Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 29
— Сейчас тихо?
— Сейчас да, но мне проще показать.
Я шагнул внутрь.
Узкая прихожая, в которой пахло табаком, пивом и чем-то кислым, вроде несвежих носков. На вешалке — пара курток. На полу — мужские ботинки, три пары.
У меня мелькнула какая-то неспокойная мысль, но тут же утонула. Чертовщина в квартире, ребёнок у бабушки, жена в истерике…
Жена? А где тогда женские туфли? Где детские сандалики, игрушки, одежда? Почему тут…
Дверь у меня за спиной закрылась, щёлкнул замок.
Я обернулся — здоровяк стоял, и смотрел на меня без всякого выражения.
— Проходи-проходи, — кивнул он в сторону комнаты, и чуть подтолкнул меня в грудь, — Там тебя ждут.
Ох @#$%…
Я медленно повернулся и шагнул в комнату.
Почти пустая — продавленный диван, пара табуреток, старый лакированный шкаф во всю стену, телевизор на тумбочке, окно, плотно задёрнутое шторой. Под потолком — старая люстра.
На диване сидели двое. Молодые, лет по двадцать пять. Один — щуплый, рыжеватый, с жидкой бородкой и в майке-алкоголичке. На коленях у него лежала бита. Вроде обычная, алюминиевая, только по всей её длине бежали тонкие, едва заметные линии гравировки. Второй — коренастый, коротко стриженный, с массивной золотой цепью на шее. И с ещё одной цепью — толстой, стальной, — намотанной на правый кулак.
Оба жёлтоглазые, и оба ухмылялись.
— Здорово, Струна, — протянул рыжий, поднимаясь с дивана. Бита в его руке лениво качнулась, — Быстро ты! Двадцать штук на дороге не валяются, да?
Второй хмыкнул, тоже вставая. Цепь на его кулаке звякнула.
— Особенно для таких щеглов, да?
Я машинально скользнул в концентрацию.
Никакой аномальной проблемы тут не было — квартира чистая. А вот бита полыхнула голубым. Плотные, тугие струны электричества, свёрнутые внутри алюминия спиралями, гудящие от накопленного заряда. Третий класс, не меньше! Цепь на кулаке у второго тускло светилась серым: телекинез, слабенький, первый-второй. Ещё на шее у рыжего, под майкой, висел амулет — защитный, судя по бледно-перламутровому коконку, окутывающему всё его тело.
Здоровяк у двери, был только с защитным амулетом. Ну, ему, с его-то габаритами, никакие атакующие артефакты и не нужны…
— Развод, значит? — спросил я спокойно, даже сам удивился, — Никакой аномалии нет…
— Ну почему же? — рыжий ухмыльнулся ещё шире, — Есть. Вот она, стоит — он ткнул битой в мою сторону, — Аномалия, сука… Самоуверенная такая! Завелась на нашем районе и цены сбивает.
— Мы тут, видишь ли, давно работаем, малёк, — подал голос коренастый, — Лефортово, Бауманка, Красноказарменная, Авиамоторная. Всё наше — управляйки, ТСЖ, бабки из чатов. Мы годами клиентуру собирали — а тут ты, со своей сраной рекламой. С «диагностикой от трёх тыщ», — он брезгливо поморщился, — Демпингуешь, сука?
М-да, надо бы почаще к Вике прислушиваться…
Идиот самоуверенный, повёлся на первую же приманку! Двадцать тысяч за вечер! Даже концентрацию не включил, когда входил в подъезд! Вот и верь после этого людям — ну, будет мне урок на будещее…
Я быстро прикинул шансы — и выходило так себе.
Позади, у двери — здоровяк. Широкий, как шкаф, и, судя по шрамам, драться умеет. Окно зашторено, третий этаж. Даже если выпрыгну — ноги переломаю. Эти двое с артефактным оружием.
А у меня?
Нож хаоса в кармане, перчатки и накопитель. Ну, и кольца, если что…
Нож… Я на секунду представил, как полосую им рыжего по руке, а через час мне звонят из полиции. «Гражданин Рублёв, вы нанесли тяжкие телесные повреждения с применением артефактного оружия…» И неважно, что их трое, а я один. Неважно, что я защищался. Самооборона у нас такая: если ты нападающего порезал, то добро пожаловать в кутузку.
Блин!
— Слушайте, мужики, — я поднял руки, показывая пустые ладони, — Я с рекламой погорячился, понимаю. Не знал, что это ваш район. Давайте спокойно поговорим?
— Конечно, поговорим, — рыжий ласково улыбнулся и перехватил биту поудобнее, — Обязательно поговорим! Только после профилактики.
Сзади раздался шорох — и я дёрнулся обернуться, но не успел. Здоровенные руки обхватили меня, прижали локти к бокам и сдавили так, что затрещали рёбра.
— Э, вы чё…
Рыжий шагнул вперёд и замахнулся.
Время будто замедлилось — я видел, как бита поднимается, как гравировка на ней вспыхивает голубым, как трещат искры у самого её кончика. Видел, как рыжий скалится, как напрягаются жилистые руки. Видел, как струны электричества внутри алюминия разворачиваются, готовясь выплеснуть заряд…
Мозг начал работать с дикой скоростью, перебирая варианты, как выпутаться из этой ситуации — до того, как меня превратят в фарш.
И среди кучи тупых идей мелькнула одна.
Удар пришёлся в живот.
Ох, @#$%!
Боль была такой, что потемнело в глазах. Воздух вылетел из лёгких, а следом за ударом пришёл разряд — будто меня одновременно лягнула лошадь и шибанула розетка! Тело выгнулось, мышцы свело судорогой, зубы клацнули так, что я прикусил язык — но моя правая рука всё же вцепилась в алюминий, удерживая биту.
Ладонь мгновенно обожгло, а из пальцев выступили чёрно-золотые иглы. Они прошли сквозь алюминий, как нож сквозь масло, и вонзились прямо в гудящие голубые струны внутри биты.
Перед мутным взглядом, в концентрации, бледно-перламутровым коконом светился защитный амулет рыжего — прямо на его груди, в полуметре от биты.
«Перенаправление», мать твою…
Я дёрнул весь заряд, что ещё оставался внутри алюминия — меня тут же прошиб разряд, но я не остановился — и выкачав всю энергию, развернул пальцы в сторону рыжего.
ШУХ!
Иглы метнулись к амулету, прошили его, и я отпустил колотящее меня электричество.
БАХ!
Звук был такой, будто в комнате рванул трансформатор. Амулет на груди рыжего взорвался снопом голубых искр, и парня швырнуло назад, как тряпичную куклу, и пронесло через всю комнату. Окутанное трескучими разрядами тело с треском врезалось в лакированный шкаф. Дверцы проломились внутрь, полки рухнули, сверху посыпались какие-то коробки, одежда, вешалки…
Рыжий сполз по развороченному шкафу на пол, выпустил из руки биту, которая тут же откатилась под диван, и замер. По его майке и волосам ещё пробегали голубые искорки. В воздухе запахло палёным.
На секунду стало очень, очень тихо.
Коренастый с цепью застыл на месте с отвисшей челюстью, а здоровяк у меня за спиной, кажется, даже перестал дышать.
Впрочем, очнулся он уже через секунду — его руки резко переместились мне на шею, явно намереваясь задушить!
Резко, со всей силы, я откинул голову назад, и затылок врезался во что-то мягкое. Раздался хруст, здоровяк хрюкнул, и мне на шею брызнуло тёплым.
Хватка ослабла всего на секунду — и я тут же сделал то, чему научился ещё в детдоме, в драках с пацанами постарше. Вместо того чтобы вырываться, я полностью расслабился и обмяк. Здоровяк держал напряжёнными руками человека, который должен был дёргаться — а я просто стёк вниз, потянув его за собой. Получивший в табло мужик не сориентировался — и ослабил хват.
Этого хватило — я шлёпнулся на пол, рванул в сторону, чтобы снова не попасться в его клещи, и тут же получил ногой по рёбрам!
Удар был тяжёлый, с размаху — меня аж приподняло над полом, откинуло на добрый метр в сторону и приложило боком о ножку дивана. В глазах потемнело, и я едва не взвыл — сука, опять рёбра!
Но разлёживаться нельзя…
Я перекатился, оттолкнулся руками от пола и вскочил на ноги — как раз вовремя, потому что в ту же секунду цепь со свистом рассекла воздух там, где только что была моя голова. Коренастый пришёл в себя и бросился в бой — и я видел, как конец его цепи, светящийся тусклым серым, сам изгибается в воздухе, словно живой. Я пригнулся, пропуская удар над макушкой, шагнул вперёд и со всей силы толкнул парня обеими руками в грудь. Тот отлетел к окну, запутался в шторе и чуть не грохнулся на пол.
Я развернулся к двери, надеясь всё же проскочить — и увидел, как прямо мне в голову летит какой-то стальной стержень!