Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 42

Ралис перед воротами выпрямился в седле, как мог расправив свой обтрёпанный плащ. Помогло слабо. Дозорный глянул на него с привычной усмешкой, как глядят на соседского двоечника, затем посмотрел на меня. Я как раз придержал каплю холода у глаз, положив голубой отсвет на снег между нами. Усмешка свернулась. Дозорный молча посторонился, и ворота мы прошли, не сбавляя шага барсов.

За воротами Ралис шумно выдохнул, повернувшись ко мне.

— Смотр завтра с утра. У нас день и ночь, всё.

— Сутки то есть. Что-то да успеем. Веди к своему ходоку.

Жил Ралис на самой окраине, у стены. Его дом я опознал без подсказки, он единственный на улице мог похвастаться дверью на одной петле, подпёртой поленом. Соседские дома смотрели на это хозяйство глухими заборами. От ближайшего из них нас проводил взглядом эларий с лопатой, даже не кивнувший Ралису.

— Соседи у тебя приветливые.

— Привык уже, — буркнул он.

Оставив барсов во дворе, Ралис повёл меня к сараю позади и с каждым метром прибавлял шагу. Сарай, к слову, выглядел гораздо бодрее дома. Стены подпёрты свежими жердями, а крепкая дверь недавно посажена на хорошие петли. Единственная новая вещь во всём хозяйстве. У двери Ралис притормозил и обернулся. На лице проступило что-то новое. Надежда?

— Сейчас. Сейчас увидишь. Я его четыре месяца растил. Сам. Все материалы сам доставал, по ночам, у меня же денег… неважно. Смотри.

Четыре месяца в одиночку, без наставника… Для первого ходока срок солидный. Может, зря я заранее записал мелкого в безнадёжные?

Распахнув дверь сарая, он позвал в темноту.

— Ко мне!

Внутри что-то завозилось и зашуршало. Что-то деревянное с грохотом упало, затем в глубине поднялась тень и зашаркала к выходу.

На третьем шаге тень с размаху врезалась плечом в дверной косяк.

Тот выдержал. Ходок тоже. Качнулся назад, качнулся вперёд, переступил порог и выбрался на свет.

М-да.

Передо мной стояло мертвое бледно синее тело. Тощий, кожа да кости, причём костей на вид заметно больше. Кривой, одно плечо выше другого на ладонь, весь корпус из-за этого ведёт винтом. Шёл он слегка боком, как краб, которого научили ходить прямо, но не до конца. Белёсый пустой взгляд был направлен сквозь нас, да и весь этот город тоже.

Ралис рядом со мной застыл, не дыша. Я тоже следил, не отрываясь. Изделие основательно шатало, кривой корпус водило по широкой дуге, однако ноги держали, а крен понемногу выравнивался. Ещё чуть-чуть… Стоит! Удержался, зараза, а я уже мысленно похоронил…

Ходок зачем-то шагнул дальше и упал на ровном месте. Плашмя, во весь рост, лицом вниз, прямо нам под ноги.

И замер без движения.

Ралис метнулся к нему и присел. Тронув кривое плечо, тут же обернулся ко мне.

— Он сейчас встанет! — торопливо сказал Ралис. — Правда встанет, просто не сразу! Дай ему минуту! На прошлом смотре один вообще с места не сдвинулся, а мой уже ходит! Сам ходит!

Я посмотрел на ходока. Тело лежало у моих сапог окоченевшим трупом, как упало, без какого либо намека на дальнейшие действия.

Мда… И вот с этим мы завтра утром выходим против ходоков всего Ксэдрина…

Что ж… Посмотрим, что из него получится через сутки.

Глава 19

Минута прошла. Тело под ногами все еще лежало.

Ралис присел и осторожно потряс ходока за кривое плечо, как будят загулявшего родственника. Тело качнулось, оставшись лицом в утоптанном снегу, и тогда он потряс сильнее.

— Сейчас он встанет, — пробормотал Ралис. — Сейчас… Просто он с дороги… То есть это я с дороги, а он отлежался в сарае и…

— И лежит дальше, — я опустился рядом на корточки. — Отойди от него.

— Он до двери сам дошёл, — Ралис отступил на полшага, хотя сдаваться не собирался. — Ты же видел! Он сам прошёл через весь сарай. Просто у него после дороги… ну… перерыв.

— Угу, творческий. Мыслит о высоком.

Вблизи изделие смотрелось ещё печальнее, чем на подхоже. Бледно-синяя кожа висела на костях складками, левое плечо было задрано выше правого на ладонь, корпус даже лёжа скручивало. Нить воли легла на тело и прошла от затылка до пяток, проверяя, что творится внутри.

Мда… Снаружи у нас беда, а внутри — катастрофа.

Стихия смерти распределялась по телу совсем неровно. Слева её концентрация зашкаливала, а справа почти не осталось. Похоже, отсюда и весь перекос вместе с характерной походкой краба. Про кости лучше вообще промолчать.

Ходоков выращивали из готовых материалов, и в основание этот придурок заложил части скелета, которые вообще друг с другом не сочетаются. Большие кости каких-то животных, странные круглые хрящи и… Это что, рыбьи?

Святой Деймос! Как он вообще до такого додумался!

Удивляло и другое. Эта конструкция всё-таки ходила, пусть криво, боком, с падениями, но слушалась команд. А если Ралис возился с ней в сарае без наставника и приличных материалов, на одном упрямстве, то а целом результат очень даже ничего. Если вовремя замечать и подкармливать таких упёртых, из них иногда даже вырастают толковые мастера.

Хм, а ведь это, пожалуй, даже хорошо.

Ходоков я, честно говоря, никогда не растил. В прошлых жизнях периодически видел как это делается и азы знал, но наблюдать за работой мастера и самому взяться за дело совсем не одно и то же.

А тут у нас случай особый. Всё настолько плохо, что даже моих скромных познаний хватит с запасом, а сделать хуже уже не выйдет.

— Ну что ты посмотрел? — Ралис топтался рядом, заглядывая мне через плечо. — Вы же… — он запнулся и поправился, — ты же можешь с ним что-то сделать?

О как у нас всё меняется. Ночью он требовал, чтобы я его убил, а с утра уже пытается обращаться ко мне на вы. Растёт человек. Вернее, растёт эларий.

— Могу, — я поднялся и отряхнул колени. — Ванна для преобразования у тебя есть?

— Есть, — с готовностью кивнул Ралис, однако всё-таки не удержался. — А откуда вы…

Он посмотрел на меня и проглотил вопрос. Понял, что сглупил.

— Показывай.

Ванна обнаружилась в доме, в задней комнате. Точнее, сначала я почувствовал запах. Он встретил нас ещё в прихожей, густой и тухлый, с кислинкой, а у самой двери стал таким плотным, что хоть ножом режь. Глаза заслезились.

Посреди комнаты стояло корыто. Его выдолбили из мёртвого ствола, оставив запас по длине даже для рослого элария, и для верности перетянули верёвкой в двух местах. На две трети его заполняла бурая жижа под сизой плёнкой, которая слегка шевелилась. Надеюсь, её двигал сквозняк, а не зарождающаяся жизнь на клеточном уровне. Рядом на лавке стояли вымытые до блеска черпак и два ведра.

А чего я, собственно, ещё ожидал увидеть? Ну явно не каменную купель с резьбой.

Мальчишка лепил ходока в сарае, так что по его меркам корыто было довольно роскошным.

— Я сам замешивал раствор, — в голосе Ралиса гордость боролась с тревогой. — По памяти делал. Один раз видел, как у старших мастеров во дворе такую готовили. Правда, смотрел издалека.

С ванной в теории всё просто, эту часть ремесла я помнил твёрдо. Это была одна из базовых вещей для создания ходоков.

Раствор здесь служит усилителем, распределяя по мёртвому телу стихию и эффекты добавленных реагентов. По факту, без ванны вырастить ходока вообще практически не возможно, а качественный раствор может сэкономить несколько месяцев работы.

Вопрос только в том, что у нас в корыте вместо него.

Нить воли окунулась в жижу. Ну…

Как я и ожидал, эманаций стихии смерти здесь кот наплакал. Зато гнили хватало с избытком — что-то из компонентов давно превысило свой срок годности и начало плесневеть.

— Что ты сюда вообще клал?

— Мох с развалин брал. Кости молол. Ещё добавлял бурую траву, она на старых камнях растёт, её старшие вроде берут… — Ралис загибал пальцы, и с каждым пальцем голос у него делался тише. — Заливал всё талой водой. Плохо получилось, да?

— Не буду тебя расстраивать, — усмехнулся я. — Так что просто промолчу. Другой раствор есть?