Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 25

Древний эларий, Иллим, тогда, в молельне, назвал хистиций первосилой, стоящей над всеми стихиями сразу. И если предположить, что этот владеющий всеми стихиями Высший, владел на самом деле хистицием, то какая-то картинка начинает складываться. Вот только какая?

Вместо ответа получился ещё один вопрос в мою коллекцию.

Больше книжица ничего путного не рассказала, сколько я её ни тряс.

Я вернул предания на прежнее место и подвёл итог. Читать о Наследии бесполезно, спрашивать нельзя. Зато есть турнир, победителю которого дают прикоснуться к этой загадке. Можно своими руками потрогать то, о чём молчат даже книги, а заодно посмотреть изнутри, что эта штука делает с силой Высшего.

Такое пропускать нельзя. Значит, остался простой и любимый вопрос. Деньги.

Сумма приличная, спору нет, однако вполне подъемная.

Ну что ж, начнём копить.

В администрации торга мою просьбу встретили лёгким недоумением, которое постарались скрыть за вежливыми лицами. Молодой Высший без дома, желающий получить пластину оценщика, плохо вписывался в местную картину мира. Я назвал имя, Фальк, и на миг пустил в белки каплю холода. Голубой отсвет в глазах снял все вопросы быстрее любых бумаг, и меня отвели к экзаменатору.

Пожилой эларий с руками, сточенными камнем до серости, выставил на стол куски руды под тканью.

— Открываю камень, ты называешь стихию, — он взялся за край ткани. — Одна ошибка, и свободен.

Я склонялся над каждым камнем, щурился на трещины, водил пальцем вдоль прожилок, всячески изображая работу глазами. Тем временем нить продавливала слабые барьеры один за другим и докладывала содержимое.

— Огонь.

— Дальше, — ткань сползла со второго камня.

— Вода.

— Третий.

— Молния.

— Последний.

— Снова огонь, — я выдержал паузу для приличия. — Но еле живой, почти пустышка. Стихия есть, силы на донышке.

Экзаменатор повертел последний камень в руках, поскрёб ногтем крапинку у скола и коротко кивнул, после чего взялся за резец. Имя на новой белой пластине он вырезал при мне, знак за знаком. Резьба вышла такой свежей, что ещё цеплялась за пальцы.

Фальк.

— Пластину не теряй, — сказал он, подтолкнув её через стол. — Вторую не выдадут, придется снова сдавать экзамен.

Рядом с пожелтевшей пластиной Нейраса моя смотрелась первым снегом у мартовского сугроба. Ничего, желтизну еще наработаем.

Серебряную карту покупателя я приобрёл в тот же день на первом этаже павильона, дожидаться награды за заслуги не стал. Вложение окупилось за неделю.

Схема выстроилась простая. Утром я мимоходом проходил уличные ряды, где барьеры продавливались за три-четыре секунды, хотя среди артельной мелочи ловить было почти нечего. Дальше шёл павильон с камнями подороже. Нить перебирала варианты, я покупал руду и тут же ее перепродавал.

Теперь я говорил сам, и первые дни торговцев сбивала с толку эта перемена. Молчаливый спутник Нейраса, которого все успели списать в слуги, неожиданно вернулся в одиночку, да еще и в амплуа оценщика. А когда я начал день за днем проводить серии удачных покупок…

Былая слава Нейраса почти мгновенно перешла ко мне.

Вот только почти сразу нарисовалась проблемка. А точнее, сразу две.

Первое — ассортимент руд пополнялся значительно медленнее, чем я его пылесосил, из-за чего кристаллов мои похождения приносили не так много.

А второе… Через четыре дня у выхода из павильона меня перехватил эларий в белом, с биркой дома на поясе и заготовленной улыбкой.

— Господин Фальк! Мой дом следит за вашими успехами!

— Польщён, — отмахнулся я. Такое мне говорили уже далеко не первый раз.

— Дом готов предложить вам постоянное место. Оценщик такого уровня заслуживает достойного содержания, а не… — он повёл рукой в сторону торга, — случайных заработков.

— Вынужден отказаться. Меня и так всё устраивает.

— Дом мог бы обсудить условия…

— Нет.

Улыбка у посланца подвяла, однако поклонился он безупречно. Через два дня подошёл следующий, с другой биркой и голосом послаще. Ответ не изменился.

Так прошло чуть больше недели. По вечерам дома я вытряхивал из кисета дневную выручку и пересчитывал. Кристаллы редких стихий шли столбиками, обычные ложились горкой. Занятие было приятнейшее.

В удачный день выходило до пары сотен кристаллов, в пересчёте на обычные, в рядовой вдвое-втрое меньше. Лучшее с торга я уже снял, а новая руда поднималась из штреков с перерывами. Неплохо, но всё еще недостаточно.

Требовалось что-то покрупнее павильонных булыжников.

К середине второй недели меня встретили прямо у выхода из павильона.

Высший.

Крупица под нитью шевельнулась ещё на лестнице, а у дверей обнаружился и виновник: рослый эларий в сияющем белом, с гербами на груди и рукавах. Гербы я узнал сразу, насмотревшись на утреннего сопровождающего Нейраса и троицу со второго этажа. Дом Клос. И что им от меня надо?

— Господин Фальк, — эларий чуть склонил голову. — Ольгас, дом Клос. Поговорим? Здесь недалеко.

Хотел было уже отказать, однако неожиданно стало интересно, с какой стороны они будут подходить ко мне. Все же между ними и мной уже была связь, в лице Нейраса, да и есть вероятность что через меня они попытаются что-то поспрашивать о старике.

— Давайте, — согласился я.

Заведение нашлось в паре минут ходьбы от выхода с торга. За тяжёлой дверью нас встретил служитель, узнавший Ольгаса раньше, чем тот открыл рот. Внутри пахло льдом и чем-то ореховым. Из общего зала плыл гул голосов, смешанный со звоном чаш, а публика сидела сплошь в белом, без единого темного пятнышка.

Нас провели в отдельную комнату со стенами из тёсаного камня, где стояли стол на двоих и резная панель во всю дальнюю стену. Работа хорошая. Снежные барсы на охоте, каждый волосок выточен. Такие панели годами делают на заказ и вешают там, где их увидят нужные глаза.

Нить я пустил по комнате ещё с порога, по старой привычке. Камень вокруг шёл сплошным монолитом, однако за резной панелью змейка воли провалилась в пустоту. Ниша. И причем даже не пустая.

Хм. Ну-ну. Вот тебе и охота с барсами.

Сел я туда, куда предложили. Спиной к панели, разумеется, меня заботливо и усадили.

Еду Ольгас заказал сам, даже не заглянув в меню.

— Говорят, вы за все эти дни ни разу не ошиблись, — Ольгас отстранил служителя, разливая питьё по чашам сам. — Не припомню, когда мог видеть такое в последний раз.

— Какие ваши годы, — усмехнулся я. — Еще насмотритесь.

— Хотелось бы в это верить. Потому что оценщики вашего уровня — редкость.

— Не спорю, — не стал скромничать я. — И поэтому предпочитаю работать один, чтобы никто не мешал раскрытию моего таланта.

Улыбка Ольгаса стала на волос уже.

— Господин Фальк, — начал Ольгас, когда служитель принес очередной блюдо. — Мой дом ценит прямоту, поэтому скажу как есть. Мы всё знаем.

— Звучит внушительно, — я отпил из чаши. — Что именно всё?

— Вы появились из ниоткуда. Ни один дом из местных про вас не слышал, мы проверили. Проверили тщательно, — он сложил руки на столе. — При этом вы блестящий оценщик, каких торг много лет не видел. Поселились у Нейраса ровно тогда, когда Нейрас, двадцать лет бывший оценщиком весьма средним, внезапно прозрел и стал ставить рекорды. Продолжать?

— Продолжайте, у вас складно выходит.

— Все заслуги Нейраса — ваши, — Ольгас чуть подался вперёд. — Оценщиком были вы, старик служил ширмой. Вы увели у дома ценного работника нашими же руками. Красиво, признаю. Но дом Клос понёс ущерб, господин Фальк. Поэтому вы нам должны.

Сложено было аккуратно, факт к факту, и почти всё по делу. Оценщиком действительно был я, старик действительно прикрывал мою работу. Спорить с этой версией я не собирался, тем более не надо было быть особо умным, чтобы догадаться до правды. Хромал у Клос только последний пункт. Про «должны».

— И что же я вам должен?

— Ничего невозможного. Вы займёте место Нейраса. Оценщик дома Клос. Если ваши результаты будут выше, то и плату пересмотрим. Дом умеет быть благодарным тем, кто на него работает.