Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 28

Благо воля держала надежно, и можно было не опасаться того, что опора не выдержит.

Добравшись до камня, первым делом перебрался на ту сторону, где не было трещины. Соваться в такой плотный поток стихии смерти с моей несчастной первой гранью — развлечение сомнительное. На такой близости простой головной болью не отделаешься — сразу что-нибудь сгниет да отвалится.

Вблизи руда оказалась ещё внушительнее, чем казалась нитью. Один, а точнее уже два округлых мохнатых камня, разделенных по центру трещиной. Размером каждый был с хороший арбуз.

Прижал себя волей к потолку, упёрся коленом в выступ, обхватил находку обеими руками и потянул. Камень не шелохнулся.

Ну это мы еще посмотрим.

Начал дергать активнее, и на третьем рывке камень подался, крякнул по линии трещины и развалился надвое прямо в руках. Вот только одна половина осталась у меня в «объятьях», а вторая полетела вниз. Точнее, попыталась.

Свободная нить обвила породу в последний момент, когда та уже было полностью скрылась в буре.

Святой Деймос! Чуть не отправил добычу на дно первым же движением.

Но не отправил. А значит работаем дальше. Тем более что было с чем.

Из свежих разломов стихией ударило гуще, чем из старой трещины. Голова тут же заболела, тело начало наполняться слабостью, и оперативно перехватив вторую половинку, я окутал себя барьером воли, после чего быстро втянул себя обратно в яму.

Там уже положил камни на пол, пережидая, пока самый насыщенный поток стихии кончится. И через пару минут, немного отдохнув, сунул оба камня под мышки и насвистывав незамысловатую мелодию под нос, двинулся обратно наверх.

Обратно ход показался вдвое короче. Я шёл вверх по наклону, с добычей под мышками, с каплей света над плечом вместо фонаря, и гонял в голове приятные мысли.

Если в глубине этого колодца имеются еще такие же экземпляры, до которых еще не успели добраться, то мне обязательно следует туда наведаться. И при этом речь идет даже не о деньгах — продавать свою находку я не собирался. Это, конечно, не стихийный источник, но сойдет. Как минимум пару граней, впитав в себя всю стихию из двух этих необычных «арбузов», я должен заиметь.

Тем временем впереди показались последние подпорки, и ход вывел меня обратно в дальнюю кладовую.

И я резко встал. А это что ещё за фрукт⁈

Посреди моей кладовой, буквально в трёх шагах от лаза, стоял эларий. Тёмное одеяние, капюшон, ткань закрывающая нижнюю половину лица. Судя по тому, как он тоже застыл, из чёрного зева лаза он никого не ждал. Из-под капюшона на меня таращились круглые от удивления глаза.

Нить метнулась по кладовой раньше, чем я успел додумать мысль, и в двух шагах правее гостя неожиданно для себя я обнаружил еще одного гостя. При этом гораздо более интересного, чем первого — глазами его было не различить.

Он стоял неподвижно, дыхание размеренное. Но главное — его надежно скрывал полог тьмы. Ну как «надежно». Против воли эти фокусы были бесполезны.

Причём первый, судя по реакции, о втором понятия не имел. Ни попытки подать знак, ни слова, да и расположение такое, словно второй просто следовал за первым, используя его как поводыря.

Ладно, что-то я долго думаю. Надо бы и отреагировать хоть как-то на встречу, да и оказать гостям достойный прием.

— Вы тут за этим? — спросил я и кинул первому один из «арбузов».

Кинул удобно, в грудь. Эларий поймал его чисто на одних рефлексах, обеими руками, и согнулся под весом. Вторую половину я швырнул правее, точно туда, где глаза видели пустоту.

Пустой угол камень тоже поймал.

Тьма стекла с рук ловца потоком. В углу проступил второй эларий, с рудой в обнимку и с таким лицом, будто камень прилетел ему не от меня, а от какого-то эларийского бога.

Больше я с ними играться не стал. Освободив руки, отправил два ножа в полет — бросок был простейший, и даже воля тут была не нужна. Конец наступил, даже не успев начаться.

Оба осели почти одновременно, а обе половины руды я снял с чужих рук нитями, мягко опустив на пол. Нечего добро ронять.

В кладовой стало тихо. Только наверху, в жилой части, гремел посудой ни о чём не подозревающий Нейрас.

Итак, теперь осталось самое интересное. Понять, кто это такие, кто их послал, и вообще, почему приперлось сразу двое в один момент. И если раньше мне для этого потребовались бы живые языки, то теперь…

Мой предвкушающий взгляд упал на фонящие смертью камни. Теперь у меня не будет никаких проблем с добычей сведений у мёртвых.

Глава 13

Наверху стихло. Нейрас отгремел посудой и угомонился. В кладовой остались я, два остывающих тела и две половины руды на полу.

Тела подождут, им спешить уже некуда. А вот руда ждать не станет.

Из свежих разломов сочилась стихия. Дымные струйки поднимались над рудой, расползались по кладовой и таяли на полпути к потолку. Пока камень висел в кратере, его подпитывала Буря, но эту лавочку я сегодня прикрыл своими руками. Теперь запас конечен, а значит каждая растаявшая струйка уносила кусочек моего несостоявшегося роста.

Зато из половинок льется даже сильнее, чем из колонны смерти в Тарнисе, и работы хватит на всю ночь с лихвой, так что рассиживаться некогда.

Подтянув нитями обе половины, я сел у стены и пристроил первую на колени разломом к себе. Камень был тяжёлый, ноздреватый. Чёрный мох по бокам вяло подрагивал, как трава на последнем издыхании. Ну что, приступим.

Нырнул к сопряжению.

Озеро лежало спокойное, четыре оттенка воды лениво перемешивались у берегов. У дальней кромки стоял ледяной гигант, а рядом тянулось серебристое деревце воздуха. Белый росток света привычно сиял изнутри, не бросая тени. У самого берега торчала тонкая тёмная ветка, глянцевая, в смоляном отливе. Самый хилый из моих жильцов.

Ничего, дружок. Сегодня твоя ночь.

Первая нить воли, как всегда, держала белую точку в сопряжении, вторая ушла наружу, в разлом камня. Третья с четвёртой легли кольцами вокруг озера, готовясь фильтровать плотный поток стихии.

Потянул.

Смерть пошла плотно и тягуче, разгоняясь с каждой секундой.

Первый глоток стихии разошёлся по воде мутной кляксой. Мутной и широкой — зачерпнул слегка больше, чем следовало. Сопряжение сдавило изнутри, так что пришлось еще чуть уменьшить поток, и дальше уже все пошло без заминок.

Нить воли перетаскивала струю за струёй, и тёмный слой у кромки понемногу густел. Ледяное дерево подёрнулось изморозью у корней, воздушное свернуло листья в трубочки.

А вот в самом озере изменения проходили гораздо интереснее. Тёмный слой у берега начал насыщаться, росток на глазах наливался и толстел; у корня проклюнулись аж два побега. Вода вокруг темнела, набирая благородные черные цвета.

Вторую грань я проскочил с ходу, даже не притормозив. Ветка выдала новый побег и потянулась дальше настолько быстро, будто где-то сверху её ждали дела поважнее. Ещё через пару часов очередной ручеёк улёгся в воду, и сопряжение дрогнуло второй раз, глубже и основательнее.

Вот и третья.

Росток вытянулся в глянцевое деревце мне по пояс, с чёрной кроной, вода рядом с которой была настолько вязкой и густой, что скорее напоминала нефть.

Вынырнул наружу перевести дух. Пальцы дрожали, в животе выло. Но это все мелочи, по сравнению с главным неприятным моментом. Мох высох и посерел, а сам камень больше ничем не фонил. Осталась просто пористая болванка, только очень тяжёлая. Высосал досуха.

Обычному единённому такой скачок за ночь не светил бы и после долгих лет работы, а у меня на него ушло полночи. Удивляться себе я запретил ещё в Тарнисе. Тогда грешил на хистиций, но прав был или нет, до сих пор не выяснил. Как бы то ни было, аномалия на месте и работает исправно, так что пользуемся.

Отложив пустую половину, я позволил себе передышку и размял ноги, прислушиваясь к дому. Тихо, только сквозняк из лаза шевелил пыль на полу. Мои гости лежали где упали: один посреди кладовой, второй в углу, оба смирные, как примерные постояльцы. Живот напомнил о себе протяжным воем.