Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 34

Красиво до неприличия. Наверху дохлый город с оплавленными углами и крошевом костей под ногами, а тут хоть приёмы устраивай. Сколько же лет какой-то мастер провёл в этой яме, выкладывая плитку за плиткой?

В дальнем конце вдоль стены тянулись каменные полки, рядом стояло несколько бочек. На полу темнела горка обломков.

Деревце смерти в сопряжении не шевельнулось ни на волос. Стихии, ради которой я сюда ехал, в зале вовсе не оказалось. Досадно, но ладно. С пустыми руками я всё равно не уйду. Или…

Полки встретили меня пылью, толстой и слежавшейся, как войлок.

Бочки оказались пусты. По очереди осветив каждую, я увидел лишь дно со стенками, у двух были сдвинуты крышки. Внутри ничего, даже запаха.

Зато на полках под пылью проступали чистые круги и прямоугольники там, где когда-то что-то стояло. Их тоже припорошило, но тонко, самым верхним слоем. Да и от лестницы к полкам, если приглядеться, тянулась старая натоптанная тропа, затянутая той же тонкой плёнкой.

Печально.

Пыль копится веками, поэтому вещи должны были простоять здесь очень долго после войны, чтобы под ними остались чистые пятна, пока вокруг ложился первый слой. Потом их забрали, а на сами следы вновь успело насыпать своё. Вероятно, случилось это давно, может, сотню лет назад или раньше.

Вот тебе и нетронутая комната. Кто-то дошёл сюда до меня, выгреб всё подчистую, аккуратно закрыв за собой дверь. Остались только стены, которые с собой не унесёшь. Да и добирались сюда, видно, единицы, пока остальные бродили наверху со своими стрелками и углём.

Мазнув пальцем по чистому пятну на полке, я ощутил лишь гладкий холодный камень. Даже крошки не осталось.

Вторая эларийская сокровищница в моей коллекции снова оказалась пустой. В Тарнисе, в точно такой же обчищенной, Тобиас до последнего верил, что найдет какой-то тайник, но не справился. Здесь же было тоже самое.

Только там, в подземном городе, этот случай сразу забылся после встречи с таинственным духом, но а сейчас…

Нить воли в последний раз прошила полки, стены за ними и весь пол, пройдя от бочек до самого центра. Ничего.

Что ж. Пора подниматься.

Я уже повернулся к лестнице, но напоследок повёл каплю света вдоль стены. Когда ещё доведётся посмотреть на такую работу? Повёл и завис.

Узор только издали казался украшением. Вблизи завитки складывались в цепочки, которые тянулись к полуколоннам, обегали их по спирали и ныряли под купол. Глаз шёл за ними сам, бросить на середине не получалось. Я вёл свет дальше, наблюдая, как следом по залу бегут десятки солнечных зайчиков от гладких вставок. Они скакали по стенам и сапогам, гасли за спиной, вспыхивали впереди. Зал будто шевелился вокруг, живой и переливчатый.

Погоди-ка.

Зачем в запертом подземном зале столько зеркальных элементов? Для кого им тут блестеть? Да и если присмотреться, расположены они вовсе не где попало. Я ещё раз повёл каплю по кругу. Точно. Вставки тянутся цепочками с равными промежутками, как заклёпки по шву. В отличие от остального, довольно хаотичного узора.

Думал над этой странностью я долго. Ходил по кругу, осматривал узоры. И уже собирался было махнуть рукой, как взгляд зацепился за круглое углубление в стене, размером с крупную монету, посреди самой густой россыпи блестящих вставок. Пустое. Мозаика вокруг него закручивалась кольцами, как вода над сливом. Чем оно меня так зацепило? Ямка и ямка, может, выпал кусок за столько лет…

Поднеся свет ближе, я сощурился. Вставки вокруг впадинки били отражениями в глаза, аж слеза пошла.

Отражениями…

Отражается! Я не верю в такую удачу, но у меня же как раз имеется одно зеркало!

Цепочку я снял через голову. Крошечное зеркальце со дна костяной ямы в Нижних землях, я в него свои глаза проверял чаще, чем иной модник причёску. Кулон лёг в выемку корпусом, и дожимать даже не пришлось.

Он вошёл как влитой, без люфта и перекоса. Я поддел крышку, и та откинулась с привычным щелчком. Зеркальце смотрело в зал. Будто под него это гнездо и вытачивали.Идеально!

Совпадение из тех, от которых чешется затылок. Про кулон потом. Сейчас есть вопрос поинтереснее.

Я отступил на шаг и приготовился к чему-нибудь. К скрежету, как наверху, или к свечению.

Вот только все вокруг молчало. Зеркальце тускло поблёскивало в гнезде, и на этом всё, полная тишина.

Хорошо. Думаем. Слишком идеально подходит паз, а значит, надо не просто вложить в него кулон. Вероятно, надо посветить?

Следующие минут десять я гонял каплю света, как мальчишка солнечного зайчика. Уменьшал до искры, раздувал до размера головы и подносил вплотную к зеркальцу.

Потом менял угол, заходя к гнезду с другой стороны. Зайчики носились по мозаике целыми выводками, вставки перемигивались. Красота, только толку от неё ноль, зал молчал. Под конец светить заставляло уже чистое упрямство.

Даже ободок корпуса я понажимал, проверяя, до конца ли село зеркальце. Село как надо, тут претензий не было.

Может, дело в самом свете? Чем эларии освещали свои залы до войны, я понятия не имел. Вдруг их светильники горели иначе, другой стихией или цветом, отчего моя белёсая капля для здешних задумок попросту не годится? Проверить это было нечем, поэтому мысль отправилась в стопку бесполезных.

Обидно. Загадка вроде вот она, и решение почти на ладони. Зеркало в гнезде, свет подан, а ответ не складывался. Чего-то в этой связке не хватало, и я, хоть убей, не видел чего.

Опустив каплю, я огляделся без цели, в попытках зацепиться взглядом за что нибудь еще. И к моему удивлению, это получилось.

Горка обломков. Та самая, на которую я махнул рукой ещё с лестницы, лежала посреди зала, вдали от стены и полок. Пройдясь вокруг, я убедился, что до стен во все стороны одинаково. Мусор так аккуратно не падает. Или мне уже мерещится умысел в каждом здешнем камне?

Присев, я поворошил обломки. Все они откололись от одного камня с полированными боками, а самый крупный сохранил дугу круглого основания. Пара кусков даже сошлась друг с другом.

Вероятно, это был постамент. Стоял посреди зала, высотой примерно по пояс, и на нём что-то располагалось. Что-то, что потом сбили или унесли вместе с верхушкой, а сами обломки гости бросили, и вот они сейчас передо мной.

И если в зале, где каждая вторая плитка работает зеркалом, в самом центре что-то стояло… Источник света? Какой-нибудь их светильник, бивший прямо в ключевой элемент и запускавший всю эту карусель?

Что ж, буду верить что, гости выгребли не только полки, а прихватили и сердце зала, оставив меня гадать, что тут светило и как. Потому что в таком случае я уже близок к разгадке. А если нет… Не буду об этом думать.

Благо свой светильник у меня имеется.

Поднявшись, я встал вплотную к обломкам, в самый центр.

Маленькая капля света для такого дела не годилась, нужно было что-то помощнее. Для начала стоит попробовать направленный поток. Условный луч или какой-нибудь недолазер.

Сказано — сделано.

Вторая грань, конечно, уменьшает возможности для оперирования со стихией, но кое-как луч собрался. Рыхлый, с палец толщиной, но всё же луч. Понеслась.

Луч упёрся в кулон. От зеркальца отскочил бледный зайчик, замерев на мозаике в паре пальцев от ближайшей блестящей вставки. Я подождал, но зайчик висел на стене и нагло ничего не делал.

Да чтоб тебя. Ну же!

Выжав из луча всю яркость, я повёл его на волос в сторону. Потом ещё на волос.

И тут зал вспыхнул.

Зайчик прыгнул на еще одну зеркальную вставку, оттуда на соседнюю, через купол, вниз, снова вверх. Отражения множились быстрее, чем я успевал моргать, свет скакал по их цепочкам, как искра по сухой траве.

Идеально. Каждый отражающий элемент стоял точно там, куда прыгал зайчик с предыдущего. И с каждым разом света становилось больше. Сильно больше, чем я давал!

Откуда, за счёт чего⁈ Мой рыхлый лучик такого каскада не устроил бы при всём желании. Зал сам усиливал его на каждом прыжке, и как это работает я пока не понимал.