Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 39

У гряды я встал на колени. Нож прошёл кругом по мёрзлой земле, ладони поддели ком снизу. Тяжёлый звенящий пучок корней вышел целиком. Наконец, я уложил добычу в сосуд и захлопнул крышку. Щелчок.

Вихри опали, будто их выключили.

Узоры на стенках сосуда вспыхнули серебром, и тот загудел и мелко задрожал в руках, а жилец принялся толкаться изнутри, отдаваясь в ладони. Поражения он явно не признал. Ничего, огненный подснежник когда-то тоже бился в контейнере. Долетался, дружок.

Я размял занемевшие пальцы и оглядел себя. Руки в царапинах, рубаха располосована, за шиворотом земля, в волосах листья. Сборщик года, принимайте.

— Неплохо, — в голосе Тэлмира, дрожавшего маревом у края гряды, слышалась усмешка. — С такими всегда больше всего возни.

Сосуд под мышкой гудел, подрагивая и настраивая на рабочий лад. Неплохо то неплохо, но дела еще не закончены. Я повернулся к дальнему концу гряды.

Венценосный жизни рос там, невысокий, с короной медового отлива. Гудящий сосуд я оставил на дорожке, а пустой подтащил поближе и откинул крышку. К цветку подходил во всеоружии, приготовив нити и держа нож под рукой. После летуна я был готов ко всему. Поэтому зашёл со стороны пустой борозды, оставив другие грядки в стороне. Что умеет этот? Вряд ли тоже взлетит, но вот оживить землю или позвать на подмогу куст — вполне? Но пока что ничего не происходило, и я без проблем подбирался ближе.

Шагах в пяти от цветка меня накрыло теплом. Оно мягко разлилось по телу, как в постели, из которой можно не вставать. Царапины перестали саднить, плечи опустились, пальцы расслабились и разжались, а впервые за весь день я разглядел, какое тут, оказывается, солнце. Яркое, теплое, правильное.

Воздух стал пьянить. Тепло от земли манило, поэтому я сел между грядок, отставив сосуд в сторону. Потом даже прилёг на почему-то донельзя мягкую траву, чтобы удобнее было смотреть в небо. Голубое, чистое, ни облачка, ведь они все внизу, под островом.

Полежал пять минут… И на этом хватит.

Неплохая попытка, но против меня абсолютно бесполезная. Слишком долго я закалял свою волю, чтобы попасться на такие уловки.

Поднялся на ноги, отряхнул штаны от земли и вновь взял в руки сосуд. Больше ничем меня не удивишь?

Венценосный жизни остался на месте, не звенел и даже упираться не стал. Медовая корона качнулась мне навстречу, приветливо, как старому знакомому. Рассыпчатая земля легко поддалась рукам. Подкопав ком, я вынул его целиком, с корнями, уложил во второй сосуд и закрыл крышкой. Узоры налились янтарным светом без всякой дрожи. Кажется, жилец и в контейнере пребывал в отличном настроении.

Оба сосуда улетели в пространственное кольцо, после чего я вернулся обратно ко входу в сад.

У белой арки дрожало знакомое марево.

— Нашел, что хотел, Фальк? — встретил меня Тэлмир.

— Да, и с избытком, — честно ответил я. — Спасибо за сад, Тэлмир. И за сосуды. Письмо при мне. Найду, кому передать, отдам в руки, как обещал.

— Слово твоё я помню, — в голосе старика теплилась улыбка. — Рад, что первоцветы снова кому-то пригодятся. Возвращайся, Фальк. Но надеюсь, ты еще найдешь время, чтобы навестить старика.

Вероятно найду. Вопросов к духу у меня накопилось на неделю разговоров, да и вернутся в этот сад, запасшись контейнерами впрок, однозначно стоит. Так что наговоримся в следующий раз.

Марево проводило меня через парк до самой площадки и остановилось у края портала. Кивнул старику на прощание, затем шагнул в светящийся узор.

Вспышка.

Темнота. После солнца над островом хоть глаз выколи. Кольцо воплощения полыхнуло под ногами и погасло. Когда я собрал каплю света, зал под площадью Кхэллиса проступил из черноты: мозаика, пустые полки, бочки, обломки постамента в центре. Судя по всему, экстракт ночного зрения выдохся ещё на острове, иначе бы проблем с освещением у меня не возникло.

Первым делом кулон.

Он так и сидел в гнезде с откинутой крышкой, где я оставил его перед переносом. Вынимать ключ пока не стоило, ему предстояла ещё одна работа на старом месте.

Кое-какой вопрос следовало решить сейчас, пока не поленился. Прихожих вроде этой у города много, все запирать бессмысленно, да и где их искать, известно одному Тэлмиру. Но во первых, в этой уже кто-то был, а во вторых, я дважды прогремел о ней скрежетом на весь Кхэллис. По миру раскидано порядочно ключей. И хоть и небольшая, но вероятность того, что однажды чей-нибудь кулон приведёт нового хозяина прямиком сюда, существовала. А делиться подснежниками я не собираюсь. Значит, цепь нужно испортить, чтобы даже с кулоном портал было не запустить.

Пустив на зеркальце слабый луч света второй грани, я проследил за первым зайчиком. Он лёг на вставку, с которой начинался весь каскад. Не будет ее, замолчит и зал.

С ближней полки удалось собрать добрый ком пыли, слежавшейся в войлок. Я плюнул, замешал пасту благородного серого цвета и замазал вставку целиком, захватив края. Сверху добавил сухой пыли. На полированном камне она держаться не хотела, пришлось втирать как следует. Пятно виднелось, но с лестницы смотрелось старой грязью, а вблизи походило на стекляшку, которую никто не станет трогать.

Теперь сокровищница небесного города заперто на плевок. Великие мастера древности, искренне надеюсь, что вам сверху не видно.

Теперь проверка. Собрав луч поплотнее, я снова навёл его на зеркальце. Зайчик прыгнул на стену, лёг на моё пятно и там и остался. Цепь молчала. Светопреставление не началось.

Я поводил лучом туда-сюда и подправил угол, как в первый раз, но дальше первой вставки не появилось ни единого отражения. Для верности посветил на пятно напрямую, в обход гнезда. Зайчик тонул в грязи, а каскад даже не вздрагивал.

Через этот вход теперь хрен кто войдёт. Красота. Теперь чтобы открыть замок, мало ключа. Нужно ещё догадаться отскрести одну грязную стекляшку на мозаике.

Кулон я вынул из гнезда, защёлкнул и повесил на шею под рубаху. Можно уходить.

Перед выходом я погасил каплю света и достал из кольца свежий флакон экстракта ночного зрения. Выпил залпом. Глаза резануло песком, пришлось пару минут простоять зажмурившись, пока темнота не налилась серым и не проступили ступени.

Два больших шага вверх, и я снова стоял в выметенном зале, у ниши с каменной розеткой. Нажал. Тяги заскрипели, плита поползла на место, и скрежет, знакомый до зубовного нытья, прокатился по мёртвому городу. Второй раз за вылазку. Я поморщился: если в Кхэллисе есть хоть одна живая душа, расписание моих перемещений она уже выучила наизусть.

Нити воли легли кольцом, как на входе. После скрежета тишина уплотнилась, аж в ушах зазвенело. Я быстро пересёк зал с колоннами и на всякий случай придержал шаг на пороге. Нить прошлась по темноте впереди, никого не зацепила. Я вышел на ступени.

В ночном зрении площадь от колоннад до высохшего фонтана лежала тихая и серая. Спускаясь, я прикидывал дорогу. Сначала вдоль колоннады к лазу, затем через завал к расщелине, за которой ждет барс и начинается дорога домой. Несмотря на то, что смерть я так и не нашел, вылазку можно было назвать успешн…

Чёрный росчерк мелькнул на самом краю зрения, со стороны домов у площади.

Нить воли сама вскинулась барьером раньше любой мысли. Удар, и чёрная стрела рассыпалась о преграду, не долетев до меня ладони. Ясно, ничего еще не закончилось.

Мой взгляд уже переметнулся туда, откуда прилетела атака.

Шагах в ста, на границе серой мути, в тёмном проёме второго яруса стояла фигура в плаще. И если я не ошибаюсь, то это был тот самый искатель, которого я заметил почти сразу после входа в город.

Как я и думал, скрежет привлек к себе внимание. Осталось только узнать, насколько далеко этот неизвестный готов зайти.

Глава 18

Ответ прилетел раньше вопроса. Новый чёрный росчерк сорвался из проёма, и нить воли встретила его барьером уже на бегу.

Да, на бегу. Стоять столбом под обстрелом я не собирался. Можно было уйти за колоннаду и переждать, пока новоприбывший выдохнется, ведь его стрелы мой барьер держал без натуги. Только за это время стрелок нырнёт в свои дворы, и ищи его потом по всему Кхэллису. Нет уж. Побеседуем.