Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 27

— Нет, — Дэйрен всё-таки поднял глаза. — Всё ровно наоборот.

— Не понял.

— В слухи Марфы поверили и другие. Когда я пришёл в контору, дом уже покупали. Точнее, были в самой середине сделки. Подписи ещё не стояли, поэтому я попытался перекупить сделку.

— И чем всё кончилось?

— Дом ушёл за пятьдесят кристаллов.

Глава Тайри остановился так резко, что ведомость спланировала со стола на пол. Поднимать её никто не стал.

— Повтори сумму.

— Пятьдесят. Мы поднимали по очереди, ставку за ставкой. Я дошёл до тридцати пяти и вышел, посчитав, что риск не стоит большего. Они же ответили полусотней.

— Покупатели знали, с кем торгуются?

— Узнали. Прежде чем уйти, я назвал дом, — Дэйрен помолчал. — Их это не смутило. Да и сами посудите. Полсотни кристаллов за развалину, которую контора годами не могла спихнуть за пять. Такие деньги за просто так не выкладывают. Там что-то есть.

— Проклятье, — глава вернулся к столу, замедлив шаг. — Слухи, выходят, не врали… И ты всё это время молчал?

— После сорванной сделки докладывать было не о чем, — ровно ответил Дэйрен.

— Чужие полсотни кристаллов, выложенные за наш интерес, по-твоему, пустое место? — глава махнул рукой. — Ладно, говори, кто купил.

— Нейрас.

— Тот самый старик, который на старости лет внезапно прозрел?

— Да, верно. Еще с ним был какой-то молодой эларий, но кто это — понятия не имею. Сначала подумал, что слуга, но отношения у них были вполне равные.

— Ладно, внезапное прозрение Нейраса неприятно, но не смертельно,— глава побарабанил пальцами по столу и упёрся в него ладонями. — Значит, выясни, кто стоит за этой покупкой. Кто этот второй эларий. Действуй аккуратно, без шума. Если там какой-то сильный дом, так и быть, мы не станем воевать из-за бабкиных сказок. Но если это не так, тогда отправь к ним в гости толкового элария. Пусть узнает, что они там нашли, и при возможности выкрадет это.

Дэйрен безропотно склонил голову и удалился. Эларий у него на примете уже был.

Ещё через день, под вечер, я вернулся с торга в дом у старого спуска. Я ещё не успел снять пластину оценщика, как из подвальной двери высунулся один из бывших рабов. Пыльный по самые брови, в робе, побелевшей от каменной крошки.

— Господин… — он замялся. — Там это, докопались мы.

— До чего докопались?

— Ну как сказать, — работник поскрёб затылок, оставив на нём светлую полосу. — Яма там.

— Яма? — непонимающе повторил я. — Вы, считай, яму и копали. Что не так?

— Не такая яма, господин. Большая. Камень кончился, и дальше пусто. И светится оттуда.

Уже теплее, но всё еще ничего не понятно.

— А глубокая хоть, эта ваша яма?

— Не знаю, — развел мужчина руками. — Выглядит глубокой — голова кружится. Мы камень кинули, но звука не услышали. Да и марево это светящееся в яме гудит, не поймешь, упало там что или нет.

— Марево? Ты хочешь сказать, что вы докопались до бури?

— Очень похоже на то, но я не разу ни слышал о том, чтобы буря в подземных пещерах была, — похоже, в особенности этого города людей-рабов никто не посвящал. — Поэтому не уверен. Мы туда глубже соваться не стали, да и некуда считай — внизу только пустота.

Осторожные, целее будут. Копали они круглыми сутками, сменяя друг друга по сменам, прерываясь только на сон, отдых и еду. Но справедливости ради, особо я не зверствовал, да и за работой вообще не следил от слова совсем. Никаких ни сроков, ни норм — копай сколько хочешь, устал — отдохни.

Но даже так, люди заслужили качественный отдых.

— Молодцы. Всем наверх, ужинать и отдыхать. Передай остальным, что на ближайшее время вы свободны. Да и осколков вам накину за хорошую работу. Вниз до моего слова никому не соваться.

— Это мы с радостью, — искренне сказал работник и, загрохотав сапогами по лестнице, пошёл собирать своих.

Я дождался, пока последний из смены поднимется в жилую часть, прихватил из кладовой фонарь и пошёл вниз один. Ход оказался длиннее, чем помнился по одной из моих прошлых проверок. Он шёл под уклон, позволяя свободно выпрямиться, а через каждые несколько шагов его держали подпорки. Стены покрывали частые отметины кайл.

Дорога всё тянулась, воздух холодел, под уклоном тянуло сквозняком. Потом фонарь стал лишним.

Впереди разгоралось свечение.

Последние метры хода вели уже в сплошное сизое зарево. Сбавив шаг, я подошёл к пролому и остановился на самом краю.

Пол кончился, дальше было пусто.

Работник ничего не приврал, только масштаба не передал. Ход выходил в пустоту над огромной чашей. Под ногами раскинулась яма с метр в диаметре, в которой открывалась пропасть. Пропасть, заполненная знакомым маревом, из-за которого угадать примерное расстояние до дна было абсолютно невозможно. До самого марева было рукой подать, дай бог метр, но что-то мне подсказывает, что пол находился сильно и сильно глубже.

Лег на живот, чтобы осмотреться по сторонам, однако стен видно не было. Похоже, мы выкопались в тот самый кратер, который показывал мне Нейрас, только с какой-то другой стороны. А главное — я даже не представлял, что он настолько большой.

Так, стоп. Это, всё, конечно, крайне интересно и неожиданно, но я то шёл сюда совсем не за этим. Нить скользнула из сознания, уходя в яму, вдоль свода, откуда тянуло стихией смерти. Здесь уже эманации были яркими, не на грани различимого — их источник был где-то рядом. А значит, загадка дома разрешится прямо сейчас.

И скажу честно, я ждал источника. Но теперь я понимал, что вряд ли это окажется он.

Буквально несколько секунд, и нить нашарила метрах в двенадцати от моей ямы, прямо на каменном своде, сильно выделяющийся камень.

Здоровенный, пористый, покрытый странным черным мхом, который колыхался словно живой.

Нить воли обежала его кругом, наткнувшись на знакомый барьер, каким огорожена всякая руда Бури. Вот только я ожидал встретить серьезное сопротивление, а его не оказалось вовсе, будто я наткнулся на пустышку.

Но не успел я удивиться такой аномалии, как ответ нашелся сам собой — камень был поврежден.

С одного бока темнела старая трещина, и из неё дымной струйкой без единого порыва вытекала стихии смерти, расползаясь по всему окружающему пространству едва заметной дымкой. Что ж, вот и причина всем легендам. Месяцы головных болей, сменных хозяев и дурной славы.

И пока что я не особо понимал, как мне на это реагировать.

С одной стороны, находка была значительно хуже потенциального стихийного источника. Но с другой…

Это была не просто руда бури — это была поврежденная руда. Именно поэтому она фонила стихией, в то время как обычные камни никак не почувствовать.

Однако все виденные мною породы истекли бы за пару дней, и то в лучшем случае. Эта же держалась…. Месяцы? Годы?

В любом случае, аномально долгий срок. Почему?

Ну во-первых, потому что буря находится фактически вплотную, и руда имеет постоянный источник подпитки. А во-вторых…

Это руда просто невероятно, невозможно огромная! Да то, что стоит на втором этаже павильона руд, буквально мусор по сравнению с этим монстром! Боюсь представить, сколько бы стихийной силы могла хранить в себе порода, если бы не эта трещина. Хотя если бы не трещина, то никто бы никогда и не узнал об этом камешке.

Слишком уж удобное место он выбрал для своей счастливой жизни. Вряд-ли кто-то из шахтеров ползал по потолку огромной пещеры, одновременно с этим сопротивляясь воздействию бури. Именно поэтому находилась руда тут долго, и успела превратиться в то, что я сейчас вижу перед глазами.

Но в любом случае, это точно стоит забрать. Глупо будет недооценивать ценность неожиданного подарка.

Фонарь отправился в пространственное кольцо. Затем две нити воли скользнули вниз, цепляясь за края ямы одним концом, и обвиваясь вокруг моего пояса другим.

Поехали!

Несмотря на то, что дорога была довольно короткой, адреналина в крови появилось немало. Все же в отличие от стен, за которые хоть немного можно зацепиться, здесь мне приходилось болтаться словно чайному пакетику, который очень-очень не хочет опускаться ниже, в чай.