Дурная Кровь (ЛП), стр. 11
Старших по субботам после десятичасовой мессы отпускали в город. Нужно было только вернуться к семи.
В одиннадцать утра я уже был в городе и искал женщину. Волосы должны быть длинными, всё остальное неважно. В час тридцать пять я ел пиццу. До Рождества оставалось немного, магазины работали. Людей было много, и через стеклянную дверь пиццерии я смотрел на прохожих. Потом увидел её. Блондинка с длинными волосами. Одна. Полновата, лицо не слишком красивое. Откровенно говоря, Мириам была лучше. Но для моей цели подходила. Я взял фотоаппарат. Пластмассовый Kodak. Зарядил плёнку. Я был готов.
Я вышел из пиццерии и пошёл за ней. В руках пакеты, на вид примерно моего возраста.
— Разрешите? — остановил я её. — Меня зовут Пьетро, я из Пармы и плохо знаю город. Вижу, вы покупаете рождественские подарки… Можно пойти с вами? Покажете мне магазины…
Она улыбнулась. Её никогда не останавливали на улице. Карие глаза, чуть слишком большие, одета как королева британской поп-музыки. Волосы крашеные, белые сапоги до середины икры. А я был элегантен, вежлив и хорошо выглядел с уложенными гелем волосами.
— Конечно… — сказала она. — Я из Катандзаро… но уже три года живу здесь, в Турине.
Некоторое время мы шли вместе. Она говорила без остановки, словно не могла дождаться, когда вывалит на кого-нибудь годы молчания.
— А как ты оказался в Турине из Пармы?
— Мой отец промышленник… дела… да и город красивый!
Я сказал это, глядя на сигналившие машины и закутанных прохожих, не удостоивших нас взглядом.
— Холодновато — ответила она. — Зато работа есть. Папа работает на Fiat.
— Великая мать. Забавно, мой отец как раз заключает сделку с генеральным директором Fiat… наша фабрика — поставщик концерна… но через несколько недель мы вернёмся в Парму.
— А школа?
— Какая школа. Я в университете. На юридическом. Стану адвокатом, как папа.
— А-а…
В глазах у неё загорелся блеск. Она уже подсчитывала мои деньги.
— Что тебе надо купить?
— Кое-что для мамы. Думаю, здесь подойдёт.
И указал на ювелирный магазин. Она сглотнула, и мы вошли.
Продавец лет сорока двинулся навстречу, потирая руки.
— Могу вам помочь?
— Да… хотел посмотреть несколько браслетов… для мамы.
— Конечно. Можно узнать, на какую сумму вы рассчитываете?
— Не знаю. Если вещь красивая, какая разница, сколько она стоит, верно?
Я посмотрел на девушку, и она кивнула.
— Кстати, я до сих пор не знаю твоего имени. Я Пьетро. А ты?
— Миа…
— Надо же, а я думал, это местоимение!
Она непонимающе посмотрела.
— Шутка.
Ювелир вернулся с несколькими браслетами. Я выбрал самый дорогой и примерил его на запястье Мии. Узнав цену, она едва не упала.
— Хорошо. Беру этот.
— Упаковать?
— Нет… дайте телефон.
Продавец покосился на меня. Потом поставил аппарат на прилавок.
— Пожалуйста, звоните.
Я набрал номер интерната. Ответил сторож Америго.
— Алло, Аугусто? Это Пьетро…
— Кто? — отозвался этот безмозглый Америго.
— Слушай, на улице…
Я прикрыл трубку ладонью и спросил ювелира:
— Как называется эта улица?
— Корсо Умберто I, 155.
— Так вот, Аугусто, на корсо Умберто I, 155, есть ювелирный магазин. Там оставят для меня пакет. Заедешь через полчаса, заплатишь и положишь в моей комнате. Ясно?
— Какую хрень ты несёшь? — орал Америго. — Кто это?
— Главное, ни слова папе… Это наш с тобой секрет… Подарок для мамы… Понял? Повтори адрес…
— Кто говорит?.. Ты номером ошибся!
— Молодец! — сказал я. — Шестьсот семнадцать тысяч лир. Возьми мои деньги, они в сейфе за зеркалом… Спасибо, Аугусто… Да, и не приезжай за мной, я вернусь на такси… Пока-пока…
— Да пошёл ты!
Я положил трубку. Ювелир смотрел на меня, ничего не понимая.
— Итак, через полчаса приедет Аугусто, папин шофёр. Узнаете его по форме — и это самый уродливый человек на свете!
Мы с Мией рассмеялись.
— Берёте деньги и отдаёте ему пакет. Понятно?
— Понятно… — ответил застигнутый врасплох ювелир. — Через полчаса?
— Да, отложите на полчаса… Я ведь не прошу луну с неба.
— Нет… конечно.
Миа смотрела на меня как на султана. Глаза увлажнились. Поток машин усилился, заполнив улицы, как разлившаяся река. Тот же трюк я проделал в магазине хрусталя, где притворился, будто трачу ещё триста тысяч лир на подарок отцу. Платить и забирать покупку снова должен был Аугусто. А ведь, если бы моего отца не посадили, я и правда мог бы тратить такие деньги. Каждый день, не только на Рождество.
Дальше всё было просто. Я угостил Мию апельсиновым соком, отвёл в кино и потратил последние деньги. Показывали что-то Бергмана. Как только погас свет, я её поцеловал. Миа не возражала, наоборот. Я ничего не почувствовал. Будто поцеловал стену. Но изобразил сильное возбуждение.
— Пойдём… — сказал я.
Мы вышли из кино и, как положено совершеннолетним, сняли номер в D’Azeglio. Дорогое место. Поднялись в комнату. Она была как щенок. Сделала бы всё, о чём я попрошу. Я её раздел. Думал, она просто закутана в несколько слоёв одежды, но это оказался жир. Складками. Голая она была отвратительна. Я поцеловал её и бросил на кровать.
— Ты… ты уже делала это? — спросил я.
Она расхохоталась.
— Мне двадцать лет, как ты думаешь? Конечно делала… Поцелуй меня.
Я приблизился к её губам.
— Не туда, — сказала она. — Сюда!
И указала на лобок. Хотела, чтобы я поцеловал её там.
Я наклонился. Это было похоже на открытую рану. Красную, с волосами вокруг. Запах сильный, тошнотворный. Я смотрел, потел и не знал, что делать. Она лежала с закрытыми глазами и ждала поцелуя. Я придвинулся ближе. Осмотрел внимательнее. Там были большие половые губы — две кожные складки с жировой тканью, ограничивающие вульву. Вверху, если слегка их раздвинуть, виден клитор, скрытый малыми губами. В центре начинаются стенки влагалища — потенциального канала, тянущегося от вульвы к матке. Через влагалище выходят менструальная кровь и маточные выделения, а во время родов проходят плод и послед. И я должен был это поцеловать. Исключено. Невозможно. Я поднялся. Она посмотрела на меня.
— Я на минуту в ванную… Не люблю раздеваться при ком-то…
Она улыбнулась. Перед выходом я взял фотоаппарат. Сделал два снимка.
— Ты красивая… Хочу запомнить тебя такой…
Она снова улыбнулась и потянулась на подушках.
— Я в ванную…
Я вышел из номера и из гостиницы. Было шесть. В интернат я вернусь вовремя.
Я больше не был гомосексуалом. Две фотографии это доказывали. Одна и сейчас лежит передо мной. Господи, какая же она была уродина. Только теперь мне приходит в голову: как она заплатила за номер? Наверное, ушла половина отцовского выходного пособия.
ГЛАВА 8
Суббота, 30 марта 2002 года
Следствие продвинулось вперёд. Машину жертвы нашли в двухстах метрах от Фонтанефредде. Полицейские версии сыпались, как снежная буря. Соня Франки знала своего убийцу. Она с женихом или любовником уединилась в лесу, и на них напал маньяк? Маловероятно. Мужчина спасся бы и сообщил полиции. Значит, сумасшедший находился в машине Франки. Следовательно, она его знала.
— А может, просто решила его подвезти? — предполагает Пьетро, когда Массимо пьёт уже третий мартини.
— Да, почему бы и нет…
— А жених? Фабрицио Сеганти?
— Работает в Авеццано, в музыкальном магазине. Это могут подтвердить не меньше ста человек. К тому же в тот вторник они вроде задержались допоздна, составляли каталог или что-то такое…
— Значит, у неё был любовник.
— Кто знает, Пьетро…
— Посмотри на светлую сторону этой истории, Массимо…
Комиссар смотрит на брата. Не понимает, к чему тот клонит.
— И какая же?
— А такая… чем больше у монстра жертв, тем ты известнее. Уравнение проще простого.
— Ты что…