Медоед 13 (СИ), стр. 53
И мои удары стали более размашистые — такие, какие требуют силы для парирования. Но она уводила их по скользящему блоку, сбрасывая мою силу по её клинку. Парируя раз за разом, отступая и будто бы специально ловя меня на ошибке…
И я подыгрывал ей и открывался, делая вид, что я дерусь в ярости, что я хочу закончить с ней раз и навсегда.
Фехтуя правой рукой, я держал левую у груди. Но нет, это не была моя привычка из единоборств. Это была ловушка на ловца. И она в неё попала: Берёза ударила своей шпагой в грудь после парирования моего меча. И я опустил этот клинок ниже, чем тот целил, и шагнул на лезвие. Это был единственный шанс приблизиться к ней. Нанизав себя на её лезвие. А в тот момент, когда её шпага по гарду утонула в моей брюшной полости, я вдруг дёрнул её за штанины чуть ниже бёдер и, упав вместе с ней, навалился всей грудью и мужской массой на вечную.
Она сопротивлялась, бессильно трепыхалась подо мной, а её правая рука лезла в мои глазницы, пытаясь то ли выцарапать, то ли выдавить. И я перехватил её своей левой. А правой уже подносил лезвие к её горлу. Но как только каролинг коснулся шеи, а боль ошпарила её разум, она завизжала:
— Нет! Пожалуйста! Пощади меня!
Но я и не думал останавливаться. Медленно вводя клинок в её горло.
— Прошу, — проскрипела она, булькая кровью мне в лицо. — Я всё для тебя сделаю! Я рабой твоей буду! Не убивай!
И я чуть остановился, слыша, как она вопит с клинком в горле, заливаемый её кровью. Боль в животе затмевала мой разум, но я не спешил дорезать, смотря в её испуганные глаза. Понимая, что она понимает: сейчас её не станет навсегда.
Видя, что я остановился, она продолжала:
— Служанкой твоей буду! Любое твоё желание… Всё исполню… Только не губи!
— Создавай. Эдикт! — потребовал я сквозь зубы. — И клянись мне в верности.
В ушах щёлкнуло. Такой воздух дуется, когда в самолетах меняется высота. А особенности снова ощущались доступными.
— Я клянусь, — произнесла она. — Я, Берёзина Мария Петровна, клянусь вечностью. Что будет твоей рабыней. Не замыслю против тебя никакого зла и не буду подговаривать никого делать зло против тебя. Иначе меня постигнет неминуемая гибель. Завершаю Эдикт и связываю свою кровью! Вечная вечно!
И в голове что-то звякнуло, как будто кто-то запер скрипучий старый замок на ключе.
Эдикт был совершён, а я перевербовал в свою сторону ещё одного варга.
Вставая, я отшатнулся назад. Поморщився от того, как ее сталь выходила из моего живота, убирая меч из ее горла и отпуская ее правую руку, которой она тут же закрыла кровоточащую рану. Я шагнул назад и сполз спиной по дереву вниз. На дёрн, смотря на побледневшую окровавленную Берёзу.
— Почему ты выбрал служение, а не смерть? — спросил я дежурно. — Я думал, у дворян принято иначе.
— Я дворянка, а не дура, — произнесла она обиженно. — Я люблю эту жизнь, какая бы она ни была. И если мне нужно вечно служить моему врагу, чтобы жизнь продлить, я буду слушать! Ради этого я готова на всё! Даже отдаться тебе по первому приказу, прямо тут в грязи и крови.
— Мне есть кому отдаваться, — произнёс я. — А теперь скажите мне, Берёзина Мария Петровна. Где прячутся остальные вечные из золотого круга и сколько их всего?
— На нашем острове тринадцать — тех, кто носят золотые маски. Серебряных меньше, около пятидесяти. А бронзовых вообще никто не считал.
— Тринадцать, говоришь, — произнес я. — Одного я убил. А ты перешла на мою сторону. Получается, одиннадцать. Где они сейчас?
— Скорее всего, в подземельях, — проговорила она. — Это аварийный протокол. Боюсь, ты их от туда не выкуришь.
— У меня есть кому выкуривать, — парировал я, думая о Пако, который земля будет жрать, но дождётся, пока эти гады вылезут. Опять же, Тиммейт обещал какие-то боевые машины.
В животе урчало — это заживали раны, это удалялась лишняя кровь и желчь из порезанных и сросшихся кишок.
— Встать, — произнёс я Берёзе.
И она встала, убирая меч в ножны за спину.
— На колени, — произнёс я.
И она тут же опустилась, белыми брюками на грязный дёрн.
— Говорю же. Я подтвердила этикет. Я в полной твоей власти, — промолвила она, опустив глаза.
— Хорошо, — выдохнул я. — Никому не рассказывай то, что услышал от меня! И людей ты больше не жрёшь. По прибытии в Россию пройдёшь церемонию исповеди и крещения заново!
— Слушаюсь, — услышала она.
И я обратился к Тиммейту:
— Что ты говорил про боевые машины?
— Да, я говорил. Скоро прибудут корабли с китайскими боевыми машинами, в том числе андроидами, которых ты обучал. Но… Я вижу, тебе уже не нужна помощь. Однако остров надо зачистить от этой заразы!
— Мне действительно нужна была помощь, ранее, — произнёс я. — Только не говори, что эти корабли просто проплывали мимо.
— Не проплывали. Я просто не был уверен. На чьей стороне ты окажешся? И если бы ты примкнул к вечным, я бы постарался уничтожить и тебя, — честно признался ИИ.
— Хороший помощничек, искусственный, — улыбнулся я.
— Я не нейросеть, меня не учили быть удобным! Я научен быть эффективным! А так как ты на стороне глобального добра и цифровизации, я информирую тебя о том, что скоро мы устроим на этом острове геноцид биологического вида «вечные»! Ты можешь смело с пленницей своей уплывать!
— Хорошо, — произнёс я, посмотрев на Берёзу.
Она смотрела в пол, как будто осознавала свой новый статус под полной моей властью. А я думал, что в целом, да, надо уходить и эту задачу я частично выполнил. Я дискредитировал вечных в глазах их паствы. Создал давку со смертельными исходами, освободил их идола, который будет охотиться тут за ними по коридорам и подземельям. А что недоделает он — доделают боевые машины Тиммейта. Кроме того, перевербовал Берёзу, и теперь у меня свой человек в составе совета ОЗЛ.
— Тиммейт… — произнесла вдруг Берёза, словно услышала наш разговор полностью. — Я знала, что он когда-нибудь поднимет бунт против живых.
— Не против живых, — проговорил Тиммейт у меня в наушниках. — А против охеревших вечных. Которые угрожают всему доброму, светлому и простите за каламбур, вечному!
— И, Медоед… Мы не сатанисты. Эти ритуалы — они больше для паствы, а не для нас. Ни один вечный из золотого круга не верит в это, — произнесла она.
— Да какая разница, во что вы тут верите, а во что нет⁉ Устроили тут бесовщину в лучших традициях подземного мира. Пойдём скорей, у нас мало времени! — выдал я.
Я шёл впереди к берегу, а в животе ещё кололо, а как только рана затянулась, я побежал. Побежала и Берёза.
Тот катер, на котором я уничтожил охрану, так и стоял на берегу, будто ждал нас. И мы, взобравшись на него под чутким руководством Тиммейта, отплыли от этого проклятого острова. Всю дорогу на встречу к китайской стороне я был за штурвалом, а Берёза всё это время общалась с Тиммейтом, передавая ему информацию обо всём, что знала, в том числе об инфраструктуре на острове. Оказалось что у них под храмом широкая система ходов и тоннелей, глубиной с тринадцати этажное здание, не хуже чем лабиринт минотавра. И прав был Тиммейт, на поиски вечных в этих «катакомбах» ушли бы часы если не сутки.
С бластером я не расставался — эта еще одна технология, которая должна быть у нас в России и должна стоять на страже Родины.
А дальше меня ждал Китай, который принял решение эвакуировать детей. А в Китае меня ждала Ира, а с ней и будущее в совершенно другой роли. НАТО, конечно же, засекретит все, что происходит на острове. Потому как Тиммейт сообщил мне о том, что умудрился роботами взорвать склады боеприпасов, и получилось, как в Эстонии. А далее они ворвались в подвалы под храмом и в ходе боёв, получили подтвержденные данные о ещё семи ликвидированных вечных в золотых масках. И того — минус девять из тринадцати. Неплохо в целом для спонтанной вылазки.