Медоед 13 (СИ), стр. 5

— Спасибо за информацию я её проверю когда туда прилечу, — произнёс я.

— Не а, ты не просто её проверишь, ты столкнёшься с полным неповиновением этого отдела ОЗЛ, — подлил масла в огонь Артаин.

— В одном ты просчитался, если ликвидаторы ОПГ сколотили и начали людей кошмарить, то они мне больше не «Свои», — выдал я.

— Меня должность обязывает такими формулировками оперировать. Я до царствования, в кадрах работал.

— А что перевёлся? — спросил я.

— Я не перевёлся, я убил прошлого царя вместе со свитой семьёй и питомцами.

— Питомцев то за что? — возмутился я.

— Ты бы видел тех питомцев, не спрашивал бы. Всё, хорошего Красноярска, тебе одежду вон уже привезли!

Меня разбудил звонок в дверь.

И я встал и подойдя прикоснулся к замку ладонью и та отъехала.

В дверях стояла девушка, в оранжевом одеянии, которая в двух руках держала два больших пакета.

— Здравствуйте, доставочка для Лисицина.

— Подземный Вайлдберис? — удивился я заходя в комнату забрав у девушки пакеты и поблагодарив её.

— Конечно. Чтоб во время третьей мировой была своя доставка которую не разбомбят. КурьерТим называется. — выдал Тиммейт.

— Во время войны зачем бомбить маркетплейсы, это же идиотизм? — спросил я.

— Соглашусь. Капитализм не должен прерываться на войну. — отшутился Тиммейт.

В пакетах была повседневная одежда, а в Красноярске ждал новый бардак в котором предстояло еще разобраться и выяснить Тиммейт и правда меня решил размножить, или это бред моего воображения?

Глава 3

Исповедь солдата и рогатка

Уж лучше летать куда-то и сражаться где-то в ебенях, чем сидеть над документами и инспектировать подземные базы ОЗЛ, — крутилась в голове мысль.

И чем ближе я был к аэропорту, тем всё большеповышалось моё настроение. Я даже поймал себя на том, что улыбаюсь.

Поверхность встречала меня, как гостя подземной Москвы, серой московской хмарью, которая как будто не хотела отпускать город. А я ехал и смотрел в тонированное окно бронированного Мерседеса, несмотря на то что за ним было сплошное белое молоко: снег был везде и покрывал всё: дома, столбы с проводами, деревья. Всё это тянулось по правую и левую сторону от трассы, трассы, название которой я не знал и не хотел знать. Меня сопровождали хмурые ребята в броне, каких в девяностые называли «маски-шоу». «Тяжёлые» — никогда не меняются. Готовый ко всему спецназ делал свою работу, вёз ВИП-персону подальше от Совета ОЗЛ, подальше от Москвы.

На мне был комплект, который Тиммейт «заботливо» подобрал для сибирских морозов. Термобельё ближе к телу — чёрное и плотное. Поверх него — флисовая кофта, тоже чёрная, и джинсы были с подкладкой. На ногах — высокие зимние ботинки с толстой рифлёной подошвой, приятно облегающие щиколотки, так похожие на берцы, если бы их шили для людей. Поверх всего был пуховик с капюшоном, который сейчас лежал на плечах, — длинный, до середины бедра, тёмно-серого цвета, почти сливающийся с фоновым освещением салона. В карманах была найдена вязаная балаклава, которая при сворачивании превращалась в вязаную шапку, и перчатки, так похожие на лыжные, тоже серые. В таком сильно не побегаешь, но и не замёрзнешь.

И вот я уже сидел в кресле бизнес-класса, пил горький кофе из бумажного стаканчика и смотрел, как за иллюминатором медленно тают очертания аэропорта, как под крылом проплывают бесконечные облака. Мыслей о задачах не было, было желание скорее приехать и начать работать. Со слов Артаина, ликвидаторы играют в свою игру. Но можно ли верить демону, или кем он там себя считает? Всё надо проверять лично и если ребята в Красноярске с дуба рухнули, то надо принимать их ОСБшным спецназом и помещать в отели ОЗЛ потому как они слишком много знают. А лучше московским спецназом ОЗЛ, чтобы сор из избы не выносить.

Бля… Скажи мне полгода назад, что я буду таким заниматься, — у виска бы покрутил. А сейчас вон еду на серьёзных щах ловить бессмертного возомнившего себя народным мстителем Зорро. Как по-хорошему и отель проверить бы. Да так, чтобы без лишней крови. Потому как если я бессмертного им привезу они быстро всё смекнут и устроят мне тёмную. Короче надо думать по прибытию, как это всё сделать.

Сам полёт занял почти пять часов. Я дремал, несмотря на кофе, и просыпался от объявлений стюардессы, пил ещё кофе. И вот наконец мы приступили к снижению. Сибирь под нами казалась бесконечной — заснеженные леса, тёмные нити рек.

Я поправил воротник пуховика, нащупал невидимый для людей меч — ещё бы он был не со мной! — и приготовился выходить сразу после того, как шасси коснулись бетона.

Выходя из самолёта, я ступил на трап — и холодный воздух прикоснулся к моему лицу. Хоть сразу балаклаву расправляй, но я накинул капюшон, чтобы создать непродуваемую воздушную подушку, и сделал первый шаг к сибирской земле.

Все аэропорты похожи друг на друга и каждый по-своему уникален. И это мне как раз и решил напомнить похититель моего семени Тиммейт.

— Интересная справка, — выдал он вдруг. — Международный аэропорт Красноярск занял второе место в одиннадцатой премии «Воздушные ворота России» в номинации «Лучший аэропорт» в категории пропускной способности от двух до шести миллионов пассажиров в год. Это престижная отраслевая награда, которую ежегодно присуждают наиболее успешным и стабильно развивающимся аэропортам страны. Примечательно, что весь дизайн построен вокруг образа Енисея и природы Сибири. Эту концепцию назвали «Дети одной реки». Над интерьером работали не просто строители, а дизайнеры, которые хотели создать «аэропорт с красноярской душой».

— Горшочек, не вари, — произнёс я, желая остановить экскурс, но Тиммейт был не какой-нибудь Алисой, а настоящей кибернетической занозой.

— Я знал, что тебе понравится! Напольное покрытие терминала имитирует течение Енисея. По задумке, пол — это сама река, по которой ты идёшь. Стены и колонны, наоборот, символизируют скалы. Они выполнены из материалов, напоминающих природный камень. Их дополняют панно и рисунки, посвящённые реке, и древние наскальные рисунки с берегов Енисея. А потолок… Светильники на потолке символизируют небо с парящими птицами.

И я вытащил наушник из уха, положив его в карман куртки. Потому как ИИ у меня оборзел совсем.

А входя в терминал, я всё это мог увидеть и самостоятельно, но я не увидел. Пол был светло-коричневый с вытянутыми прямоугольниками, наложенными друг на друга, и если бы мне не сказали, что это Енисей, я бы не поверил. Где сражающийся с татарами Ермак, а? Стены — стены были как стены: колонны со стеклом. Правда, на одной из сторон было синее «полотно», где белым цветом была изображена скалистая неровность, и, пожалуй, всё. Потолок же также представлял из себя геометрию, напоминающую поставленные в ряд вытянутые ромбы, к чести которых это всё было из ламп и оно светилось.

Короче, не скажи мне Тиммейт, что это всё несёт в себе какой-то высший смысл, я бы не понял. Что называется — надо объяснять, где тут именно искусство. Но что с меня взять? Я же обычный убийца на службе у государства, а с недавних пор бегающий по поручениям «секты» вечных и выполняющий квесты от курящего мужика, который приходит ко мне во сне.

А вот спутник, висевший над входом, я заметил сразу — похожий на жёлто-чёрный моторчик от детской машинки, но большой — метра полтора на полтора, увешанный тарелками для ловли сигнала и имеющий два больших «крыла» — световые панели, раскрывшиеся в длину на метров двадцать.

И, вернув наушник в ухо, я услышал, как всё ещё болтает Тиммейт.

— Примечательно, что аэропорт был назван в честь оперного певца…

— Такси мне вызови. До магазина оружия и спецсредств, — попросил я.

— Делается. Будешь дослушивать про Хворостовского?

— Нет, не буду. Расскажи мне лучше, сердечный мой друг, зачем ты воровал моё семя? Мысли свои тоже озвучивай, всё что думаешь говори, — приказал я.