Путь рассекающего ветра. Книга вторая (СИ), стр. 55

— Пойдём, — сказал Сан, и мы отошли в сторону. — Однорогий волк, да ещё белый, и шкура целая… Хорошая добыча. Ты ему печать в пасть, что ли, засунул?

— Вроде того, — не стал я врать, но распорядитель и не допытывался.

— Значит так, — стал объяснять он. — Без разделки я его не приму. Но с этим могу помочь. Тушка уже окоченела, работа нелёгкая, но за десятую часть от цены добычи кто-нибудь да возьмётся. Согласен?

— Деваться некуда, — вздохнул я.

— Втрое, — прищурился Сан. — Ты у нас жетона охотника не имеешь. А значит, и сдавать тебе не положено. Ты его и тащить сюда не должен был…

— Так жалко! И диковинка, и деньги… И секте прибавка. Неужто лучше было оставить гнить?

— Не лучше, — согласился Сан. — Потому и говорю. Я уж так и быть, выдам тебе временный жетон охотника. Считай, сегодняшним утром. Но серебряную монету придётся выложить, а не сумеешь выполнить половину месячной нормы…

Он не договорил, а я снова вздохнул. Это как с травничеством: чтобы кто попало себе жетоны не выпрашивал. Если не справлюсь, монета останется в залог.

— Как скажете, господин, — голос мой был печальный, и распорядитель решил меня ободрить.

— Да не переживай ты так, — отмахнулся он. — Тебе этот волк большей частью зачтётся. Остальное как-нибудь добьёшь.

Если так, выходило нормально. Даже охотиться не придётся. Если дело разовое — можно с кем-нибудь из охотников пересечься и пару лишних зайцев у них выкупить, чтобы за своих выдать. В деньгах это не отобьётся, но зато серебрушка мне вернётся.

— Не знаю, как вас и благодарить, господин Сан, — поклонился я. — Если я могу для вас что-то сделать…

— Я не ради благодарности помогаю. Моя работа — чтобы секта была в прибытке! — возмутился он, но на секунду прищурился. — Но слова твои, Син, я запомню.

В общем, на этом и порешили. Распорядитель подыскал мне охотника, который разделал тушку. Времени на это ушло два часа, я успел даже в трапезную сбегать. Мясо волчье было ни на что не годное, но клыки, шкура и особенно рог оказались даже ценнее обычного.

Оценщик выдал мне две серебряные и триста двадцать медных монет. Из них одну серебрушку я тут же отдал господину Сану, а двести тридцать медяков — охотнику, вызвавшемуся разделать тушу. С трав выручил ещё сто двадцать медяков.

В барак возвращался в приподнятом настроении. Даже учитывая утерянную печать, в накладе я не остался. А если верну залог — вообще замечательно будет. Так жить можно. Стоило того риска? Наверное. Рано или поздно такое должно было случиться.

Главное, я оказался к этому готов и неплохо справился. И по-другому не получится. Но и риск можно было уменьшить — кабы не вкусно пахнущие пилюли, может, зверь меня и не учуял. В следующий раз пилюли с собой тащить не буду. Впрочем, следующий раз будет только через день. Завтра пойду за каменными цветами — перед походом в лес надо по-хорошему обновить Разрез Ветра в кольце и печать Барьера Духа. А ещё лучше две разом… Без неё мне было бы туго.

Так и поступил. С утра — в горы за травами, в полдень вернулся, перекусил и зашёл в лавку, где купил две пластины зелёного лазурита. Забрал из хранилища кисть Шу Хао — и снова в горы. Набрал вторую сумку, а после, спрятавшись в рощице у ручья, проглотил пилюлю Потока и до позднего вечера создавал печати.

Вечером перед сном, снова заставив Рафу караулить двери, практиковался со свитком. В этот раз получалось лучше. Первые слова легли легко — значит, выучил. Нити Духовного тела всё так же болезненно покидали меня, вливаясь в руны, но уже не так болезненно, как прежде. Видимо, опыт сказывался.

Но дальше снова пришлось мучиться, чтобы подвинуться хоть на шаг. В итоге я решил сначала проговаривать фразу в голове, подстёгивая её образами. А потом, разбив на части, практиковать их на свитке по отдельности. Под конец, когда в глазах уже двоилось, на листе появились ещё четыре новых слова.

Если так пойдёт дальше, за пару-тройку месяцев должен буду управиться. Лису рассказывать об этом не стал, чтобы потом не разочаровывать. А то, что в этот раз получилось лучше, он и сам видел.

Новый поход в лес, к Тернистым Водопадам, прошёл без приключений. В этот раз повезло — никаких хищников. Но пилюли Потока я с собой всё-таки взял. Оказывается, в специальных коробочках из павильона алхимии они не источают запаха. Впрочем, в этот раз они не пригодились.

Зато пригодились на следующий день, когда я, сорвав бирку, в третий раз заявился к отшельнику. Думал, он снова начнёт меня сразу избивать. Или даст возможность повторять за его движениями. Но старик даже палку в руки не взял. Жестом приказал принять стойку — и сам встал напротив.

А дальше начался бой. Вроде того, как мы с ним сражались в первый раз. Бил он сильно, но не просто так, а в наказание. Сперва я не понял этого, пытался отбиваться, используя формы Кулака Скользящего Ветра. Но вскоре осознал, что за это и получаю! Он хотел, чтобы я перестал думать, и я подчинился. Тогда он начинал меня щадить.

Вспомнив, как повалился в поток в прошлый раз, попытался выкинуть из головы мысли и положиться на чутьё. Но никак не выходило. Всё на грани, но чего-то не хватало. Пилюля! Вот чего не хватало. Начав выдыхаться, потянулся к мешочку. Мастер меня не остановил. Проглотил шарик, и мы продолжили.

Не сразу, но когда тело словно превратилось в сплошной синяк и от боли было уже вздохнуть, я снова почувствовал единение с ветром. Почувствовав прилив сил, бросился в бой, рисунок которого мгновенно поменялся. Старик мне поддавался, замедляя движения, но я понимал: будь на его месте кто-то моего ранга или немного выше — всё было бы иначе…

Около получаса он сражался со мной почти на равных. Я больше не рвался вперёд, как обезумевший. Бой разделился на отдельные схватки: стычка, обмен ударами, после чего я получал увесистый удар. Краткая передышка — и заново. Однако в какой-то момент мастер изменил ритм движений и обрушил на меня вихрь слишком быстрых для меня выпадов.

Удары были слабенькие, но каждый нёс в себе частичку Ци противника. Она проникала внутрь, спутывая нити моего Духовного Тела. Я сопротивлялся как только мог. Развязывал узлы на ходу.

Более того — начал действовать на опережение. Увернуться не мог, но, «чувствуя», куда идёт удар, заранее отправлял в это место энергию жизни. А в какой-то момент, повинуясь чутью, и вовсе заблокировал его, возведя на месте «прокола» барьер из «мёртвой ци». Возвёл его так, будто собирался отразить проклятие. И это сработало! А затем я повторил это снова и снова. Через раз, но за считанные мгновения мне удалось защититься трижды…

Мастер замер. На его безучастном лице снова мелькнула тень удивления.

— Интересно, — услышал я его голос во второй раз.

Он посмотрел на меня странно, а затем снова атаковал. И в этот раз шансов отбиться у меня не было. Миг спустя я лежал обездвиженный и оглушённый. Боль затопила сознание. В этот раз, чтобы привести себя в порядок, мне потребовалось больше времени, да и то не до конца.

Нити Духовного Тела были не просто смяты, а повреждены. Их приходилось исцелять по возможности. На ноги я поднимался с трудом, понимая, что сражаться уже не смогу. Но в стойку всё равно встал, готовый продолжать несмотря ни на что. Подняв глаза на стоящего напротив мастера, я сжал кулаки.

Но отшельник не шелохнулся. Взгляд его был устремлён в пустоту, а брови едва заметно сошлись на переносице, будто он размышлял о чём-то важном. И тут он посмотрел на меня.

— Через три дня, — сказал он.

И моё сердце снова заполнила радость. Выходит, я опять оправдал его ожидания. Низко поклонился, накрыв правый кулак левой ладонью.

— Спасибо, учитель…

Сказал и ужаснулся! Связь ученика и учителя — это почти родственное чувство. Иной уровень доверия, и претендовать на это какой-то слуга не мог. «Наставник» — правильное слово. «Учитель» — это всё равно что ворваться в опочивальню, выбив двери.

Я замер, ожидая заслуженного наказания. Но старик, застыв на мгновение, усмехнулся и кивнул. После чего развернулся и пошёл к дому, оставив меня в диком смятении. Это не могло быть ошибкой! Такими вещами не шутят!