Арбор Локвуд. Вы её знаете?

— Мы встречались. А Кэй Элиот?

— Обе участвуют в кампании Стюарта. Больше ничего не знаю.

— Вы не знаете, работает ли миссис Элиот где-нибудь, кроме предвыборного штаба?

— Разве что считать работой роль супруги великого хирурга.

— Вы недолюбливаете великого хирурга?

— Трудно любить человека, который обожает сам себя. Они ведь расстаются, знаете? Не понимаю, как она так долго его терпела.

— Это было её решение?

— О, безусловно!

— А вам случайно не известно, почему разрыв произошёл именно сейчас?

— Последняя капля? Может, ещё одно всезнайское замечание человека, который действительно уверен, что знает всё на свете.

Гурни улыбнулся. — Похоже, вы с доктором прежде уже сталкивались.

Клэр Лави поджала губы. — Это совсем другая тема, и обсуждать её я не намерена. А теперь мне пора возвращаться к работе. Если найдёте Иви, пожалуйста, сообщите мне. Я бы вздохнула с облегчением, узнав, что с ней всё в порядке.

К книжному магазину «Падший ангел» Гурни приехал за десять минут до начала. Он съехал на травянистую обочину за длинной вереницей припаркованных автомобилей, и большинство машин словно выставляли напоказ экологичность своих владельцев. Даже дорогие немецкие машины были гибридами.

По пути ко входу в облагороженный амбар он миновал ряд наклеек на бамперах — почти портрет коалиции Уилмота: «Хранители водоёмов», «Гладстонский клуб любителей птиц», «Защитники планеты», «Спасите опылителей», «Загрязнение убивает», «Гордость транслюдей», «Поддержи местную библиотеку».