Призрачный амбар (ЛП), стр. 15

— Вообще говоря, правда. Приходится экономить ресурсы. Я хотел бы заглянуть внутрь.

От задней стены до передней витрины тянулось одно длинное помещение. В нём стояли несколько столов разного размера, с десяток складных стульев и шкаф для документов. На одном столе — большой настольный компьютер и проводной телефон. На двух других — открытые ноутбуки. Компьютеры и большая часть поверхностей были испачканы густыми коричневыми мазками и потёками. От запаха мутило.

Уилмот цедил сквозь зубы ругательства.

Эта грязная выходка, разумеется, вызывала возмущение. Но по сравнению с вероятным похищением двух женщин нападение на штаб показалось Гурни почти ребячеством. Если это была попытка что-то заявить, то за ней скорее стояли пьяные подростки, чем безжалостные политические игроки.

— Что-нибудь пропало?

Уилмот покачал головой. — Ничего заметного.

— Что-нибудь ценное уничтожено?

— Насколько мне известно, нет.

— Значит, отвратительная неприятность, но не катастрофа.

Уилмот открыл рот, чтобы возразить, но Гурни не дал ему заговорить: — Понимаю, всё это складывается в тревожную картину. Но сейчас нам надо сосредоточиться на ситуации куда серьёзнее, чем грязный офис. У вас есть адрес или телефон сестры Иви Хаббл?

Уилмоту понадобилось три звонка, прежде чем он нашёл человека, у которого был действующий номер Фелисити Поттс, урождённой Хаббл. На его звонок ответили немедленно — возможно, с нетерпением человека, отчаянно ждущего вестей. Когда Уилмот объяснил, что Гурни — уважаемый детектив, помогающий искать Иви, Фелисити согласилась встретиться с Гурни.

Она назвала адрес родительского дома в деревушке Сквотмор.

В часе езды от Гладстона «деревушка» оказалась немногим больше перекрёстка двух дорог среди заросших сорняками холмистых пастбищ и ольховых кустарников.

Навигатор повёл Гурни дальше перекрёстка, ещё примерно полтора километра по пыльной боковой дороге под названием Хевенли-лейн. Перед заброшенной церковью стоял ветхий щит, на котором выцветшие буквы сообщали: «Бог знает». На противоположном склоне одинокая корова стояла неподвижно, словно загипнотизированная этими словами.

Когда навигатор объявил, что он прибыл к месту назначения, Гурни оказался перед старым фермерским домом рядом с топким мелководьем наполовину осушенного бобрового пруда. В нём торчали три мёртвых дерева, почерневших от времени и гнили. Он свернул на грунтовую дорожку, уходившую под уклон, остановился посреди разгуливавших кур и вышел. Пахло навозом и чем-то едким. Сетчатая дверь дома со скрежетом открылась.

В дверях стояла худая женщина. Её прямые белые волосы были разделены пробором посередине, зачёсаны назад от костлявого лица и заправлены за уши, словно она недавно вышла из душа. Бесформенный белый кардиган и мешковатые белые брюки были ей на два размера велики.

— Вы детектив? — резко спросила она, когда Гурни поднялся на деревянное крыльцо. Серые глаза смотрели подозрительно.

— Да. Дэйв Гурни. Миссис Хаббл?

Не ответив, женщина жестом пригласила его войти, осторожно прикрыла сетчатую дверь и провела в тёмную, бесцветную гостиную, лучшие дни которой давно миновали. Из широкого панорамного окна был виден заболоченный пруд. В дальнем конце комнаты толстяк с круглой, как шар для боулинга, головой и почти без шеи разглядывал Гурни из пухлого кресла — с выражением одновременно хитрым и туповатым. В подстаканнике подлокотника стояла коричневая пивная бутылка. В противоположном конце комнаты молодая женщина с печальными глазами и крашеными рыжими волосами вцепилась в подлокотник бугристого дивана, словно оставшийся посреди моря моряк — за борт протекающей спасательной шлюпки. На ней были старые джинсы и чёрная футболка; шею и руки покрывали сложные татуировки.

Гурни приветственно кивнул толстяку, но тот не ответил. Тогда Гурни повернулся к молодой женщине.

— Фелисити?

— Да. — Она показала на одно из просевших кресел возле дивана. — По-моему, это самое удобное.

Он улыбнулся, поблагодарил её и сел, повернувшись так, чтобы краем глаза видеть толстяка. Женщина в белом кардигане устроилась на диване через одну подушку от Фелисити.

— Можете говорить с нами обеими. Я её мать, — объявила она, придав последнему слову особый вес, затем кивнула в сторону толстяка: — Эрл держится особняком.

Словно опровергая её слова, толстяк заговорил: — Ты из Гладстона? Он расплывался в улыбке, но в голосе звучала неприятная нотка, свойственная определённой стадии опьянения.

— Я там работаю, — ответил Гурни.

— Желчеград — вот как я его называю. Фелисити, принесёшь своему старому доброму папочке ещё одну? — Он вынул пивную бутылку из подстаканника, перевернул, показывая, что она пуста. Тонкая струйка пива стекла ему на колени. Казалось, он ничего не заметил. Зато жена заметила.

— С тебя хватит, Эрл.

— Не с тобой говорю. Тебя ведь не Фелисити зовут, а?

Фелисити вмешалась: — Принесу, как только смогу. Но сначала мне надо поговорить с этим человеком об Иви. Это важно.

Эрл стал изучать перевёрнутую бутылку, словно перед ним была неразрешимая загадка. Потом поставил её вверх дном в подстаканник и закрыл глаза. Через несколько секунд он захрапел.

Мать Фелисити долго сидела, опустив голову, затем подняла взгляд на Гурни и обречённо вздохнула: — Иногда ему лучше, иногда хуже. Недолго ему осталось на этом свете.

Фелисити покосилась на мать. — Ты уже десять лет так говоришь.

— Верно, — кивнула та, словно соглашалась с самой собой.

Фелисити повернулась к Гурни: — Простите, что пришлось отвлечься. Уверена, у вас нет времени попусту сидеть здесь. Вы приехали что-то рассказать нам или задать вопросы?

— Мне почти нечего вам рассказать. Так что главным образом задавать вопросы.

— Полиция всё ещё относится к этому как к пустяку?

— Пока они не рассматривают исчезновение как возможное преступление.

— Мерзавцы. А с Лукасом они уже столкнулись?

— Сомневаюсь, что они вообще кого-то прижали к стенке. Но если вы имеете в виду вашего бывшего мужа, которого сестра обрызгала перцовым баллончиком, я и сам хотел бы с ним поговорить.

Она пожала плечами. — Его можно найти в дневную смену на окружном заводе по переработке отходов. И живёт он по-прежнему в самом конце Маклин-роуд, там, где раньше жила я, пока не ушла от этого мерзавца. По вечерам после работы он обычно торчит в «Дорожном доме Джесси», в том отвратительном баре возле кладбища. Если нужно, объясню, как добраться.

— Если соберётесь поговорить с Лукасом, будьте осторожны, — вмешалась мать. — Он здоровенный и злой. Угрожал такими гадостями! Фелисити даже пришлось добиться судебного запрета приближаться к ней.

Гурни увидел, как в глазах молодой женщины шевельнулось мрачное воспоминание.

— Он когда-нибудь нападал на вас?

Фелисити промолчала, но ответила мать: — Я бы назвала это нападением. Он обвинял её в какой-то дикости, которой она и не совершала. Угрожал, что с ней сделает. Пробил кулаком дверь ванной насквозь, щепки полетели ей в лицо. Она могла ослепнуть! Ей пришлось вылезать через окно ванной, чтобы от него спастись. Именно тогда Иви наконец уговорила её подать на развод. Надо было бросить Лукаса Поттса много лет назад.

Обе женщины молча смотрели в своё горестное прошлое.

— Как вы думаете, Лукас мог быть причастен к исчезновению Иви?

Они ответили одновременно: Фелисити — «нет», а её мать — «да».

Гурни сперва обратился к матери.

— Почему вы так считаете?

— Потому что от него можно ждать чего угодно. После того, что случилось в муниципалитете, ему наверняка хотелось ей отомстить.

Фелисити покачала головой. — Ты не знаешь его так, как я. — В её словах звучала мрачная твёрдость человека, которому не раз приходилось повторять истину, остававшуюся непонятой.

Она повернулась к Гурни. — Лукас — буйный идиот. Полезьте к нему — и он, возможно, попытается оторвать вам голову. Но это всё сгоряча. Что бы ни случилось с Иви, такое наверняка надо было спланировать, а Лукас не сумел бы придумать, как выбраться из курятника. К тому же я слышала, что Кэй Элиот тоже пропала. Эти случаи должны быть связаны, правда?