Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 37

Врать старику, который вот-вот заплатит, я не стал.

— Я возьму письмо, — сказал я. — Но скажу честно. Давно скрываюсь и не знаю, где теперь дом и кто его возглавляет. Обещаю одно. Если найду, кому его передать, передам в руки. До тех пор оно будет при мне, а не в тайнике.

— Этого достаточно, — Тэлмир наклонил голову.

Я и ответить не успел.

В сопряжение хлынуло тепло. Мягкое, густое, оно широким потоком падало в озеро силы. Вода поднималась, берега поддавались и отползали, а цвета становились будто бы глубже. Но не успел я распробовать ощущение как следует, а поток уже оборвался, в то время как силуэт Тэлмира слегка побледнел.

— Всё, — сказал он. — Больше отдать не могу.

Нырнув внутрь, к сопряжению, я увидел широкое озеро с обновленными берегами. Деревья стихий отодвигались вместе с ростом водоема, так что сила не заливала стволы. Но меня волновало однозначно не это.

Шестая ступень.

За один разговор. Озеро раздалось едва ли не вдвое. Жаль только, поток оборвался на самом вкусном месте. Да и жалеть тут стоило скорее Тэлмира, чей голос под конец звучал заметно тише. Торговаться за добавку я даже не пытался. Грех жаловаться старику, который только что заплатил ступень единения за согласие подержать у себя конверт.

Внезапно темнота вокруг дрогнула и начала исчезать. Солнце ударило по глазам, под подошвами снова появилась дорожка, а впереди белела беседка со статуей. По ощущениям, снаружи прошла пара секунд, не больше. Первым делом я вернул нить воли на белую точку в сопряжении.

— Письмо.

Голос прозвучал рядом, уже обычный, из воздуха. Справа от меня стояло марево, едва заметное на солнце, как дрожь над раскалённым камнем, и в этой дрожи угадывался чей-то силуэт.

Спустя мгновение прямо в воздухе материализовался небольшой футляр, который упал мне в руки. Запечатан он был тёмным сургучом с оттиском распахнутого крыла. Печать дома Аэрин, надо полагать. Трогать её я не собирался, письмо не моё, любопытство перетопчется. Футляр отправился в пространственное кольцо, к рудам и кисету.

— Пойдём, — марево качнулось в сторону дорожки. — Покажу то немногое, что осталось от города. Думаю, тебе кое-что приглянется.

Пошли мы неспешно, как и подобает со стариком, пусть даже бесплотным. По дороге Тэлмир кивал на уцелевшее, на белую ротонду над заросшим прудом да длинное низкое здание, где, по его словам, соседи со всей улицы собирались за вечерним столом. Говорил он спокойно, по-хозяйски, словно стол накроют уже к вечеру. Слушать такое, глядя на пустые окна, было странновато.

Парк кончился быстро, и за последними деревьями дорожка вывела на открытое пространство. Там я увидел город, точнее, то место, где он теперь обрывался.

Вперёд рядами тянулись фундаменты и обломки колонн, обрываясь на одной линии, чистым срезом. За срезом ничего: пустота, облака да торчащие из края острова ломаные плиты.

— Десятая часть, — сказал Тэлмир. — Столько осталось от Эйлантара. Уцелел лишь парк да несколько построек. Остальное ушло вниз.

— Вместе со всем, что в нём было, — вздохнул я. Девять десятых города, с центром впридачу. Мастерские и хранилища, дома Высших с артефактами, за любой из которых внизу вырезали бы полгорода. Всё это добро бог знает сколько лет назад ухнуло с небес, и даже помахать вслед было некому.

— Вместе со всем, — согласился смотритель, больше к этому не возвращаясь.

Почему город рухнул, я спрашивать не стал. По тому, как сухо Тэлмир отсчитал утрату, было ясно, что эту дверь гостям не открывают. Зато на вопросы попроще старик отвечал охотно.

— На чём вообще держится остров?

— На воплощениях воздуха. Они носил Эйлантар задолго до моего рождения и будет носить после.

— А снизу его видно? Про город в небе я ни разу не слышал.

— И не услышишь. Снизу остров прикрывают маскирующие воплощения света, поэтому для того, кто смотрит из ваших земель, здесь пустое небо.

— А деревья? У вас тут зима хотя бы бывает? А то будто теплый пол провели, от почвы аж веет теплом.

— Земля Эйлантара и есть его главное богатство, — в голосе смотрителя прорезалась гордость, какой не было даже в рассказе о городе. — Во первых она прекрасно копит тепло и медленно отдаёт его. Зимы здесь не бывает вовсе. А во-вторых, воткни в эту землю один черенок лопаты, и к весне соберёшь урожай лопат.

— Ладно, — я ещё раз окинул взглядом срез города и отвернулся. — Девять десятых внизу. А из оставшейся части хоть что-то ценное уцелело? Кроме парка и твоей приятной компании.

— Уцелело, — ответил Тэлмир, и мне почудилась в его голосе улыбка. — Сад первоцветов. Идём, он как раз по дороге.

За белой аркой, вросшей в живую изгородь, открылся сад, который я почуял раньше, чем увидел.

Стихии. Со всех сторон. Ледяное дерево в сопряжении тряхнуло кроной, воздушный росток распушился, белый потянулся листьями, правда вот чёрное деревце смерти даже не шелохнулось. Столько разной силы в одном месте… Необычно. Что за первоцветы такие?

За аркой вдаль уходили обычные огородные грядки с тёмной тёплой землёй, ряд за рядом. Только вместо ботвы на них сидело такое, от чего любой сборщик Деймора поседел бы на месте. Прямо у дорожки куст с сизыми листьями переставлял корни, перебираясь с края к середине, как курица, выбирающая место поудобнее. Дальше над кронами деревец порхало что-то мохнатое, серебристое, время от времени присаживаясь на ветку подзарядиться.

Присмотревшись к самим цветам, я направил нить воли к ближней грядке. Она зацепила знакомый до мелочей отклик, силу, вросшую в само растение. Точно такой же я месяцами ловил под трёхметровым снегом Нижних земель.

— Да это же подснежники⁈

— Может и подснежники, — согласился Тэлмир. — Не знаю как их сейчас называют.

Ближняя грядка светилась изнутри, каждый цветок своим оттенком, и среди них не было ни одного простого. Пробуждённые тут явно ходили в сорняках. Вон те, перекрученные, со стеблями в спираль и бутонами невозможных форм, — искажённые. Внизу за один такой выкладывают дюжину кристаллов. За искажённый Цветок Слёз Ариэлла когда-то пообещала «абсолютно что угодно» и поставила на уши целый город. Тут их росло грядок пять.

За ними, на отдельной приподнятой гряде, стояли цветы с плотными коронами лепестков. Сила вокруг лежала таким густым слоем, что нить воли вязла, как в киселе.

Венценосные. Те, о которых ходят одни легенды, ведь даже Ариэлла в своё время не поверила бы, что кто-то отыщет венценосную травку. Здесь они росли на грядке. Как редиска.

За одну такую грядку, думаю, внизу началась бы война одновременно у людей и элариев. Здесь же цветы покачивались на тёплом ветру, даже не подозревая о том, какая охота за ними ведется. А единственной охраной при них числился вежливый старик без тела.

— Тэлмир, — голос у меня слегка сел. — А можно ли мне… забрать отсюда пару растений?

Сердце предвкушающе забилось. Если старик согласится, то моя вылазка окупится в десятки, если не сотни раз.

А вот согласится ли он… Это хороший вопрос.

Глава 17

— Можно, — я даже не сразу понял, что именно сказал дух. Так просто?!!! — Хоть все. Первоцветы отсюда больше никому не нужны — некому их собирать.

— Это… — на мгновение я сбился с мысли. — Это отличные новости! Можете мне поверить, зазря ваши подсн… Первоцветы не пропадут!

— Беда лишь в том, что сосудов для первоцветов осталось два, — легко улыбнулся Тэлмир. — Если у тебя нет с собой сосудов, то сейчас ты просто больше не унесешь.

Вероятно, речь шла про контейнеры для подснежников. Естественно, с собой у меня таких не имелось. Крайне жаль.

Два. Из всего этого изобилия, целых и жалких два. Жаба внутри было взвыла. но я тут же ее задушил.

Это не просто два — это целых два венценосных подснежника! И еще сад впридачу, куда я могу вернуться позже, уже с достаточным количеством контейнеров. Грех жаловаться.

— Первый вопрос тогда сразу. Подснежники стихии смерти у вас тут есть?