Дурная Кровь (ЛП), стр. 15

Массимо заглядывает в бар.

— Пино? Принесёшь мартини? Спасибо!

Потом снова садится рядом с братом.

— Может быть, Пьетро… может быть… Хотя… ладно, согласен, он нарцисс… Но мы вернулись к началу…

Массимо откидывается на стуле, старое кожаное пальто скрипит. Сует руки в карманы. Достаёт свёрнутый кусок нейлоновой лески и показывает Пьетро.

— Он зашивает их примерно такой…

Пьетро берёт леску. Массимо объясняет. Криминалисты из Болоньи установили: леска, которой маньяк зашивал жертв, отрезана от одной и той же катушки. Обычная нейлоновая леска диаметром 0,35, продаётся в любом спортивном магазине.

— Точно такая. И перерезана инструментом с одним лезвием, — продолжает Массимо. — Скальпелем или канцелярским ножом. Ножницы исключаем.

Он описывает детали уже в третий раз. Пьетро знает наизусть, шаг за шагом, все действия убийцы. А если сосредоточится, сможет почувствовать даже его мысли.

— Ты обучаешь меня, будто я в твоей группе, Массимо. Я знаю больше твоих инспекторов. Например, серый ковролин — это ведь улика?

— Мы работаем. Но это не прогулка. Пьетро, только в городе больше шестидесяти трёх тысяч жителей… не считая провинции и приезжих. И это если владелец ковролина вообще живёт у нас. Знаешь, только на проспекте тринадцать магазинов используют ковролин такого типа и цвета…

Массимо закуривает.

— Эта дрянь тебя убьёт, знаешь?

— Знаю. Послушай, Пьетро, ты должен помочь. Мне нужна статья, которая его взбесит, и попросить я могу только тебя. Пусть поймёт, что мы дышим ему в затылок. Можно даже наврать… что-то, что заставит его высунуться…

— То есть ты ждёшь, когда он снова ударит?

— Ты сам сказал, что пятого убийства не избежать, верно? Во всём этом бардаке это единственное, в чём я уверен. Если он не ударит, у меня нет патронов… Пьетро, он должен ударить! А мне остаётся надеяться, что он совершит ошибку. У меня есть выбор?

— Ладно, — говорит Пьетро, глубоко вдохнув, будто пытается отпустить напряжение, терзающее желудок.

— Принесу черновик тебе домой, посмотришь до печати.

— Нет. Я сам приду. Мой дом… больше не мой.

— Что ты хочешь сказать?

— То, что сказал, Пьетро.

Теперь встаёт Пьетро.

— То есть вы с Глорией… расстались?

Слово «расстались» он произносит, словно извергает камень.

— Да…

— Твою мать!

Он бьёт кулаком по столику. Два бокала падают на пол. Пино выглядывает из бара.

— Всё в порядке?

Массимо успокаивающе машет. Пьетро ходит вокруг стола, как зверь в клетке. Оглядывается. Но страшные мысли уже извергаются в клетки его мозга. Пьяные матери, молчаливые отцы, удары палкой, лягушки, скачущие в ночи с пылающими спинами, треснувшие плитки, плачущие дети, и запах…

Запах уже не смесь мускатного ореха и лимона, царящая в чайном зале. Теперь это запах бульона с мелкой лапшой, смешанный с плесенью, запах дома у моря в Лигурии. Он хочет что-то сказать брату. Смотрит. Открывает рот. Но чёрная рука сжимает пищевод, почти не даёт дышать.

— Я… я…

Он хватает ключи от дома, оставленные на столике, и уходит. Массимо смотрит, как он выходит из бара, потом видит, как тот шагает по центральной улице. Он даже не застегнул куртку, и холод колотит его в грудь. Массимо хочется выбежать, обнять его, укрыть, снова обмотать ему шею шарфом, защитить от ветра с Гран-Сассо. Но он не может. Так и сидит. Испуганный.

* * *

МОНСТРУ ОСТАЛИСЬ СЧИТАНЫЕ ЧАСЫ

Мы вот-вот его возьмём

Пьетро Сини

«Мы уже близко к убийце. Мы вот-вот его возьмём». Этих немногих слов комиссара Сини достаточно, чтобы понять, какой оптимизм царит среди следователей и представителей сил правопорядка. Нет сомнений: горожане вздохнули бы с облегчением, узнав, что убийца передан в руки правосудия.

Вчера вечером перед полицейским управлением сотни наших сограждан провели мирное шествие с факелами, требуя безопасности и призывая поймать монстра. Сцена напоминала старые фильмы о Франкенштейне, где жители отправляются на охоту за чудовищным созданием, чтобы расправиться с ним.

Мы недалеко ушли от средневекового желания найти виновного и вздёрнуть его на самом высоком дереве на площади. Убийца чувствует себя защищённым тьмой, в которой ему удаётся скрываться, подобно мерзким насекомым, дожидающимся, когда погаснет свет, чтобы выползти из сливных труб и засеменить по кухням.

«Но зачастую достаточно каблука, чтобы раздавить их раз и навсегда, — добавляет комиссар Сини, — и именно такая участь его ждёт. Он не более чем докучливое насекомое, таракан, хотя сам считает себя героем, мифологическим персонажем».

Вызов, брошенный ему силами полиции, ясен и обжалованию не подлежит. Этот червь — пусть читатель простит меня, но другого существительного для него я не нахожу, — нападающий только на беззащитных женщин, не может и не должен пользоваться свободами, гарантированными нашей конституцией.

У него нет тех же прав, что у честных граждан, которые трудятся ради семьи, ради лучшего будущего для себя и своих детей. Это лишь вопрос времени, но он окажется в камере, которая уже его ждёт.

Да, потому что, по неподтверждённым сведениям, биологический след, обнаруженный на автомобиле последней жертвы, вывел полицию совсем близко к монстру. Теперь анализ ДНК, над которым работают сотрудники RIS из Пармы, может дать весьма обнадёживающие результаты для установления личности убийцы.

«Мы ждали, когда он допустит ошибку. Теперь надеемся, что время играет на нашей стороне», — заявил руководитель расследования, судья предварительного следствия Де Крешенцо, которому помогает комиссар Сини.

И мы все на это надеемся. Когда убийцу передадут правосудию, он не удостоится даже газетной славы. Наша газета и все общенациональные издания обещают не прославлять этого преступника ничем, кроме статьи о его задержании. Это будет праздник избавления от зловредной болезни.

* * *

Для многих стирка или домашняя работа — занятие утомительное и пустая трата времени. Они не понимают, что это время наведения внутреннего порядка. И что поддерживать, поощрять этот естественный порядок — знак глубокого уважения к себе и к миру, который нас приютил.

Приятно, когда трусы сложены в ящике. От чёрного цвет постепенно переходит к серому, потом идут синие, серо-голубые, светло-голубые и, наконец, белые. С носками проще. Они все чёрные.

То же самое с рубашками и свитерами. Их нужно развешивать по цветам. Рядом — пиджаки, последними — брюки. Галстуки и носовые платки следует складывать квадратами и убирать в ящики.

То же относится и к кухне. Кастрюли там стоят по размеру. Глубокие тарелки отдельно от мелких. Каждый столовый прибор лежит на своём месте. Одна вилка, попавшая к ложкам, может испортить гармонию.

Войдя ко мне домой, вы решили бы, что попали в операционную. У меня всё в идеальном порядке, всё разложено по категориям. И я всё нахожу. Ничто от меня не ускользает.

Самое важное висит на доске прямо перед компьютером. Там газетные вырезки, мои статьи и материалы из других изданий. Фотографии Франчески, Лореданы, Антонеллы и последней — Сони. Они выстроены идеально ровно, под каждой указана дата убийства.

А ещё фотографии, которые Мутти сделал на местах преступлений. Достаточно одного взгляда на доску, чтобы получить точное резюме четырёх убийств. Ничто не оставлено на волю случая. Без планирования легко допустить ошибку, а этого я, откровенно говоря, позволить себе не могу.

Прежде всего ради Массимо. Он должен поймать монстра, засадить его за решётку и выбросить ключ. Статья к этому дню у меня уже готова. Заголовок: «Пойман! Спасибо комиссару Сини!»

В тот день мы выпьем за его повышение, Глория с девочками вернутся домой, они станут настоящей семьёй, у дочерей будут папа и мама, заботливые, любящие, которые никогда их не бросят.

Они вырастят девочек, те станут взрослыми и никогда не будут прятаться во тьме, смогут без страха смотреть солнцу в лицо, потому что будут знать, на кого опереться, потому что им показали дорогу. Они будут счастливы, выйдут замуж, родят детей, которых станут любить, уважать и растить с любовью.