Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 52

— Ты вернулся.

— Вернулся. Слушай. Я могу тебя вылечить, — не стал тратить время на пустые странные разговоры и сразу перешел к делу.

Ларика рассматривала меня несколько секунд. Она не улыбалась и не удивлялась, только взглядом оценивала, насколько серьёзно я это произнёс. Потом едва заметно качнула головой.

— Опять? Мы же это уже проходили, Фальк.

— Прошлая попытка была проверкой, и она рассказала мне больше, чем тебе. На этот раз всё гораздо серьёзнее.

Я достал флакон из кармана и поставил на скамью между нами.

Свечение легло на камень тёплым пятном, неожиданно ярким в мёртвом саду. Ларика посмотрела на флакон. Потом взглянула ещё раз, уже по-другому — подалась вперёд, и в выцветших глазах впервые за два наших разговора появилось что-то живое.

Одновременно с этим вокруг стало как-то… Темнее что ли. Смерть почувствовала своего исконного противника, который в отличие от слабенькой воды жизни, принесенной мною в прошлый раз, уже был вполне себе конкурентом.

— Можно?

Я кивнул. Девушка взяла флакон двумя руками, как берут птенца, и поднесла к лицу. Янтарные отблески пробежали по тонким пальцам.

Эманации смерти вокруг тоже становились жестче, однако пока что ничего критичного не происходило. Но, думаю, если бы не глифир, который всё же частично сдерживает стихию, сейчас бы Ларике не поздоровилось.

— Это же… — она осеклась, не находя слова. — Это безумно ценно. Я такого никогда не видела. А дедушка мне дарит очень много.

Она сама упомянула дедушку, но я пропустил это мимо ушей.

Ларика осторожно вернула флакон на камень между нами, словно боялась расплескать свечение.

— Зачем ты всё это делаешь? Мы знакомы два вечера. Я тебе никто. А ты приносишь вещь, которой цены нет, и говоришь про лечение. Зачем?

Вопрос был правильный. На её месте я бы тоже начал с него.

— Просто я знаю, что с тобой происходит. Вероятно, единственный в этом мире. Это не болезнь, и ты, подозреваю, могла догадаться и сама. Ты слишком хорошо подошла своей стихии, Ларика. Настолько хорошо, что граница между вами стёрлась — ты сроднилась со смертью сильнее, чем можно выдержать, и теперь она тебя поглощает. По капле забирает твою жизнь. Болезни тут нет, поэтому лекари и не нашли, что лечить.

Девушка слушала не перебивая. Только пальцы на коленях сжались чуть плотнее.

— Ты прав, — повторила Ларика без выражения. — Я догадывалась, что лекари ищут не там. Но разве это знание чем то поможет?

— Этот экстракт, — я кивнул на флакон, — поможет.

— Откуда такая уверенность? Мои лекари были лучшими. Дедушка привозил их отовсюду.

— Это не особо важно, просто знаю и всё. А что касается твоих лекарей — они все искали не там, так что даже самый лучший из всей их братии вряд ли сможет меня переплюнуть.

Ларика помолчала, обдумывая услышанное. Спорить не стала.

Она снова посмотрела на флакон. Его свет отражался в её глазах двумя тёплыми точками, и на выцветшем лице это выглядело почти странно.

— Что я буду должна взамен? Вещи такой цены не дарят незнакомым девушкам на садовых скамейках.

Еще один хороший, честный вопрос. И отвечать на него стоило так же честно, без фальши.

— Если справишься, смерть никуда из тебя не денется, лишь перестанет тебя поглощать. Ты станешь невероятно сильной единённой со смертью. Возможно, сильнейшей из всех, кого видел не то что этот город — все Нижние земли. И иметь такую союзницу мечтает каждый, кто хоть что-то понимает в жизни. Так что по факту, ты мне не будешь должна. Просто не забывай, кто тебе помог.

— Не забывай, кто помог, — медленно повторила Ларика. — Смешная цена. Но не главная… Ты хочешь получить расположение дедушки?

— Не без этого, — не стал юлить. — Экстракт я начал готовить только после того, как узнал кто ты. Но при нашей первой встрече, где я поделился водой жизни, я просто хотел помочь. Про твою связь с Сирхэном я узнал после этого.

Ларика молчала долго. Луна успела сдвинуться за чёрные ветви, где-то в городе глухо стукнула дверь. Я не торопил её. Наконец она выдохнула и опустила плечи.

— Хорошо, я не против. Если всё получится, с дедушкой я поговорю. Давай попробуем.

— Тогда сначала один вопрос. Сюда может кто-нибудь войти? Сегодня ночью, кто угодно.

— Нет. Все местные знают, что я люблю этот сад, и никто меня никогда не тревожит. Даже дозорные обходят сад стороной. Ты — единственный такой наглый.

— Это хорошо, потому что зрители нам не нужны. Теперь слушай внимательно, — я взял флакон и повернулся к ней. — Твоя задача сейчас — единение со стихией жизни.

— Единение? Подожди. Это же просто не возмож…

— Стой-стой, не перебивай.

Девушка удивленно моргнула и замолчала. Кажется, не привыкла, что ее перебивают.

— Это может звучать глупо. Но для того, чтобы не позволить тебе раствориться в смерти, тебе нужно что-то, что будет противостоять стихии. И жизнь подходит как нельзя лучше. Именно единение с ней — не один даже самый сильный артефакт не заменит стихию внутри сопряжения. Но. Если единение не получится, скорее всего, ты умрёшь.

Добавив серьезности, посмотрел девушке в глаза, надеясь, что она понимает всю опасность.

— Умрешь прямо сейчас, на этой скамье — смерть отторгает жизнь, и в твоем случае реакция будет крайне острой. Однако если справишься, то вернешься к нормальной жизни. Или что-то около того.

Ларика выслушала до конца, глядя мне в лицо. Испуга в светлых глазах я так и не нашёл. Она только ещё раз подняла голову к луне, будто прощалась на всякий случай.

— Днём раньше, днём позже. Какая разница, Фальк? — она протянула руку. — По ощущениям, мне и так осталось не больше года. Давай попробуем.

Для неё разницы, может, и не было. А вот для меня она была существенной. Умри Ларика на этой скамье, и из Ксэдрина мне не уйти.

Точнее, уйти то уйду, но оставлю за спиной кучу недовольных элариев. Благо что их сородичи их не любят, и бегать от всего народа синекожих мне не придется.

Но позволить девушке умереть я не собирался.

— А эта штука точно поможет? — эларийка ткнула пальцем в жидкость. — Я не слышала о том, что можно получить новую стихию еще как-то, кроме как через стихийный источник, либо естественным путем.

— Поможет, — уверенно ответил я. — Не знаю, пробовала ты или нет, но через стихийный источник тебе путь закрыт — смерть в твоем теле просто не позволит приблизиться к такой мощной концентрации стихии-антипода.

— А эта штука?

— А от этой штуки никуда не деться, — вложил флакон в ладонь девушки. — Главное выпей побыстрее.

— Хорошо.

Тонкие пальцы сомкнулись вокруг тёплого стекла, Ларика открутила крышку и поднесла флакон к губам. Опустошила его она в один резкий и глубокий глоток, после чего процесс сразу начался.

Эманации жизни больше не глушились глифиром.

Волна стихии хлестнула от девушки во все стороны, густая и мощная. Меня даже чуть качнуло, хотя я сидел. Но на этом всё только начиналось.

Смерть, до этого лишь настороженно оглядываясь на происходящее, тут же ударила в ответ.

Две стихии сошлись прямо в хрупкой девчонке на каменной скамье.

Вокруг поднялась буря. Эманации были настолько мощными, что даже поднялся ветер, а я покрыл себя барьером воли, чтобы не умереть быстрее Ларики. А вот сад вокруг нас спасти было некому.

На мёртвой ветке над головой девушки набухли почки, спустя мгновение из них развернулись листья, свежие и зелёные, каких здесь не видели, наверное, со времён основания города. Однако еще спустя мгновение листья почернели и осыпались пеплом. На соседнем дереве проклюнулись новые, затем тоже почернели и осыпались. И так повторялось волна за волной по всему саду. Прах оседал на плечи Ларики, на её белые волосы, подхватывался ветром и бил в лицо, а над головой уже разворачивалась свежая зелень.

С самой девушкой происходило буквально то же самое. Кожа на моих глазах посерела и пошла морщинами, щёки запали, как у глубокой старухи. Потом волна откатилась, и лицо стало прежним, выцветшим но молодым. Стихии боролись за свое главенство.