Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 49

Неподвижно.

Настолько, что в первую секунду я принял его за каменное изваяние. Сухие руки лежали на подлокотниках, а белые волосы покрывал такой густой иней седины, что рядом с ним давешний седой с жезлом сошёл бы за юношу. И только глаза жили: ясные, внимательные, они встретили меня ещё на пороге глубоким пронизывающем взглядом.

Тэссир молча поклонился и вышел. Дверь за ним закрылась без стука.

Так. Раз уж хозяин разглядывает гостя, то и гость тоже рассмотрит хозяина. Я пустил одну нить воли вперёд, к креслу.

Все, как я и ожидал — знакомый барьер, свидетельствующий о том, что его владелец перешел пятую ступень.

— Садись, — тем временем и старик закончил меня рассматривать.

Голос у него оказался под стать всему остальному: тихий, словно со скрипом старого дерева. Я огляделся, нашёл у стены табурет из тёмных костяных пластин и сел. Похоже, гости здесь бывали нечасто.

— Фальк, — старик не спрашивал, а будто пробовал имя на вес. — Без дома.

— Просто Фальк, — подтвердил я.

— Зачем ты пришёл в Ксэдрин?

Тэссир советовал отвечать прямо. Подозреваю, этот совет он дал не из вежливости.

— Хочу поднять грань сродства со стихией смерти. Мальчишка, у которого я сейчас живу, говорил, что лучше вашего города места для этого нет.

— Не соврал, — согласился Сирхэн и замолчал.

Молчал он так же основательно, как сидел. Не предлагал продолжить, не задавал встречных вопросов. Старик просто ждал, пока я сам выложу, что мне нужно.

Что ж, попробуем зайти издалека.

— На смотре обещали победителю доступ к стихийному источнику города. Есть ли иные варианты получить доступ?

— Нет.

— Совсем?

— Для чужаков нет, — Сирхэн ответил без паузы и раздумий.

— Вы уверены? — уточнил я. — Или для чужака цена просто выше, чем для своего?

— Совсем. Свои ждут очереди годами. И это те, кого город знает от рождения. Чужака к источнику не подпустят ни за какие заслуги.

Несмотря на острую тему, старик говорил спокойно, словно о погоде за окном.

— А что там можно сделать? Источник ведь не унесёшь в кармане.

— Унести нельзя. А что чужак может с ним сотворить, я проверять не стану, — Сирхэн чуть повернул ко мне голову, и это было первое его движение за весь разговор. — Ты странствуешь, Фальк, тебе простительно не понимать. Этот город стоит на источнике. Не будет его, и через поколение от Ксэдрина не останется ничего, кроме мёртвого леса. Да и его со временем заметет снегом. Поэтому к нему не ходят чужие. Никогда.

Понятно. Передо мной сидел хозяин, который охраняет единственную опору своего дома. Такого не переубедишь, с таким можно только торговаться.

Попробуем.

— У меня есть ресурсы. Кристаллы, редкие руды. Назови цену, какую считаешь справедливой, и обсудим.

— Нет.

— Тогда знания. Твои мастера видели моего ходока на смотре. Я знаю о выращивании такое, чего здесь не знает никто, и готов делиться. Знания останутся городу насовсем.

Здесь старик уже задумался, и его глаза чуть сузились. Однако через десяток секунд раздумий меня ожидал всё тот же ответ.

— Прости. Но нет. Договориться можно о всём: о рудах, о составах, о знаниях твоих, если захочешь ими торговать. Город умеет быть благодарным, и справедливую цену найдем. Но источник для чужих закрыт, и так будет для всех.

В его голосе не было ни гнева, ни угрозы. Ни малейшей щели для следующего предложения.

Что ж, видимо наша сделка завершилась, даже не начавшись. Продолжая давить, я рисковал потерять даже то, что гостю уже позволили.

Что ж. По крайней мере, Сирхэн не собирался меня выгонять из города, а значит не всё потеряно.

— Какие ещё у меня ограничения?

— Практически никаких, — старик снова смотрел прямо перед собой. — Ходи по городу, торгуй на рынке, покупай, что продают. Учись тому, чему согласятся учить. Однако в закрытые дела города не лезь, и особенно не ищи другого способа проникнуть к источнику. Тут уже разбираться никто не будет — выставим за дверь сразу. А может и чего похуже.

Как только старик закончил говорить, в дверь поскреблись. На пороге появилась пожилая эларийка в тёмном, глянула на меня, на хозяина и проговорила что-то вполголоса. Я разобрал только обрывки.

— Потом. Я сам к ней зайду.

Эларийка поклонилась и исчезла. А Сирхэн на миг показался ещё старше, хотя не двинулся и не изменился в лице.

— Разговор окончен. Тэссир проводит.

Я поднялся, кивнул на прощание и вышел. В прихожей ждал Тэссир. По его лицу было невозможно понять, слышал он что-нибудь через дверь или всё это время изучал стену. У порога он коротко кивнул мне и направился куда-то по своим делам.

Я обернулся на тёмный дом. Итог разговора был не самым приятным — вероятно, мне придётся искать другой путь к шестой грани. Но я не собирался так просто отступать.

С жильём вопрос решился сам собой. Ралис, услышав, что мастер пока остаётся в городе, предложил свою заднюю комнату с таким жаром, словно сдавал покои во дворце, а не угол у корыта. Принимать меня под своей крышей было для пацана честью, о которой он, по-моему, собирался рассказывать внукам. Я не возражал — лишний комфорт не особо был нужен, а в комнате было тихо и без лишних глаз.

Вечером того же дня Ралис торжественно разложил передо мной причитающуюся половину призов: кисет кристаллов, связку костей, пропитанных стихией смерти, и два флакона мутного состава для роста сродства. Нить воли помогла оценить концентрацию стихии в костях и флаконах, и итог не обрадовал: всё вместе едва заметно увеличило бы моё текущее положение. До шестой грани с такой прибавкой не доберёшься и за год.

Ну, что имеем.

Следующие несколько дней я ходил по городу. Рынок располагался под открытым небом, на площади у центра. Под навесами из мёртвых стволов стояли прилавки, а на них лежали кости. Их продавали связками и поштучно: рёбра тварей, клыки, позвонки размером с кулак. Кладбище позавидует. Между костями стояли флаконы с составами и экстрактами на любой вкус и костяные артефакты местной работы.

За мной, к слову, присматривали. Неприметный эларий, видимо из дома Кхарт, держался поодаль во время всех прогулок, не прячась но и не навязываясь. Пока что он не мешал — я всё равно еще не определился с планом действий.

Ралис по утрам убегал на лекции Тэссира и возвращался с горящими глазами и исписанными листами. А я вечерами шатался по городу без особой цели: рынок я уже пересмотрел вдоль и поперёк, и не найдя там ничего интересного, решил перейти к следующему этапу. Поиску информации.

Теперь мои маршруты изменились, я все чаще заглядывал во всякие кабаки и бары, ходил по толпам, больше разговаривал с торговцами. И в один из вечеров я вышел к садику.

Между глухими стенами прятался неприметный проход. Я спустился на пару ступеней, и улица закончилась. Провожатый от дома Кхарт почему-то отстал у прохода и внутрь не пошёл.

Кривые мёртвые деревья стояли вдоль узкой тропинки, голые ветви переплетались над головой, сквозь них проглядывала луна. Снега почти не было, и стояла такая тишина, какой я не слышал даже в Ксэдрине.

Где я вообще оказался? Это сад при чьём-то доме? Похоже на то, но калитку никто не запер, да и табличек с запретами я не заметил.

На каменной скамье в глубине сада сидела девушка.

Она сложила руки на коленях и неподвижно смотрела вверх, в переплетение ветвей, за которыми висела луна. Молодая эларийка была очень красивой. И одновременно с этим очень странной — такой хрупкой, что казалась полупрозрачной, а синева её кожи выцвела почти до белого цвета. В лунном свете она выглядела таинственным призраком, который присел отдохнуть на чужой скамейке.

Деревце смерти в моём сопряжении шевельнулось и потянулось к ней, как к родной. С чего это вдруг такая реакция? Я ничего не делал, она тем более.

По-хорошему, мне стоило уйти. Сад был чужой, да и девушка явно пришла сюда побыть наедине со своими мыслями. Однако ареол тайны вокруг необычной эларийки не позволил мне уйти.