Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 5

С того дня я жил по особому расписанию, демонстративно плюя на все рекомендации.

Утро и день в архиве, за столом у самого входа, чтобы каждый заглянувший видел, кто сидит над бумажками. Архивариус кашлял и молчал. Вечер на плацу, у ближнего к казармам края, где всегда собирались покурить рядовые из боевых корпусов.

В первый вечер их было шестеро. Я сел на ступень, и тот самый рядовой с обожжённой щекой спросил, правда ли, что на ходке можно попасть в тело старика. Я с улыбкой ответил, что можно, и рассказал про пятую экспирацию, про носителя, который скрипел на каждом подъёме, и про то, как я ставил Маяк с одышкой. Бойцы смеялись.

На второй вечер их было двадцать. Через неделю сто, рассказывать о своих похождениях приходилось громче, а часовые на дальних постах поворачивали головы.

Историй у меня имелось много. Толпа росла сама. Каждый ушедший приводил троих.

На четвёртой неделе сзади, за спинами рядовых, стали появляться офицеры. Они не подходили, лишь стояли и слушали, и уходили раньше, чем я заканчивал.

А затем случилось то, ради чего я всё это и затевал. Ну наконец-то.

Вызов пришёл на пятой неделе, утром, через дежурного: архонту Кастелло явиться к офицеру Карлу.

Кабинет Карла я знал хорошо, я в нём за службу отсидел больше часов, чем любой другой разведчик, выспрашивая про башню и про то, что бывает с волей в пути. Стол, две лампы и стопка карт миров, которые уже сожрали. Все как обычно, за исключением одного маленького «но».

Заместо самого Карла, за столом сидел офицер Нерис. На этот раз, уже с офицерскими шевронами и звездами на погонах.

— Карл не может присутствовать, вместо него буду я, — вместо приветствия сказал мужчина. — Командование направляет тебя на следующую экспирацию. Этой ночью. Распишись.

Регламент между ходками — минимум два месяца. Прошло только семь недель. Но, сейчас я мозолил глаза высшим чинам сильнее, чем их желание соблюдать устав.

Оставил на бумажке свой росчерк, после чего отчеканил:

— Архонт Кастелло к экспирации готов.

— Хорошо. Вольно.

Значит, ночью. Успею.

Перед сном я заглянул в арсенал, взяв с собой несколько тех вещей, которым человеку моей должности владеть не положено. Репутация сыграла мне на руку, и молодой дежурный растерялся, но в итоге выдал запрошенное.

Вероятно, завтра утром ко мне уже придут с вопросами, вот только меня уже здесь не будет.

Время пролетело быстро, и не успел я опомниться, как уже шагал по ночному плацу в сторону башни.

Внутри была всё та же до боли знакомая картина.

Круглый зал шагов пятнадцать поперёк, без окон, украшений, да и вообще чего либо еще. Посередине чёрная ванна, каменный бассейн по грудь глубиной, со ступенями по краям.

Сама жидкость лежала гладкая, без единого блика. Слева от ванны из пола поднимался каменный столб в два обхвата и уходил в темноту: шпиль, в который утекала воля. По стене на высоте второго этажа шла узкая галерея.

В башне во время экспирации никого не должно было быть, кроме разведчика. Так гласил устав, и так было все двадцать два раза. Но раз я уже стою здесь, и на меня никто не нападает, вполне вероятно, этот раз будет исключением.

Нить воле пробежала по помещению быстро и коротко, как рука по перилам. И на галерее, у самого столба, воздух был чуть плотнее, чем положено.

Ну здравствуй, неизвестный единенный. Маскирующуй артефакт был хорош, вот только слишком хорош я был в управлении волей.

Мешок я поставил на пол у ванны. Разулся, как положено. Шагнул на ступеньку.

По щиколотку. Жидкость обожгла сразу, как кипяток, только без пара, и жгла ровно. Я же просто стоял. Стоял и ждал — дальше идти я не мог, лишусь всех возможностей для контратаки.

Один из артефактов, позаимствованный из арсенала, надежно прятался в ладони.

Стоял я долго. Минуту. Две. Пять.

И наконец Нерис не выдержал.

На галерее вспыхнуло белым, словно сварка, и длинное копьё пошло вниз, разогнанное воздухом, удлиняясь на лету. Следом за этим вниз спрыгнул и сам Нерис.

Навстречу воплощению выставил все четыре нити. В голове ударило колоколом, из носа хлынуло, но и копье задрожало, остановилось, и белые искры погасли, не добравшись до меня на пару шагов.

Атакующий артефакт, украденный из арсенала, уже был сжат в кулаке.

Звука не было.

Просто Нерис, все еще летящий вниз с верхней галереи, вошел в область действия артефакта, обзавелся дырой в груди и упал на землю уже мертвой тушей.

Пространство. Страшная стихия.

Свидетелей не было и не предвиделось как минимум до утра. Значит, время на прощальный подарок имеется.

Это было очень хорошо, а то со взрывчаткой и иллюзорным артефактом повозиться придется.

Все приготовления заняли у меня несколько часов, после чего я с чувством выполненного долга осмотрел проделанную работу.

Таймер мерно тикал. Пойдет. Осечек быть не должно.

Затем мой взгляд переместился на бассейн, и не долго думая я направился к черной глади. Что ж, время пришло.

Зашел внутрь, расслабляясь и ложась на спину. Тело тут же болезненно зажгло, а спустя мгновение черная жидкость вспенилась, закрывая весь обзор. Сознание медленно погружалось в темноту.

Прощай, Легион. Думаю, больше мы никогда не увидимся.

Некоторое время спустя.

Командный штаб легиона.

Вечернее совещание шло третий час, и Дравен уже дважды смотрел на часы.

За длинным столом сидели четверо: Корвус во главе, Дравен справа, ещё двое напротив, с картами очередного мира, который Легион дожёвывал восьмой месяц. Лампы горели ровно, чай в стаканах остыл, за окном лежал чёрный плац, по которому неизменно, даже несмотря на ночное время, шагали солдаты.

Резкий грохот пришёл снизу, сквозь пол, так что стаканы подпрыгнули, а по стеклу побежала трещина.

Все четверо тут же замолчали. Корвус поднял голову, Дравен схватился за защитные артефакты. Оставшаяся парочка сразу попыталась с кем то связаться.

Не пришлось — буквально через несколько секунд дверь распахнулась без стука, и на пороге встал часовой с белым как мел лицом.

— Господа офицеры… Башня!

— Что башня? — напряженно спросил Дравен.

— Башня Кран’Эла. Взорвалась. Шпиль… шпиля нет. В дыму не разобрать, но как минимум стены разрушены до половины.

Никто не встал. Один из двоих напротив медленно отложил карту.

— Кто там был? — голос у Корвуса остался негромким, почти домашним, каким был всегда.

— По бумагам, господин… — часовой сглотнул. — По бумагам, там был Кастелло. Двадцать третья экспирация, отправка сегодня ночью.

Дравен усмехнулся. Коротко, одним углом рта, и повернулся к Корвусу.

— А я предупреждал! Ещё год назад говорил: держать его исключением из правил глупо. Глупо и опасно. Теперь вот башню восстанавливать. Два месяца, три? Четверть года без экспираций, ты это понимаешь?

— Понимаю, — медленно кивнул Корвус. — Не страшно, восстановим. Может даже быстрее, чем ты предполагаешь.

— Ну, надеюсь, — хмыкнул Дравен.

Ответа мужчина не ждал — его рука уже тянулась к стакану. Однако наслаждаться чаепитием ему было не суждено.

В дверь, мимо первого часового, внезапно влетел второй. Этот не просто был бледный, а и говорить не мог совсем, только открывал рот и тыкал пальцем в окно за спинами командующих, в чёрное небо над плацем.

— Там… господа… там…

Четверо повернулись.

Над плацем, над тем местом, где раньше виднелся шпиль, теперь висели буквы. Огромные, ярко-красные — голограмма заслоняла собой пол неба.

ОНИ ЛГУТ.

А ниже, под буквами, виднелся круг из клинков, герб Легиона. Но не совсем.

Герб был осквернен — за клинками, по центру, проступал полупрозрачный череп.

Не обошлось и без подписи. И может быть, любое другое имя и осталось бы без внимания, но это усиливало эффект в десятки раз.