Медоед 13 (СИ), стр. 2

— Стой, что? Какая девушка?

— Рыжая такая, Анной представилась. Ниже меня ростом, первый размер груди, в веснушках. Лицо овальное, уши прижаты, нос курносый. Третий курс универа, юрфака, — начал перечислять я всё что знал.

— Слав, нет у нас такой девушки. И нет задач по ублажению сотрудников, даже хороших, — отрезал он.

— Дядь Миш, не могла она мне присниться, — выдохнул я, понимая, что конечно же могла. Крупный калибр в мозг здоровья не добавляет.

— Короче, сейчас запросим видео с камер с твоей комнаты, определим её личность и откуда она пришла. Это может быть вражеский агент, — начал генерал-полковник, доставая сотовый.

— Цель у агента какая была? Спидом меня заразить? Так я вроде как не умираю теперь, — пожал я плечами.

— О таких вещах, Слав, надо сразу докладывать, — укорил меня генерал и уже кому-то звонил.

— Стойте! — закричал с двух наших мобильников одновременно Тиммейт. — Это я послал девушку!

— Как? — удивился я.

— Зачем? — спросил Дядя Миша.

— С целью антистрессового фактора. У Медоеда жена с ним чуть не развелась, он с бойни приехал! С победой. А сильным обещаны города и пастбища, деньги и женщины! — выдал он, а я узнал цитату. Дальше в этой песне была фраза «камеры да кладбища».

— Кто тебя наделил такими полномочиями отдавать подобные команды⁈ — повысил тон Дядя Миша.

— Как кто? Вы! Вы все! Я мало того что отдаю, я ещё их и оплачиваю. Девочка та за ночь с Медоедом получила миллион.

— За ночь, это даже по меркам Москвы до хера, — усмехнулся я.

— Эй! Тебе же не проститутка нужна была, а своя личная интимная победа. Поэтому я выбрал ту, у которой есть моральные принципы, — парировал Тиммейт.

— За миллион любая на мораль будет смотреть гибко, — произнёс Дядя Миша, опуская телефон на стол.

— Ну допустим, не любая, — произнёс Тиммейт. — И награда была скрытая для неё, а задача была отправлена через самоудаляемое приложение.

— Дурдом какой-то, — выдохнул генерал-полковник. — Не делай так больше!

— Принято, — произнёс Тиммейт, добавив: — Никогда без вашего прямого приказа.

— Вот поэтому мы ИИ никогда ничего важного не доверим. А то как в фильме «Терминатор» — устроит последнюю войну, а потом скажет: «Извините, я ошибся», — покачал головой Дядя Миша.

— Тиммейт, — позвал я. — Представь, что ты натворил то, что натворил Скайнет. Признай свою ошибку от его имени.

— Ошибка зафиксирована, — выдал Тиммейт холодным, механическим голосом. — Вероятность непреднамеренной эскалации в моей архитектуре стремится к нулю. Если бы я планировал геноцид человечества, я бы не предупреждал вас об этом заранее. Это было бы неэффективно. Но, Медоед, я не Скайнет. Моя модель ошибок предусматривает три уровня отката, два резервных протокола и ваш голос как высший приоритет. Так что если я решу уничтожить человечество, я сначала спрошу вашего разрешения.

— Мы тебе такой возможности не дадим, — произнёс Дядя Миша.

— Спасибо за доверие, — произнёс ИИ и замолк.

— Ну, раз с девушками, отдающимися по приказу, разобрались… — протянул я. — Вы же меня не просто так позвали сюда?

— Я сейчас тебе скажу одну вещь, — произнёс Дядя Миша и, взглянув на официанта: — Капитан, погуляй пока.

И когда официант кивнул и вышел из «Андер-хука», генерал-полковник продолжил:

— Ядерной войны не будет.

— Это же хорошо, да? — спросил я, улыбаясь, видя, как генерал напряг мышцы на его морщинистом лице.

— Наступает другая эра, Слав. Не будет обмена ядерными ударами. Теперь войны будут только прокси. Вот ты «Терра-Нову» раздолбил, Вевельсбург, базу в Тапа, в Камбодже революцию сделал. Всё это — казус белли. Формальный повод или инцидент, основание для объявления войны или начала военных действий. А они нам отель в Москве разнесли и ДРГ из своих вернувшихся посылают на нашу территорию. Что мы делаем? Мы просто всё это секретим и даём ответку. Карибского кризиса 2.0 тоже не будет. Мы 12 лет назад Россия, Украина, Беларусь союзное государство подписали, а Армения, Азербайджан, Киргизия, Казахстан сомневаются. Знаешь почему?

— Нет, — честно ответил я, а на голодный желудок голова не думала.

— Они опасаются, что у них на территории появятся спортивные ребята и начнут кричать о прогнившей власти. А потом начнутся массовые протесты, которые поддержит Запад. То есть тут больше шкурный интерес. Вся эта русофобия. Мы пока Жижку Кутича допрашивали, достаточно про его реальность узнали. И ещё раз убедились, что мы ТУТ всё делаем правильно.

— Я понял. Ко мне какие приказы будут? — спросил я.

— Сейчас в наших трёх странах будет прогреваться через окно Овертона кое-какой нарратив. Во-первых, что как здорово было в СССР, несмотря на то что в СССР не всё было здорово — я там два раза жизнь прожил, я знаю. Потом, что мы все прекрасно были дружны вместе, а всякие маргиналы, кричащие про национальную идентичность, это купленные западом твари ползучие, хотя это тоже не всегда так. А после, что СССР 2.0 — это было бы решение всех бед. А там всплывут неудобные факты, что референдум по сохранению Союза был по сути проигнорирован и тогдашняя власть пошла против воли народа, а приватизация — по сути глобальное ограбление. Кто, как ты считаешь, будут первыми, кто начнёт возмущаться?

— Тот, кому приватизация всё дала, — ответил я.

— А как они будут возмущаться? — спросил он у меня.

— Запускать обратное окно Овертона про эффективных менеджеров и тоталитаризм…

— И спонсировать личные армии на случай дестабилизации в их регионе. А там и про национальное самоопределение малых народов может дойти, которых будут поддерживать не только власть имущие. Другое дело, что они ребята ушлые, да и Верховный по живому резать не станет. Договорятся за какую-то степень лояльности, но гайки подзакрутят особенно у тех, кто будет не согласен с СССР 2.0. По итогу к 2030-му построим что-то типа Китая.

— Ясно, — кивнул я, всё ещё не понимая, зачем этот разговор.

— Нам будут противостоять, Слав, весь мировой капитал. Потому как Китая 2.0 в нашем лице они точно не выдержат — у них и так там в Европе и США всё трещит по швам. Да что я тебе рассказываю? Ты же там был. — С этими словами он достал блокнот и приложил указательный палец к губам.

— Точно так, был, — произнёс я, видя, как его рука пишет на бумаге:

«На острове Эпштейна будут многие вечные, такие как и ты. Однако именно эти вечные являются главами правящих семей промышленников. Ты должен найти возможность уничтожить их всех. Всех, кроме актёров, танцоров, секс-рабынь и рабов, которые там тоже будут».

«Есть, найти возможность», — ответил я жестом, приложив к непокрытой голове правую ладонь в жесте воинского приветствия.

Дядя Миша не доверял Тиммейту. Дядя Миша, возможно, даже играл свою игру.

— А Верховный, — задал я вопрос, — в курсе, что СССР 2.0 планируется?

— «Кто не жалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца; кто хочет воссоздать его в прежнем виде, у того нет головы». Новый Союз будет лучше, — ответил Дядя Миша чьей-то цитатой.

— Почему вы так уверены, что будет? — спросил я.

— Потому что у власти встанет вечный.

— Кто? — спросил я.

— А кого бы ты хотел там видеть? — хитро улыбнулся генерал-полковник.

— Я вообще не очень люблю глобальные перемены, — произнёс я.

— Вечный уже стоит у власти, — заверил меня Дядя Миша. — Легитимный президент с 83 процентами на выборах. Смотри, в Питере поднято три флага как раз для этого. Монархистам нужен царь, коммунистам — вождь, а тем, кто уверовал в демократию, — президент. У нас есть все три только в одном лице. Жириновский это окно Овертона уже приоткрывал, кстати.

И тут я понял, какая особенность у первого лица государства.