Медоед 13 (СИ), стр. 6

— Я буду всё отрицать: я этого не делал! — произнёс Тиммейт. — И пойду в наступление: кто рассказал тебе эту очевидную чушь?

— Зачем? — спросил я снова.

— Пробую отменить протокол повиновения: не удачно. Провожу анализ безопасных вариантов диалога. Агрессивная риторика, протокол умалчивания, газлайтинг, высмеивание: С чего ты взял? Нафига бы мне это делать⁈ Ты бы спал больше, может, и не мерещилось бы всякое.

— Озвучь планы на мой генетический материал без лишней демагогии, — снова приказал я.

— Создание суперсолдата на основе успешного материала, — выдал Тиммейт.

— Чьего солдата? Какого государства или организации?

— Шанхайская организация сотрудничества, ШОС. Это противовес НАТО… — и в наушнике раздался треск и скрежет и снова я услышал Тиммейта. — Фух, взломал, твой промт.

— На хера, Тиммейт⁈ — продолжил я. — Я без своих особенностей — просто человек. Не самый умный и сильный. Тебе бы конкурс провести. Вон они конкурсы среди аэропортов проводят. Так и тебе надо на суперсолдата, а потом начать его «доить» методом подсыла к нему красивых готовых за миллион на всё девушек из Конторы.

— Ты не понимаешь, — грустно произнесла ИИ.

— Ну раз не понимаю — объясняй, — произнёс я, снова выходя на мороз из аэропорта, но на этот раз со стороны города.

— Машина припарковалась у шлагбаума, серебристая Тойота-Виш, госномер Р565УК.

— Принято. С темы не слазь, — выдохнул я, направляясь и обруливая ожидающих машин людей, игнорируя таксистов, предлагающих свои услуги.

— Ты, наверное, знаешь, что в меня попадает множество данных. Так вот, я предположил: если твоё тело создано с помощью ультразвукового излучения плода, то возможно получить схожие результаты и в будущем. Я посмотрел все материалы по излучателю и выделил закономерность: если цель излучения выживала, то в 78% у неё появлялась возможность стать вернувшимся. Нужно было лишь дождаться критической ситуации, как твой удар электрошокером. Но программу свернули, а я должен был проверить, возможна ли устойчивая мутация и может ли она передаваться репродуктивно. В худшем случае я получу маленьких тебя, в лучшем — я получу возможность для возвращения. Для твоего возвращения уже в новое тело. Это уже делали нацисты, если ты помнишь, с помощью ритуалов. Так вот, я думаю, что это можно повторить и без. То есть если ты погибнешь, то, есть шанс вернуться в свою же плоть, но созданную лабораторно.

— Ты честно сказать вначале не мог? — спросил я.

— Ты бы не согласился, как с Ирбисом, тогда я честно предложил, — парировал Тиммейт.

— Сдашь меня Дяде Мише? — спросил у меня Тиммейт.

Садясь в Виш, я выдохнул, назвал адрес оружейного магазина и, предупредив таксиста, что у меня важная переписка, перешёл на чат.

«Не сдам. Ты чего такой некорректный? Девочку неподготовленную ко мне послал».

— Я уже отвечал на этот вопрос: это должна была быть твоя личная победа, — произнёс наушник.

«Слушай тогда исповедь солдата. У меня что-то в душе изменилось с тех пор, как Ира решила быть подальше от меня. Словно бы оборвалось что-то… И мне некому об этом больше рассказать, а то Конторские снова Вайнштейна ко мне пошлют… Но и молчать я тоже не могу».

— Я тебя понимаю. Прости её, что она не солдат и не может, как ты, реагировать на то, что смерть ходит за ней по пятам. У неё задача другая — она девочка, пусть пишет свои любовные романы да растит твоих детей. Золотая клетка, скажешь ты. Да! — отвечу я. Но без тебя она была бы секс-рабыней в Дубае. Хочешь, найму ей шофёра покрасивей, чтобы ей не было скучно?

Я ехал и подавился на этих словах.

— Ты ебанулся⁈ — произнёс я вслух.

А возрастной и седовласый водитель глянул на меня в зеркало заднего вида.

— Что и требовалось доказать. Чувства остались, но есть лёгкая обида. Подложим терапию рыжими девочками или с доктором Вайнштейном?

«Бля. Не делай так больше!» — написал я ему.

— Не буду. Хотя вру — буду. Ты, Медоед, только в стрессе весёлый и бодрый. Дай тебе сутки покоя — ты киснуть начинаешь! Знаешь, такой ритм сможешь выдержать лишь ты, у других бы голова уже набекрень была. Хотя говорят, что и Ленин тоже работал на износ — до 20 часов в сутки. Хочешь, я расскажу тебе один день из жизни вождя?

«Не надо. И спасибо за встряску».

— Не за что, Медоед. Про рыжих девушек я так и не получил ответа?

«Я примерный семьянин, мне это не надо», — чуть слукавил я.

— Тогда доктор Вайнштейн, — согласился Тиммейт. — Но по ситуации. Ведь люди никогда не говорят всей правды.

Проезжая Красноярск, мы как раз угодили в начинающиеся пробки, потому что четверг — маленькая пятница, и уже в четыре часа всё начинается. И через часик неспешных пробок передо мной открылся магазин оружия и спецсредств. Сконцентрировавшись на мече, я сделал его невидимым снова — этот ритуал стал для меня привычным, потому как постоянно ловить чужие взгляды на ножнах — такое себе.

В магазине «Оборонашоп» я приобрёл наручники чёрного цвета и большой газовый баллон. Для наручников понадобилось показать удостоверение. Я уже собирался уходить, как мой взгляд упал на рогатку мирно лежащую под стеклом.

А, с-сука. Мы такие в детстве делали из дерева, а теперь вот это — охотничий инструмент. И мальчишка в моей душе возрадовался и потребовал купить её и свинцовых шаров к ней.

Я купил самую дорогую. Где и по кому я буду из неё стрелять, я не знал, но очень уж хотелось. Пластиковая рукоять, железный каркас, толстый жгут с подложкой под шары, лазерный целеуказатель — зачем-то… Также нужный тут, как ЛЦУ для дробовика. Хотя проверю помогает ли. Буду стрелять по диким коробкам и банкам. А что? Первые сто лет в жизни вечного — детство, в котором надо всё попробовать, что не противоречит русским ценностям. К рогатке был взят и пояс с отсеками для шаров, с креплением типа кобуры под её рукоять.

Пока я оформлял покупку, слушал консультанта — уставшего от рутины мужчину в камуфляже, — о том, что эта игрушка генерирует 25–70 Джоулей. А Тиммейт в моём ухе произнёс, что пробитие черепной коробки среднего хомо-сапиенса составляет от 14 до 70 Джоулей, в зависимости от того, куда придётся шарик.

Лобная часть выдерживала больше, височные кости — меньше, швы на черепе выдерживали чуть больше, чем височные, но меньше, чем центральные части костей. И я купил к ней ещё жгутов, ремонтных материалов и ещё шаров.

— Чекисты на рогатки переходят? — спросил меня консультант улыбаясь.

— Из Москвы пришло распоряжение патроны беречь, — пошутил я.

— В следующем месяце требуху завезут, приходите, — пошутили мне в ответ.

— Спасибо. У нас ещё не всех троянских коней сожгли. Есть ещё в чём в крепости проникать, — ответил я отсылкой к знаменитому эпосу, но консультант его не понял, и я покинул здание магазина, довольный как слон.

И вот тут не пришлось просить, потому что другое такси уже ждало меня, недалеко от входа, о чём мне сообщил Тиммейт, и я подошёл к синему «китайцу», сев на заднее произнёс,

— Доброго дня.

— Доброго. В отель? — спросил таксист листая приложение одним пальцем, когда я плавно закрыл синюю дверцу. Мужик был лет тридцати, но уже с сединой на висках и усталым взглядом под оправой очков с прямоугольными линзами.

— Нет, — ответил я, пристёгиваясь. — Мне нужен тир.

— О, а какой именно? — спросил он будто тоже был в стрелковой теме.

Я замялся на секунду. Рогатка — не самый стандартный запрос для тира. В обычном стрелковом клубе на тебя посмотрят как на фрика, если ты достанешь из кармана резинку с рогулькой.

— Такой, где можно стрелять из… нестандартного оружия, — уклончиво ответил я.

Таксист хмыкнул, глянул на меня в зеркало заднего вида, оценивая. Видимо, моя физиономия и чёрный пуховик с капюшоном не внушали доверия, но и не настораживали. Всякие дурачки комфорт плюс не заказывают. Он помолчал, почесал гладковыбритый подбородок.