Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 8

Старик тем временем поднялся.

Не сразу, с колен, держась за рёбра, но поднялся сам. Лицо разбито, синяя кожа на скуле вспухла до черноты, из угла рта текло. Иней в волосах не тронул даже удар. Оглядев восемь тел, потом меня, он заговорил.

— Кх, ссэ⁈ — что-то долгое, со скрежетом, и в самом конце вопрос.

— Я не буду разговаривать на этом языке, — сказал я первое, что пришло в голову. Голос вышел ниже прежнего, чужой, и послушать его было даже занятно. — Я дал обет. Говорить только на языке людей, пока не совершу свою месть.

Старик замолчал надолго, держа на мне взгляд.

В этом взгляде что-то менялось, медленно, со скоростью моей вчерашней кожи.

— Кто ты? — спросил он по-человечески. Слова он словно протащил по льду, со скрипом, но протащил. — Из какого дома?

— Это не важно, — помотал я головой.

— Воля твоя, — старик смиренно согласился. Ну и правильно — не в его положении качать права.

Взгляд его пошёл по мне сверху донизу, ощупывая: руки, плечи, подошвы, снег вокруг подошв, где ещё лежал иней.

Задержался на груди, после чего внутри стукнуло.

Ледяное дерево словно погладили, быстро и вежливо. Вот и нашелся Высший. И он меня проверял.

Что ж, свою дырявую легенду я примерно продумал. Время приводить ее в действие.

Ослабил нить: не снял, только отпустил буквально на палец, как отпускают гайку.

Крупица в сопряжении отозвалась сразу: дёрнулась навстречу чужой, ледяное дерево качнуло ветвями, по озеру пошла рябь. Снаружи воздух между нами тонко зазвенел.

Глаза полыхнули — под веками разлился жар.

Старик отшатнулся.

Разбитое лицо открылось, губы разошлись, и в глазах замер невысказанный вопрос.

— Ты… — наконец, нашелся он. — Ты тоже Высший⁈

Тоже. Ну, здравствуй, старик.

Глава 4

— Тоже, — усмехнулся я, затягивая нить воли обратно.

Жар под веками угас, а крупица в сопряжении последний раз дёрнулась навстречу чужой и послушно замерла под поводком.

Старик выпрямился, насколько позволяли отбитые рёбра. Теперь он разглядывал меня иначе: прежде во взгляде сидели смирение да усталый расчёт, чем обернётся новая напасть. Сейчас он смотрел снизу вверх, хотя ростом мы почти сравнялись.

— Нейрас, — он коснулся ладонью груди. — Звучало оно когда-то куда громче. А твоё, Высший? Откуда идёшь?

— С севера, — я кивнул за спину, туда, откуда пришёл. Чистая правда, между прочим.

— С севера, — повторил старик. Людские слова давались ему с трудом: между ними висели паузы, порядок хромал. — Дальше люди.

— Знаю, я там жил какое-то время.

Брови Нейраса поползли вверх, и разбитая скула тут же напомнила о себе: старик поморщился, тронул её пальцами.

Я не торопил: пусть сам выбирает безопасные вопросы. Когда он определился, я кивнул на заледеневшие тела вокруг:

— Кто это были?

— Дурни, — старик даже не повернул головы, презрения в голосе хватило бы на десятерых. — Байкам верили. Что у старого Нейраса большие ценности где-то спрятаны. Всю жизнь, мол, копил и самое время мне ими поделиться.

— И что, это неправда? — усмехнулся я. — Чтоб Высший, и к таким годам не имел ничего за душой — такого не бывает.

— Я исключение. У меня и второй пары сапог-то нет, — разведя руками, эларий придал жесту почти торжественный вид. — А слухи живут, и очень даже охотно, несмотря на все факты, подтверждающие их нелепицу.

Уточнять, что за эларии покусились на его богатства, Нейрас не собирался. Мне и не требовалось: для моих целей хватало главного — старик жив, и сейчас находился передо мной в долгу.

— Что же увело Высшего в земли людей? — Нейрас всё-таки решился спросить, осторожно глядя чуть мимо моего лица.

Вот и пригодилась легенда, которую я собрал ещё по дороге сюда и дал ей отлежаться. Дырявая, конечно. Но и проверять некому.

— Увело — это слабо сказано. Я скрывался там долгое время, зачем — неважно.

Сделал паузу, позволив себе честную усталость в голосе.

— Правда без особого успеха. А недавно случилась громкая история: люди поймали кого-то из Высших. Слышал, может?

Старик не спеша кивнул. Слышал или просто сделал вид, разбираться я не стал.

— После такого оставаться дальше было опасно, поэтому я ушёл.

— Ты так и не назвал своё имя. Из какого ты дома?

— Фальк, — представился я именем друга. — А что касается дома… Это тоже не важно.

— Воля твоя, — не стал настаивать Нейрас.

Но взгляд на мне он задержал дольше положенного. Странный Высший без дома, пришедший с севера да ещё и с непонятным обетом. Будь я на его месте, я бы себе тоже не понравился.

— Что теперь планируешь делать?

— Пока отдохну здесь немного, — я пожал плечами. — А дальше видно будет.

Подозрение из его взгляда никуда не делось, лишь осело поглубже до поры. Помолчав, старик склонил голову настолько, насколько позволяли рёбра:

— Жизнь мою ты спас, и я благодарю. Вот только отблагодарить нечем. Денег нет, достойных вещей тоже. Как ты уже слышал, нищий я, хоть и Высший. И уже очень давно.

Сказано последнее было буднично, без жалоб на несправедливую жизнь, так что старику я поверил. Тем более материального «спасибо» мне и не требовалось.

— Всё-таки есть чем, — возразил я. — Мне нужна крыша ненадолго: перевести дух, осмотреться, а после двинусь дальше по своим делам.

Насчёт «дальше» я, положим, приврал. Осматриваться собирался вдумчиво и без спешки, поскольку чужаку без знания здешних порядков проводник нужнее крыши.

Старику об этом знать было необязательно.

Нейрас недоверчиво хмыкнул и с полминуты изучал меня, склонив голову набок. Видимо, искал подвох. Подвох там был, причём не один, только копал старик не с той стороны.

— Живи, — решил он наконец после долгих раздумий. — Только на комфорт не рассчитывай. Дом старый, прислуги и подавно нет. Высшему там…

— Мне всё равно, — отмахнулся я. — Высший я непритязательный. В землях людей я тоже не прохлаждался.

— Непритязательный Высший… — на лице элария появилась усмешка. — Давненько я такого не слышал.

Повернувшись, старик пошёл, слегка припадая на левую ногу. Мимо своих несостоявшихся убийц Нейрас прошагал без единого взгляда. Восемь ледяных фигур остались там, где их застал иней: хоронить их никто не собирался, да и не зачем. Несколько часов, и снег заметет тела, а до весны в этих краях далеко.

Я двинулся следом, так и оставив снегоход за камнями на склоне. В целом, раз уж я не стал выдумывать сложных легенд и официально пришел с людской стороны, то его происхождение было объяснимо. Но еще один подозрительный камешек к итак шаткой картине моего появления добавлять не хотелось.

Дорога заняла меньше часа.

— Далеко ещё? — спросил я, когда мы обогнули скальный выступ.

— Пришли, — Нейрас кивнул на распадок впереди.

Вот и разгадка, почему восемь охотников за чужими сбережениями шли пешком: город находился сразу за второй грядой. Хотя «находился» звучало слишком громко. Мы прошли распадком; стены поднялись слева и справа, а затем проход кончился городом.

На поверхности помещались пара приземистых построек, сросшихся со скалой до неразличимости, да дозорные площадки под наплывами льда. Огней и дыма не было. Пройди здесь случайный человек, даже в сотне шагов ничего бы не заметил.

Зато арка в камне выдавала масштаб.

В такие ворота прошла бы колонна тягачей в три ряда. За ними пандус уходил под гору; из глубины тянуло теплом и слитным гулом, какой бывает только над большим городом.

У арки дежурили двое дозорных в белом. Ближний скользнул взглядом по старику, затем по мне и вернулся к Нейрасу. На моей короткой куртке, не очень типичной для элариев, задержался, но недолго.

Дозорный лишь кивнул: ни вопросов, ни «предъявите». Второй вообще джае не повернул головы.

— Ну хоть что-то, — Нейрас усмехнулся разбитым ртом, когда мы миновали дозор. — Простые эларии просто так не подходят. Одно преимущество Высшего у меня и осталось.