Дурная Кровь (ЛП), стр. 19

Скрежет тормозов фуры, остановившейся у бензоколонок, привлекает внимание Пьетро. Из кабины выходит женщина. Здоровается и садится в маленький автомобиль, припаркованный неподалёку.

В грузовике десятки свиных морд прижимаются к решёткам, словно животные пытаются влажными пятачками поймать немного воздуха. Их везут на бойню. Тот, кому предстоит умереть, всегда цепляется за надежду, за глоток воздуха, который окажется не последним.

Но никто ещё не видел стадо свиней, радостно бегущее по лесу после обретения неожиданной свободы, пока опрокинувшийся грузовик объят пламенем. Гораздо чаще их встречают уже в виде колбас и окороков.

Бармен приносит ячменный кофе и чек. Пьетро сразу расплачивается и оставляет сдачу на чай.

— Спасибо.

Парень улыбается и уходит.

Приятно обхватить горячую чашку, когда пальцы заледенели. Подставить лицо пару, поднимающемуся от горячего напитка, и приблизить губы к краю.

Тем временем Пьетро осматривает зал, стойку, вход в Autogrill. Светловолосой девушки нигде не видно.

Грузовик со свиньями снова выезжает на провинциальную дорогу. Дверь туалета открывается. Пьетро видит, как выходит девушка.

Волосы у неё собраны резинкой. В руках, затянутых латексными перчатками, ведро и швабры. Она устала. Убирать туалеты в Autogrill, должно быть, удовольствие небольшое.

Пьетро внимательно её рассматривает. Тело у неё красивое, сомнений нет. Это видно, хотя она закутана, как пингвин. Девушка снимает перчатки и распускает светлые волосы до плеч.

Наконец Пьетро удаётся увидеть её глаза. Да, он помнил правильно. Голубые. Приятно получать подтверждение. Он видит её в третий раз.

Девушка подходит к стеллажам и начинает поправлять упаковки жевательной резинки.

Пьетро допивает ячменный кофе, который тёплой волной плещется в желудке. Встаёт из-за столика и подходит к полкам со сладостями. Трогает пакетики конфет, пара падает на пол.

— Ой…

Девушка поворачивается с улыбкой. Смотрит на него.

— Подождите, я помогу.

— Нет-нет, не надо. Я сам.

Он наклоняется подобрать пакетики.

— Искал жвачку… с корицей.

— Вот она, здесь.

Девушка протягивает ему пачку.

— Что-нибудь ещё?

— Ваш номер телефона, — улыбается Пьетро.

Девушка застигнута врасплох. Не знает, улыбнуться ли польщённо или отогнать наглеца хмурым взглядом. Но она уже его видела. Лицо знакомое.

Точно, думает она, именно таким она представляла Янека — длинноволосого русского, который в её рассказе влюбляется в Соню. Это он, тот самый мужчина с апельсиновым соком.

— Мой…?

— Номер телефона… если хотите. А если нет, простите и сделайте вид, будто я ничего не говорил.

Аннализа улыбается во весь рот, забыв о двух отсутствующих премолярах.

— Я… я не знаю…

— Не знаете своего номера?

— Нет. Не знаю, стоит ли…

Потом она всматривается в него, будто пытаясь понять, можно ли доверять.

— Ладно… Его легко запомнить. 8400001…

— 8400001… — повторяет Пьетро. — Хорошо. Запомнил. 8400001.

— Я живу с папой. Поэтому поздно мне не звонят.

— Не беспокойтесь. Спасибо. Меня зовут Пьетро.

— Аннализа.

Она пожимает ему руку. Пьетро чувствует мозоли.

— Аннализа. Хорошо, Аннализа… Давай на «ты», если ты не против?

Она кивает.

— Может, в следующую субботу я тебе позвоню. Кино… пицца…

— По средам у меня выходной, — улыбается Аннализа. — С большим, большим удовольствием.

— У тебя случайно нет ревнивого парня?

Она смеётся.

— Нет. Парня нет. То есть мы только что расстались, — лжёт она.

Аннализа уже очень давно одна.

— До скорого, Аннализа.

— До скорого, Пьетро.

Пьетро разворачивается и выходит из Autogrill. Направляется к лесу.

Аннализа не сводит с него глаз. Хочет увидеть, какая у него машина. Но мужчина проходит мимо стоянки и идёт по провинциальной дороге.

Пришёл пешком… Ну и тип…

Странный мужчина, спору нет, но Аннализе он вовсе не неприятен. Наоборот: в последний раз её приглашали на ужин семь лет назад — толстяк Антонио. Теперь ей тридцать три, и семь лет она не занималась любовью. Долговато.

Почему бы и нет? — думает она, смеясь.

Пьетро шагает по провинциальной дороге, закутавшись в куртку и засунув руки в карманы. Насвистывает мелодию. Смотрит на небо, где серые облака снова задушили солнце.

* * *

Я не хотел, чтобы Массимо узнал правду. Предпочёл изложить ему свою версию событий, в которую он наверняка поверил бы. И позвонил. Объяснил, что собирал материал о проституции, меня застал полицейский, произошла потасовка и меня обвинили в нападении.

Массимо оставался спокойным. Посоветовал отличного адвоката. Он, как и я, знал: в худшем случае я получу два месяца условно. То есть мог не волноваться и продолжать работать.

В редакцию я принёс материал именно о проституции в районах возле центра. С картами и указанием мест, где работали виадос: ЭУР, Понте-Мильвио, стадион, Салария и вокзал Термини.

Получился отличный репортаж, который опубликовали в римской хронике вместе с другими статьями на эту тему. Пятно превратилось в золотую медаль. В газете меня считали героем, будто я был военным корреспондентом. А месяцы, проведённые за решёткой, придавали мне ореол респектабельности.

И всё же было очень приятно вернуться в квартиру в Вилла-Бонелли, на Портуэнсе.

Найти свои вещи точно там, где оставил. Правда, холодильник превратился в рассадник плесени.

Я чистил его до утра.

Потом всё снова стало таким, как несколько месяцев назад. Будто ничего не произошло.

Мне захотелось услышать Энцо, автоэлектрика.

Он оставил номер. Я позвонил.

— Эй, Пьетро, как ты?

— Хорошо, Энцо. А ты?

— Мне повезло. Ты всю вину на себя взял. На воле лучше, а? Слушай, знаешь что?

— Говори.

— Помнишь того, кого вместе с нами загребли? Ну, этого… лысого?

— Конечно помню.

— Так вот, этот придурок повесился в собственном туалете.

Я посмотрел в зеркало, висевшее напротив телефона. В уголках губ пробивалась улыбка.

— Да ладно…

— Встретимся, пиццу поедим?

— С удовольствием… Приходи в редакцию. На следующей неделе.

— Там и увидимся.

ГЛАВА 13

11 апреля, четверг

Расследование застопорилось. Попытались пойти по следу нейлоновой нити, но он оказался таким же тонким и прозрачным, как сама нить. Выбраться из тупика не удаётся.

Массимо поселился в резиденции Gran Sasso на дороге в Ассерджи. Современное здание, перестроенное из старого крестьянского дома. В Абруццо нет культуры реставрации. Старые полуразрушенные дома, настолько вписавшиеся в пейзаж, что стали его частью, сносят, а какой-нибудь техник возводит на их месте бетонный параллелепипед с дырками вместо окон. Этот новый курс, начавшийся в шестидесятые, продолжает безумно мстить старинным вещам, которые здесь называют просто старыми.

Едва войдя в квартиру 1B, Пьетро чувствует, как сжимается грудь. Взглядом измеряет тридцать пять квадратных метров, доверху заполненных поражением его брата. Две комнаты, разделённые ширмой под дерево, двуспальная кровать с мятым покрывалом, пахнущим сном чужих мужчин, плакаты с ярмарками Л’Акуилы на стенах и неизбежная репродукция макового поля Микеле Кашеллы.

Кухонный уголок с маленьким холодильником и плитой, испачканной только кофе. Носки, брошенные по углам, пара номеров Centro и чемодан с одеждой, всё ещё сваленной внутри. На стеклянном столике маленькой гостиной, перед семнадцатидюймовым телевизором, стоит бутылка Glen Grant.

— Садись, Пьетро… Кофе хочешь? — кричит Массимо из ванной.

— Нет, спасибо… только что пил.

Но Пьетро не садится.

— Как ты?

Массимо выходит из ванной в трусах и майке, вытирая руки.

— Что тебе сказать? Я больше не могу жить дома. Не… не могу об этом думать, но это так. Кажется, она хочет развода.