Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 44

— Сколько вас участвует?

— Где-то десятка четыре, — оглядев круг, Ралис сглотнул. — В этом году много набралось.

Место Ралиса нашлось у дальнего края арены, где ее борт был немного сколот. Не самая удобная позиция. Ходок пристроился рядом с хозяином, встав за правым плечом, и Ралис вытер ладони о плащ. Ладони, по-моему, были полностью влажные. Я пристроился за другим плечом, благо сопровождающих допускали без всяких вопросов. Главное не вмешиваться в ход соревнований.

Со стороны входа подошла компания из пятерых молодых элариев. Шли они будто мимо, просто маршрут удачно лёг через чужое место. Впереди вышагивал рослый парень в добротном плаще с богатой вышивкой. За ним тянулась группка, судя по поведению, тех, кто в нужный момент смеется и всегда смотрит своему «господину» в рот.

Рядом с ними шла девушка. Молодая эларийка с белой косой, в таком же белом плаще с меховой

окантовкой. Внешностью ее генетика не обделила, девушка была красива, и прекрасно об этом знала.

Ралиса рядом со мной как подменили. Он выпрямился, замолчал на полуслове и уставился на неё таким взглядом, что можно было не гадать. Уши у него потемнели до глубокой синевы. Всё с тобой ясно, дружок. Вероятно, помимо победы в турнире тебя интересует еще одна, гораздо более значимая цель.

— О, я думал, в этом году обойдётся, — рослый эларий не прошел мимо, и остановился напротив моего подручного. Его голос был достаточно громким, и обращался он куда-то к рядам зрителей, поверх Ралиса. — Смотрите, кто пришёл. И даже что-то умудрился притащить на арену.

Смешки за его спиной раздались сразу после того, как эларий закончил говорить.

— Он и правда стоит? — рослый наклонил голову, с показательным удивлением разглядывая ходока. — Не может быть. Ралис, ты кому душу продал? Эх, лишил нас уморительного представления — в прошлый раз твой ходок так забавно ползал по арене!

Публика вокруг оживилась, зрители с соседних мест начали оборачиваться. Парень работал на зрителя уверенно, без суеты: выдерживал паузу, отпускал реплику, дожидался смеха свиты и снова выдерживал паузу. Такому не важно, что эларий скажет в ответ, ему нужна лишь сцена, а Ралис на ней служил лишь реквизитом.

— Сэлвин, ну хватит издеваться, — лениво протянул один из свиты, хотя всем своим видом поощрял его продолжать.

Ралис молчал, стоя прямо и задрав подбородок, хотя пальцы продолжали мять край плаща. На Сэлвина он вовсе не смотрел. Его взгляд оставался на девушке.

И она это заметила.

— Фу, да что вы с ним вообще разговариваете, — она поморщилась, произнеся это коротко и спокойно, словно сплюнула. — Этот придурок никогда мастером не станет, нечего на него время тратить. Пойдем.

— Лейса дело говорит, — рослый снисходительно улыбнулся и двинулся дальше. — Пойдем.

Следом за ним потянулись остальные. Лейса прошла мимо Ралиса, не повернув головы, как мимо пустого места.

— Я не… — начал Ралис ей в спину, сорвался и закончил еле слышно: — Это неважно.

На меня, кстати, никто из элариев даже не взглянул. Мало ли кто пристроился рядом с городским посмешищем.

Вмешиваться я с самого начала не собирался. Заступиться — значит засветиться. Стоит незнакомому Высшему подать голос в защиту Ралиса или полыхнуть глазами, и к вечеру весь Ксэдрин станет обсуждать, откуда у нищего мальчишки с окраины такой покровитель. А мои планы на этот город тянулись дальше одной перепалки, да и помогать пацану желания не было. И так уже сделал крайне много, а выхлопа пока никакого.

Тем более что Ралис сам должен прожить этот урок. Другого шанса доказать, что он чего-то стоит, ему никто не даст.

— Смотр начинается, — Ралис смотрел куда-то мимо меня, голос у него звучал сдавленно. Про компанию он не упомянул ни слова, я тоже промолчал. — Ходоков выставляют.

Участники по всему кругу заводили своих созданий на арену. Ралис также перевёл нашего уродца и поставил перед собой у самого края. Несколько десятков мёртвых тел выстроились по арене, каждое напротив своего хозяина, и я смог спокойно осмотреть поле.

Большая часть выставленного оказалась откровенным мусором. Кривые и вялые тела, кто хромал, кто вообще с трудом стоял, так же как и ходок Ралиса вчера. Одного хозяин пытался поднять с четверенек, потом махнул рукой, оставив как есть. Над ареной то тут, то там звучали сердитые команды, на которые примерно половина ходоков отзывалась через раз. Вчерашняя работа Ралиса смотрелась бы среди них даже вполне естественно.

Потом мой взгляд дошёл до ходока Сэлвина.

Хм, а это даже неплохо. Очень неплохо.

Поджарый и собранный, он ждал у своего края, слегка наклонившись вперёд, и быстро переступал с ноги на ногу. Двигался он чётко, без единого лишнего дерганья. Слегка выгнутые назад колени, благодаря которым ходок должен был стать гораздо более резвым, длинные когти, непропорционально длинные руки. Это уже была серьезная работа.

Нашлись и другие приличные ходоки, над которыми старались далеко не неумехи. Над всеми возвышалась громадина, похожая на гору мёртвого мяса. У дальнего края ждал ещё один длиннорукий, чьи кисти почти доставали до колен. За каждым таким телом стояли годы чужого опыта и чьи-то небедные кладовые.

Наш на их фоне смотрелся гораздо более блекло. Да так оно по факту и было, иллюзий я не питал. Любой из выделяющихся ходоков расправится с моей ночной поделкой на раз-два.

Ралис, судя по гордо расправленным плечам, считал иначе: после сегодняшней ночи его распирало от надежд. Разубеждать его я не стал. Но…

Кое-что узнать все же стоит.

— Призы на смотре есть? — бросил я вполголоса.

— Конечно, — Ралис оживился. — Каждый год разные, старшие мастера объявляют перед началом. Но всё всегда так или иначе связано с основной направленностью нашего города. Например, составы для роста сродства или руду со стихией смерти. Кристаллы, артефакты, иногда даже ученичество у кого-то из мастеров!

Последнее меня совсем не интересует, но вот первое…

Шестая грань смерти мне нужна позарез. И есть вероятность, что если занять высокое место на этом турнире, то искать стихийный источник и не понадобится.

За такое имеет смысл взяться по-настоящему. Конечно, шансы я оценивал трезво, но… Кто сказал, что можно участвовать исключительно честно?

— Тогда договоримся, — я ещё понизил голос. — Половина всего, что ты получишь из призов, моя. Я же помогу занять как можно более высокое место.

Ралис повернулся ко мне.

— Вы поможете? Как? Смотр уже начинается…

— Как я помогу — не важно. Это моя забота.

Пацан даже торговаться не стал. Секунду смотрел на меня, пытаясь сообразить, чем можно помочь за минуту до начала, потом бросил это занятие и серьёзно, по-взрослому кивнул.

— Хорошо, мастер. Вы мне и так уже… — он не договорил и махнул рукой. — Половина будет ваша.

Значит, теперь я для него мастер. А как я успел понять, в этом городе это слово весило прилично.

Прекрасно. Не важно, что ходок получился медлительным и неповоротливым. Обе беды лечатся одним лекарством, и оно у меня всегда при себе.

— И последнее условие, — я кивнул на ходока у края. — Во время боя не отводи его дальше десяти шагов. Вообще не отводи. Пусть стоит здесь, а другие сами к нему подходят. Больше от тебя ничего не нужно.

— Вообще? — нахмурился Ралис. — Но если на него насядет сразу несколько противников, стоит же попытаться отойти на более выгод…

— Не важно. Просто делай, как сказано.

Ралис шумно выдохнул и кивнул. Уже привык, что у меня на всё свои причины, а причин я не объясняю.

Объяснение, между прочим, проще некуда. Дальше пятнадцати метров мои нити не достают, но Ралису об этом знать совершенно не обязательно.

Три свободные нити воли соскользнули с меня и легли на ходока. Первая обвила правую руку от плеча до кисти, вторая так же устроилась на левой. Третья широкой петлёй обхватила обе ноги. Четвёртая осталась дома, защищая меня от резонанса. Периодическая дрожь от контактов с другими Высшими, которых тут тоже было прилично, стало настолько приличной, что я ее уже не замечал.