Путь рассекающего ветра. Книга вторая (СИ), стр. 33
Глава 16
Крик повторился — женский, душераздирающий. Затем мольбы, причитания и проклятия. Голос, искаженный болью, но очень знакомый. Я его слышал перед сном…
Лили!
Встрепенулся, пытаясь подняться, но цепи короткие, прижимают к полу. Только на полуприседе… Рванулся что есть мочи, но только кожу на запястьях содрал…
— Без толку, — послышалось слева. — Даже мне не разорвать.
Я резко обернулся. Рафу сидел у стены. В том же положении. Огляделся. Небольшая комната — каменные стены, деревянный потолок, в противоположном углу свалены мешки с солью… Через прореху одного из них сыплются белые мутные кристаллы. Даже если это случайность, выходит символично. Без сомнений: мы в плену у Дома Черной Соли. Застенки секты выглядят иначе…
Снова крик. Я зарычал, перевернулся, уперся ногами в стену, схватился за цепь и попробовал рвануть её.
— Бесполезно, — повторил Рафу хрипло. — Эти кандалы рассчитаны на практиков. Тут надо мастером быть, чтобы справиться… Твоя, что ли, кричит?
Я бросил на него яростный взгляд, но, увидев на его лице сочувствие, отвернулся. Отвечать не стал, заорал:
— Отпустите ее, ублюдки! Она ни в чем не виновата! Твари, падаль, идите сюда! Я вас…
Крики стихли, и почти сразу лязгнул засов. Дверь открылась, и в комнату вошел большой лысый татуированный мужик. Половины зубов нет, остальные гнилые. Улыбается мерзко, поправляя штаны.
— Очнулся, гаденыш? — пробасил он. — Сейчас и тобой займемся…
Он не стал медлить: в три шага оказался рядом и с ходу пнул меня в живот. А затем ещё несколько раз. Боль на мгновение затуманила сознание.
— Погоди, погоди, Хуэй! — раздался чей-то голос. — Покалечишь — нам за него не заплатят. Кому нужен такой раб?
— Да эта падаль нас на деньги кинула! — орал лысый.
— Живой он на двадцать-тридцать серебряных потянет, а прибьешь — вообще ничего не получим!
Я поднял глаза. Рядом со здоровяком стоял пожилой мужчина с длинной седой бородой, в богатых купеческих одеждах.
— Я бы его лучше прибил!
— Покупай и делай с ним что хочешь! — возразил торгаш.
— Ну хоть девку попользовали! — усмехнулся он.
Я снова рванулся, зарычав, и бессильно осел на пол. Только сейчас вспомнил про клинок души… Это был шанс. Но чтобы воспользоваться им, нужно выбрать момент. Достану сейчас — в лучшем случае убью насильника и сдохну.
Бездействовать было намного тяжелее, чем бездумно рваться вперед. Скрипнув зубами, я постарался взять себя в руки.
— Отпустите Лили, — произнес я. — Она тут ни при чем…
— Твоя баба будет расплачиваться за тебя…
— Она не моя!
— А не из ее ли постели мы тебя вытащили? — заржал Хуэй.
— Мы даже не…
Но меня снова перебил его хохот.
— Значит, не повезло тебе, — хищно осклабился он. — Зато повезло мне. Дважды.
Он вышел из комнаты, и раздался новый вскрик. Снова женский, но голос другой… Теперь я услышал, как застонал Лис. В комнату втащили Мию — его «не подругу». Настолько «не подругу», что он в отчаянии всхлипнул.
— Тоже не твоя баба? — оскалился здоровяк.
— Моя, — прошипел Рафу.
— Хороша девка. За пятьдесят серебряных в Зул-Нерхабе легко уйдет! А пока караван ждём, будет меня развлекать.
Тот расхохотался, а Лис, тяжело дыша, рванул цепи.
— Отпустите ее… — проскрежетал Лис. — Отпустите! Я могу ее выкупить.
— И откуда же у тебя денежки такие возьмутся? — смеялся лысый. — Да и сам ты товар недешевый: практиков твоего ранга на невольничьем рынке по золотому покупают…
— У меня есть пять золотых в хранилище, — тут же выпалил Рафу. — И пилюль еще на золотой будет…
— А вот это уже интересно… — вперед выступил торговец.
Похоже, к этому они и вели. Сначала показали, что ожидает Мию, а теперь дают возможность откупиться.
— Что нам его хранилище, — возразил лысый наигранно. — Забрать сможет только он.
— Так пусть и заберет. Принесет — мы, так уж и быть, его женщину отпустим… — кивнул седой. — Попробует сбежать — продадим её в «веселый дом» в Зул-Нархабе…
— Я согласен, — вскинулся Лис. — Только отпустите ее сразу! Я вам деньги прямо на выходе из хранилища передам…
— Нет, парень, — возразил пожилой работорговец. — Пока она здесь, ты глупости делать не станешь…
— А кто поручится, что вы ее после отпустите? — оборвал его Лис.
— Никто, — отвечал торгаш. — Тут только мое слово. И поверь, ублюдок: захочешь взбрыкнуть — и тебя найдем, и ей мало не покажется.
И Рафу сдался. Тут хоть какой-то шанс для Мии. Малый… Я не верил, что ее отпустят. Сам Лис тоже не верил, но пробовать был обязан. Вдруг получится привлечь внимание стражи? Пусть мы для секты преступники — девушки дело другое. Защищать слуг они обязаны. Вытащить невинных из лап работорговцев — их долг. Хотелось в это верить…
Но надеялся я больше на Хейфэнг. Прости, Лили, но придется подождать. Будь уверена: я либо вытащу тебя отсюда, либо сдохну, пытаясь это сделать!
Лиса увели через полчаса, надев на голову мешок. А через два он вернулся. Судя по радостным крикам лысого, с обещанными деньгами. Выходит, не так уж мы и далеко от Внутреннего города. Или же вообще в его черте, пусть это и кажется невозможным.
— Вы обещали отпустить ее! — орал Рафу, требуя обещанного.
— Отпустим, — ржал Хуэй. — Как только вы с дружком наши двадцать золотых отработаете! То есть никогда!
Дальше началась драка. Вернее, короткая взбучка, но лысый тоже оказался практиком. Причем в ранге и мастерстве он намного превосходил Лиса. Вероятно, первая или вторая ступень формирования Ядра. Уровень внешнего ученика секты. Меня он, значит, еще осторожно пинал. Тоже часть устроенной им с торговцем постановки.
Рафу он тоже отделал «нежно», чтобы не попортить товар. Бросил на прежнее место и посадил на цепь. Избитый делец еще полчаса пытался разорвать цепи, пока снова не появился лысый и силой не залил ему в глотку какой-то дряни. После чего Лис рухнул без чувств.
Стихло. Больше никаких криков. Лишь иногда доносился из-за стены плач — детский, женский и даже мужской… Не оставалось сомнений: нас держали в каком-то тайном убежище работорговцев. В таком крупном городе, как Хорой, и его окрестностях постоянно пропадают люди. Вот оно, значит, куда…
И не сказать, что такая судьба лучше смерти. Стоит им заклеймить человека рабской печатью — и он перестает себе принадлежать. Лишается воли. В Империи это запрещено, но на юге, в горячем Зул-Нархабе, стране песков и оазисов, — обычное дело.
Значит, и правда ждем каравана. И значит, время есть. Сколько? День, два? Десяток? Кто бы знал⁈ Одно радовало: за нами никто не следил. Приковали, заперли — и отдыхайте.
Цепи только тут, видимо, — для практиков, способных деревянные двери в щепки голыми руками разнести. В других комнатах металл не звенит — просто заперли. Жаль, меня туда не отправили… Всё могло быть намного проще. Но и так не безнадежно! Времени на размышление у меня было достаточно.
Улучшив слух с помощью Ци, я долго слушал, пытаясь понять, сколько здесь охраны, но так и не смог определить. Голоса Лили я больше не слышал — надеялся, что она жива. А остальное поправимо. Убедившись, что за дверью никого нет, я призвал свой клинок.
Рубить цепь — глупость. Во-первых, громко; во-вторых, может не получиться. Металл толстый и, судя по всему, зачарованный. Пробовал просунуть острие между звеньями и разогнуть. Никак. Шов вроде есть, но поддаваться не желает. Будто сросся.
Пробовал нажать на звено острой кромкой — медленно, осторожно. Хейфэнг невероятно остр и даже оставлял зазубрины, но, как я ни старался, скрежет был жуткий… Пришлось срочно его развоплотить, когда у двери лязгнул засов.
— Ты че это творишь, ублюдок! — ворвался лысый.
Я же сделал вид, что скребу звеньями друг о друга… Получилось достаточно похоже. Улыбнулся, глядя работорговцу в глаза, и повторил. За что получил пощечину. Такую, что в ушах зазвенело.