Медоед 13 (СИ), стр. 45

— Прими у него на сотовом в протоколе на подключение неизвестного устройства, — проинструктировал меня Тиммейт.

Присев рядом, я нашёл на одежде привратника мобильный и ткнул там высветившуюся иконку «Разрешить».

— Всё, мы в их канале. Его спрашивают, что случилось? — продолжил ИИ.

— Скажи, одному из гостей стало плохо и нужна помощь, и отправь их на другой конец острова, — сымпровизировал я.

— Сделано. Какой далее план? — спросил у меня Тиммейт.

— Убить всех, кто в золотых масках. Убить всех, кто в серебряных. Вывести детей. Всех, кто будет против, — убить.

— После Ада ты стал другим. Хочешь поговорить об этом с доктором Вайнштейном? — усмехнулся ИИ.

— Только если он носит золотую или серебряную маску, — парировал я и побежал дальше.

У привратника оружия не оказалось. Однако в бронзовом секторе я встретил нескольких вечных, гуляющих со своими слугами на эту ночь. А сверчок в голове то и дело свистел, и они оборачивались на меня и представлялись, а я бежал мимо. Пусть гадают, кто я такой, а я пока выиграю время.

Вход в серебряный сектор охраняли двое. На них были белые одежды, мечи, но бабочки были чёрными, а не белыми, как у меня. Эти двое, не сговариваясь, повернулись на меня, услышав свист в головах который звучал громче любой музыки с пляжа. За их спинами виднелся кордон из такой же изгороди покрытой густым, зелёным вьюном.

— Я граф Калашников из клана автоматчиковых! — выдал я, зажав спуск на автомате, уводя очередь слева направо. Гильзы полетели в сторону, а их одежды окрасились алым. Вечные попадали на камень, а их тела нервно содрогались.

И тогда я достал меч подходя ближе.

— Отрицаю и не принимаю ваши особенности и оружие! — выдохнул я, отсекая им головы.

На пляже громыхала музыка, и потому автоматную очередь никто не замечал. И я вошёл в серебряный сектор. Тут всё светилось зелёным, плитка на полу была стеклянными блоками, какими раньше остекляли окна в спортивных залах школ, и оно подсвечивалось снизу. В этой долбанной стране Оз, не хватало только Гингемы и Бастинды, а так, все твари планеты были уже тут. Тут, словно в книге для детей, окружаемые зеленью и журчащими водными каналами, стояли разноцветные коттеджи, был среди них и жёлтый.

— Я подключился к спутниковой сети Старлинк, вижу тебя сверху, — выдал Тиммейт в наушнике.

— Прекрасно. Они там ещё не просекли, что я тут устроил?

— Нет, помощь к больному выехала, основное скопление наушников — на балу, — произнёс Тиммейт.

Но тут свист от присутствия вечного заставил меня обернуться.

Он шёл в серебряный сектор, и на его лице была серебряная маска лисы, а на бедре был кривой египетский меч.

Рядом с серебряной лисой был мальчик лет пятнадцати. И он, заметив трупы, вытащил свой меч.

— Я Ахмоз, сын Ила, из Каира, — произнес Лиса, одними губами, но я его услышал

И я направил в него ствол из-за своего укрытия из-за зелёной изгороди.

— Медоед моя фамилия! — и зажал спуск.

Его тело дрогнуло под ударами пуль, а мальчик отпрянул и закрыл ладонями лицо. А я уже был рядом. Повернул его к себе ухом и вытащил оттуда наушник, выбросив его подальше.

— Как зовут⁈ — прокричал я ему в ухо, потому что тут было шумно от музыки доносившейся с бала.

— Пинсан, сер! — выдал он.

— Тебя освободили? — спросил я.

— Да, сер! — задрожал он.

И в этот момент я «увидел» его — без кожи, лежащего в центре огромной фигуры, в свете свечей, при присутствии серебряных масок.

— Тебя убьют сегодня, если ты не уедешь! — выдал я.

— Мне обещали, что я стану вечным! И сегодня моё посвящение! — запротестовал он. Но голос его сорвался, и он замолчал, глядя на труп Ахмоза. Потом он открыл рот, но ничего не сказал. Сглотнув ком в горле. И я увидел, как его руки начали мелко дрожать.

— Это испытание, да? — наконец выдавил он. — Я верю в Вечность и никогда не предам её!

Но в глазах у него был не фанатизм но страх, «а вдруг я прав?»

— Да, это испытание! — произнёс я. — Твоя задача — сообщить всем, кому возможно, о том, что вам всем нужно прибыть на большой корабль на пристани, захватить управление и далее набрать на сотовом команду «Найди меня, Тиммейт», далее следовать указаниям из сотового. Но сделать это скрытно, чтобы ни один вечный не догадался. Убирать наушники у всех освобождённых и выкидывать. Только так ты заслужишь вечность. Понял?

— Понял, — прошептал он.

А я увидел, что он не понял. Не до конца. Но был готов бежать. Видать тут тоже им устраивают не ласковую жизнь, перед тем как сожрать, их ломают психически.

— Но где ваши запонки и почему вы не в белом? — спросил он, и в этом вопросе было что-то детское. Как будто он цеплялся за правила, которые навязали ему как незыблемые.

— Потому что это твоё испытание, и ты избранный вечностью! — произнёс я, добавив: — Беги же и делай!

— Слушаюсь, — выдал он и побежал от меня, спотыкаясь в темноте, оглядываясь через плечо, как будто ждал, что я выстрелю ему в спину. И когда он скрылся в темноте за зеленью, я почему-то понял, что его стошнило.

Вообще, этот бред можно было бы не говорить, а просто убить пацана. Но так хотя бы какой-то шанс спасти многих. Потому как остров большой, а я маленький. Везде не пробегу незаметно, рано или поздно они на меня своих спецов натравят — и всё, случиться встречный бой. Меня может тут и похоронить, положив на мою вечность и ещё двенадцать особенностей. Однако ребята в этой суете будут иметь шанс, по крайней мере, кровавые жертвы сатанисты… или кто они все тут? Будут делать не в полном составе, и без части жертвенных детей, или вообще отменят по причине отсутствия ингредиентов.

На мою радость, больше к двери никто не шёл. Автоматные очереди тоже оказались незаметными. И я наконец добрался до жёлтого дома, постучав в дверь.

— Да-да, входите, — произнесли на английском.

И я вошёл.

Он стоял тут — высокий, худощавый, в белом, возрастной, бородатый и седой. А звон на грани свиста в ушах тут же узнал в нём вечного.

— Что ж, — произнёс он, поворачиваясь. — Я сэр Крейн Мангулис из Лондона. А ты, как я понимаю, Медоед?

— Медоед, — кивнул я, входя в дом, держа Крейна на прицеле. А он казалось не удивился что я в камуфляже и с оружием, или сделал вид, чтобы не показывать свой страх.

— Хм, на вас не действует Эдикт? — усмехнулся он, добавив: — И видимо, правила белого одеяния? Раз вы решили надеть хаки и взять автомат в самом охраняемом месте планеты. Я удивлён. Но думаю, и вы понимаете, что в случае чего вы отсюда не выберетесь живым. Вы теперь смертник. Я бы даже сказал, самоубийца.

— Трансляция ведётся с этой комнаты. Теперь все знают, что ты тут! — выдал Тиммейт в моём ухе.

— Не всё же вам нас удивлять, доктор Крейн, — произнёс я, улыбнувшись, вспоминая сектор самоубийц.

— Вы уникальны, Вячеслав, вы знаете это? И возвращаясь к моему предложению, данному вам ранее в США: я готов предложить вам нечто большее, чем деньги и безопасность. Мало того, я могу обеспечить безопасность вашей семьи! Ведь вы молодой вечный. Вы должны прожить жизнь, видя, как ваша супруга и дети пройдут свой путь до конца. Увидеть своих внуков, увидеть внуков ваших детей. Как насчёт этого?

— Вы изучали культуру России? — спросил я.

— Да, конечно.

— У нас есть передача такая — «Капитал-шоу „Поле чудес“». Так вот, я пришёл привет передать, — выдохнул я.

— От кого же? — удивился Крейн.

— От вашего подопытного Брока Нельсона, — выдал я, зажимая спуск и в один шаг достигая Крейна, отрубая ему голову.