Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 1

Повелитель Стихий. Том 4

Глава 1

Децим отвёл взгляд от моего окна первым. Повернувшись к строю, сказал что-то короткое, после чего строй ожил: цепочки у бортов сорвались с места, потекли к крыльцу бегом, молча, пригнув головы в капюшонах. Внизу хлопнула входная дверь, ещё раз, ещё, пока по ковровой дорожке первого этажа не затопали сапоги.

Ага. Значит, не после обеда.

Я уже был в коридоре, когда из-за угла, от лестницы для прислуги, выкатился парнишка Фрола с ведром угля, увидел меня и притормозил.

— Ведро брось, — взял его за плечо, крепко, чтобы дошло с первого раза. — Сестра моя в комнате, третья дверь. Берёшь её и ведёшь в подвал, в дальнюю кладовую, запираешься с ней изнутри. Потом, через кухню, к Корнею, к Герте и к Брамсу. Слово в слово — не вмешиваться. Что бы здесь ни творилось, кто бы ни орал, не вмешиваться. Брамсу отдельно: машину мне за ворота. Повтори.

— Сестру в кладовую… не вмешиваться… машину за ворота, — губы у парня побелели быстрее, чем он договорил.

— Молодец. Беги.

Он побежал, бросив ведро посреди дорожки, так что перешагивать его мне пришлось уже на ходу.

С парадной лестницы тем временем поднимался топот, а значит, мне нужна была другая. Лестница для прислуги пряталась в торце коридора за простой дверью без ручки: по ней носили уголь и помои, а спускалась она к кухне, к заднему выходу и к складам. Устраивает.

Дверь я толкнул плечом. Снизу тянуло угольной гарью, на площадке горела одна лампочка, освещая железные перила, которые уходили вниз крутым винтом.

Вот только с площадки на меня уже смотрели.

Четверо, в тёмных куртках, со сбитыми капюшонами, с воплощениями, уже наливавшимися на ладонях — два огненных, водяное и что-то серое, тяжёлое на вид. Толковый у них командир, ничего не скажешь, раз задний выход перекрыл раньше, чем полез в парадный.

Никто из них не сказал ни слова. Ни «стоять», ни «руки», просто огненный сгусток, пошедший вверх по лестнице мне в грудь.

На щит воли даже не отвлекся — возвел его на одних рефлексах.

Ножи тоже сошли с пояса сами, три штуки. Подхватив их в воздухе, нить повела вниз по лестнице, огибая перила.

Первый нож должен был войти в горло переднему, а вместо этого ткнулся во что-то плотное перед его лицом, вильнул, ушёл в стену. Нить, которая его вела, соскользнула, как с мокрого валуна. Барьер. Высокая грань вдобавок к высокой ступени. Неприятно.

Неприятно, но преодолимо. Второй нож, ударивший в ту же точку, всё-таки прошёл — глифир сделал своё дело. Однако удар вышел смазанным, из-за чего лезвие вошло бойцу под ключицу, мимо горла. И только третий нож оборвал его жизнь.

Плохо.

Всего лишь минус один, причём за три ножа.

Водяной хлыст обвил перила и рванул их на себя, целясь мне по ногам, однако я успел перехватить их нитью и не позволил переломать себе конечности. Серое и тяжёлое оказалось камнем — горсть щебня ударила в грудь, артефакт отозвался жаром, и щебень осыпался на ступени оплавленными каплями. Первый заряд пластины сдох. При этом довольно неожиданно — со стороны атака совсем не выглядела опасно.

Дальше было тесно, а в тесноте у меня имелось одно преимущество: враги не знали, чего от меня ждать. Использовал свет сразу, в упор, без каких-либо дополнительных действий. Вторая грань, конечно, не солнце, всего лишь резь по глазам на несколько десятков секунд, которых мне с избытком хватит.

Беззвучно полыхнуло, так что мне самому пришлось зажмуриться.

Уже через долю секунды я открыл глаза. Трое стояли на площадке, шаря руками перед собой; огонь на ладонях гас, водяной хлыст хлестал по стене без цели. Серп воздуха снял голову ближнему. Второму воздушный таран сложил рёбра о стену. Третий, пытаясь разлепить глаза, полез вверх с камнем в кулаке, но я просто столкнул его вниз ударом ноги в грудь.

Тем временем там, внизу на кухне, уже топали, причём многие. Быстро спустился.

На кухне пахло горелой кашей и чем-то ещё, кислым, а из одного из Фроловых котлов, стоявших на печи, через край ползла пена. Людей Фрола не было, только опрокинутая лавка и распахнутая настежь дверь на задний двор. Зато в дверном проёме и в коридоре, ведущем к парадной, стояли мои новоиспеченные друзья.

Семеро в проёме, один уже шагнул внутрь, к печи, а сколько их набилось в коридор, я даже считать не стал. Огонь, вода, камень, воздух — полный набор, а у того, что подошёл к печи, на пальцах прыгала белая змейка молнии.

Весёлая здесь подобралась компашка.

Двумя нитями атакую, одной защищаюсь, одной маневрирую — правило старое, его никто не отменял.

Водяной хлыст пришёл первым, его я пропустил нарочно. Хлестнув по каменному полу, он разбрызгался мелкими каплями, сделав кухню мокрой от печи до порога, что мне и было нужно. Брусок молнии, тот самый, атакующий, из закрытого хранилища Ланге, лежал в кольце. Я сжал его в кулаке, направив торцом на проём.

По лужам с сухим треском прокатилось белое, и трое в проёме, выгнувшись всем телом, осели. Не спасли даже защитные артефакты — Ланге постарались на славу, и моя атака пробила всё, что требовалось.

Тем временем оставшиеся противники тоже не спали, и в мою сторону прилетело несколько воплощений. Не стал пользоваться волей, оставив главную силу на ключевой момент, и отдал всё на откуп защитной пластине. Второй, последний заряд, сработал на ура, и до меня достал лишь огненный сгусток.

Небольшого языка пламени хватило, чтобы куртка вспыхнула, но я сразу сбил огонь ладонью. Правда стихия оказалась жгучей — кожу под рукавом прожгло до мяса, так что правое плечо слегка занемело.

Терпи, Рей.

Единенному с молнией я выдернул волей ногу, уронив того головой на печь. Серп срезал двоих в дверях. Ножи уходили в коридор один за другим, обратно уже не возвращаясь: на возврат не хватало нитей. Из коридора летели камни. Тут уже ставил барьер, чувствуя, как он под каждым ударом тонко пищит, будто нить натягивают на кулак.

Не тот бой, совсем не тот, что в кабинете Багра или на просеке, где щиты расходились с первого ножа. Здесь каждый второй удар противника доходил до цели, а каждый мой стоил втрое.

Мгла пошла с ладони туго, дёгтем. Я пустил её на пол, в проём, где лежали двое, оглушённые разрядом, но ещё живые. Серая пелена накрыла их, потекла дальше, в коридор, по щиколотки нападавшим, которые отшатнулись. Один заорал, к слову, впервые за весь бой кто-то из них заорал, и выскочил на задний двор, отбивая ноги друг о друга. Мгла жрала силы жадно, куда жаднее воздуха, в висках уже стучало.

Флакон. Вытащив из кольца лечебный, последний, зубами сорвал пробку, выпил половину прямо в перекате под очередной камень. Тепло ударило в плечо, кровь под рукавом остановилась, хотя сил в сопряжении от этого не прибавилось ни на каплю, а нити гудели всё так же.

Во рту стоял металлический привкус, знакомый уже давно, ещё с пещеры.

Предел близко.

Из коридора к проёму подошли ещё двое, не спеша, из-за спин своих. Один поднял ладони к потолку, отчего воздух над кухней качнулся и загустел так, что заложило уши. Второй держал на пальце маленький огонёк, крохотный, со спичку.

Эту связку я прекрасно помнил, да и не только из пещеры — это просто была всемирная классика. Крайне эффективная и главное — простая атакующая связка. Воздух насытить, сжать, поднести искру.

Твою ж…

Нить встала надо мной барьером сама, раньше мысли. Больше я ничего сделать не успел.

БАБАХ.

Потолок кухни ударил меня по спине, или я ударил его, разбираться было некогда. Нить над головой затряслась, принимая на себя огонь и давление, отчего в глазах разом потемнело. Знакомое, до тошноты знакомое: не удержу.

Со звоном, слышным только мне, она лопнула.

Тысячи раскалённых игл вошли в мозг сразу. Свет кончился, звук следом, пола под щекой я тоже не чувствовал, как не чувствовал ни камня, ни собственных рук, прижатых к нему. Осталась одна она.