Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 4

Но…

Почему я тогда жив⁈

Двадцать две ходки. Четыре нити, на которые пришла смотреть половина плаца. Экспирации без сучка без задоринки.

Если убирают лучших, то я лучший из лучших, и меня должны были убрать ещё после десятой, а не поздравлять и превращать в героя Легиона.

Может, всё дело именно в этом? Меня знали везде — архонт Кастелло с четырьмя нитями, за плечами которого больше двух десятков экспираций. Слава уползла далеко за пределы разведки.

Плюс я всегда был свой. Верил в Легион, гордился Легионом, отвечал «Служу» раньше, чем думал. Удобный и послушный солдат.

Такого не убирают. Такого выставляют на витрину, да на место поярче.

Чем дольше я думал, тем более верной казалась эта мысль. Но требовались еще хоть какие-то зацепки.

К кому идти с такими опасными вопросами, вариантов было немного. Карл, с которым я наладил отношения, и который знал об экспирации больше всех, обязательно спросил бы в ответ, зачем мне это, и ответ ушёл бы наверх раньше, чем я дошёл бы до двери. Сослуживцы лишь завидовали и молчали. Но оставался один человек, который за всю мою службу говорил со мной не только по уставу.

Старик из учебки. Кахар. Тот, что действительно верил меня и когда-то давно называл меня «малец». Он с тех пор так и гонял наборы. Встречал у Врат, когда выпадало дежурство, и каждый раз глядел на меня так, будто я ему что-то доказал.

Чем я рисковал? Если старик такой же, как все, он доложит, и меня либо закроют раньше, либо сделают вид, что ничего не было. Если он другой, я узнаю хоть что-то. Расклад так себе, но лучших у меня не имелось.

Учебка после отбоя пахла потом и ружейным маслом. Старик сидел в каптёрке над списками, при одной лампе, и на меня посмотрел без удивления, будто ждал.

— Кастелло. Садись.

Сел. Кахар молчал, я тоже, потому что открыть рот оказалось труднее, чем спуститься в чужой мир.

— Я тут в архиве неделю сижу, — выдавил я наконец. — Перебираю старые отчеты.

— Знаю.

— Откуда?

— Весь плац знает. Легенда вдруг заделался книжным червем и сидит над бумажками. Видимо, что-то ты да вычитал.

— Ну… Заметил одну странность. Те разведчики, что имеют за плечами исключительно хорошие экспирации, почему-то внезапно пропадают. Исключений нет.

Кахар отложил свой список. Встал, подошёл к двери, открыл её и выглянул в коридор, в обе стороны, проверяя, не курит ли кто после отбоя. Закрыл. Сел обратно, и только потом посмотрел на меня.

— Не копай туда, малец.

— Почему?

— Потому что оборвётся и твой яркий путь. Исключением ты не станешь.

— Я и не прошу исключения. Я прошу сказать, кто…

— Нет.

— Фальк ушёл не попрощавшись. Ты его знал, он перед каждой ходкой напивался со мной на ярусе, и ты сам снимал нас оттуда дважды. В этот раз он не пришёл. Ты правда думаешь, что он вдруг решил…

— Я думаю, что ты живой, — старик встал. — И хочу, чтобы ты таким остался.

— Оррин и Маррок тоже были живые. Ты их застал? Тоже гонял в учебке, так? И тоже говорил «большое будущее»?

Это было подло, и я это знал, когда говорил. Старик побелел. Не от злости.

— Они… — Кахар уже набрал воздуха. Но не сказал. — Иди спать, Кастелло. Отбой был час назад.

— Они что?

— Отбой, архонт.

Судя по выражению лица старика, это и правда был тупик. Ну, хотя бы можно не ожидать, что информация об нашем разговоре вытечет куда-то наружу.

— Слава Легиону, — сказал я уже в дверях.

Старик меня проигнорировал. Впервые за всё время, что я его знал.

Неудача не заставила меня отступить, и утром я снова вернулся в архив. Документы «особых» разведчиков вновь замелькали перед глазами. И на этот раз, я вновь наткнулся на что-то интересное.

Подписи, а точнее, подпись.

Офицер, отправляющий разведчика на экспирацию, всегда расписывался в документах.

Здесь же подпись была одна и та же. Все семь раз. Косой росчерк без должности, без звания, одна фамилия.

Нерис.

Для сравнения вернулся к первой группе, но там с подписями всё было в порядке. Разные офицеры, некоторых из которых я даже знал.

Нерис же подписывался только там, где обратной дороги не было. А самое интересное, что этой фамилии я ни разу не слышал.

Архивариус неожиданно кашлянул у меня за плечом. Подошёл он беззвучно, а я прозевал. Хорош разведчик.

— Архонт Кастелло, — пробубнил он сухо. — Вы у меня уже почти неделю. Каждый день, с утра до отбоя.

— Так.

— Мне, в общем-то всё равно, но для вас есть весточка. Некоторым не по душе, что легенда Легиона неделю сидит над пыльными бумажками. Легенде положено быть на плацу. Тренироваться и подавать всем пример.

— Некоторым?

— Оставлю этот вопрос без ответа.

— Ясно. И на том спасибо.

Сложил листы на место в том порядке, в каком взял, расписался в журнале и вышел, как и просили, тренироваться.

Тренировочный квадрат разведки после обеда был пустой, если не считать троих наших, гонявших волю по мишеням, да молодого Тенна, только только прошедшего учебку. Его имя я знал, потому что парниша был моим искренним фанатом, и постоянно старался оказаться где-то поблизости.

Встал рядом, выпустил нить, для вида покидал болванки по щитам и между делом спросил, будто про погоду:

— Кто-нибудь знает офицера Нериса?

Трое переглянулись. Нет. Никогда не слышали.

— Вероятно, я его видел, — неожиданно удивил Тенн.

— Где?

— На общих построениях. Странный мужчина, стоит позади строя офицеров, и ни звёзд, ни погонов. Но фамильный шеврон я видел мельком, так что могу ошибаться. Точно не ручаюсь.

— Спасибо, — кивнул я, понимая, что такое таинственное описание идеально подходит под мой запрос, а значит Тенн скорее всего указал куда надо.

Ближайшее общее построение было через несколько дней, и дождался я его с трудом. Зато найти искомого человека оказалось действительно легко — мужчина средних лет, среднего роста, форма офицерская, ровная, а воротник пустой. Лицо такое, что забываешь его, пока смотришь.

Нерис.

Дальше началась аккуратная слежка, насколько это вообще было возможно сделать в расположении.

Подчиненных Нерис не имел, докладов не принимал. В казармах, учебке и архиве его не видели. Появлялся у штаба и исчезал в штабе, ходил за высшим составом, но никогда не выходил на передний план. Ел с офицерами, но в самом конце стола.

Официальной должности у него не было. Для рядовых это человека просто не существовало, да и рядовому он был и не нужен.

Чистильщик.

Я сидел на техническом ярусе башни, на том самом месте, свесив ноги, и внизу маршировали прямоугольники, как маршировали при Фальке, при Оррине, при Марроке, и будут маршировать после меня. Фляги не было.

«Нас боятся, Кастелло».

Прости, Фальк. Ты был прав.

Всё, во что я верил с учебки, оказалось лишь фарсом, бутафорией для удобного контроля.

Единый разум, тысячи клинков. Разум был единым ровно настолько, чтобы тысячи клинков не задавали вопросов, а тех, кто задавал, ставил в лист человек без звёзд.

Отлаженный механизм. Совершенный, как и всё, что делал святой Деймос.

Ну и что я мог ей противопоставить? Один. Фактически без сопряжения против организации, которая за год превращает планету в голый камень.

Ничего.

Или всё-таки мог?

Например убить Нериса. Каким бы он не был сильным, от неожиданного удара не застрахован никто.

Только что это давало? Завтра за спинами высшего состава встал бы другой человек без звёзд, и в последнюю экспирацию направил бы меня уже он.

Легион не держался на Нерисе. Легион держался на том, что о Нерисе никто не знал.

Все, что было в головах у рядовых — лишь слепая вера в могущество, власть и праведность легиона. А вот с этим и можно было работать.

Один человек против машины не может ничего. Зато один человек, на которого смотрит половина плаца, может быть очень шумным. Убрать тихо того, о ком говорят в каждой столовой, сложно. А если он ещё и рассказывает…