Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 22

Наверху обнаружились спальни, и в двух из них даже стояли кровати с каменными основаниями и толстыми лежаками. Пыльными, правда, до безобразия, впрочем, обновить матрасы — дело плевое.

— Кровати есть! — крикнул я вниз. — Две, как заказывали. Поднимайся, выбирай.

— Мне без разницы, — Нейрас прохромал по лестнице, заглянув в ближнюю спальню. — Я двадцать лет проспал на лежанке. После неё… всё перина.

— Тогда дальнюю забираю я.

Просторная, с нишей под светильник, вдобавок от двери просматривался весь зал вместе с входом, так что любой вошедший оставался на виду.

Нейрас тем временем осваивался, медленно ходил по дому, поглядывал по сторонам и то и дело тёр челюсть.

— Зубы? — спросил я.

— Да, что-то ноют, — признался старик, слегка морщась. — Может, слухи про это место не врали?

— Думаю, просто совпадение, — покачал я головой.

Конечно, и правда от стихии смерти мог иметься подобный эффект, но ее концентрация тут крайне мала. Поэтому первые симптомы должны были показать себя дай бог через месяц, если не больше.

Пущенная прогуляться по залу нить снова зацепила у пола знакомую тягучую сырость. След никуда не делся, хотя оставался слабым, на самой грани различимого.

Что ж, пора повнимательнее взглянуть на главную причину покупки.

Оставив Нейраса раскладывать свои скудные пожитки, я спустился в подвал.

Кладовые встретили меня утренним холодом и длинными рядами пустых каменных полок. При Лиэре я осмотрел их бегло, между делом, а теперь собирался перетряхнуть всё до последнего угла. Где-то под полом лежал источник эманаций, к которому полагался какой-нибудь путь. В теории.

Заложенный проход, какая-нибудь трещина, при стройке перекрытая плитой, а может быть даже тайный туннель.

Начал я по старинке, руками. Обстучал костяшками стены метр за метром, вслушиваясь в отзвук, однако гранит отвечал одинаково глухо, пол отозвался тем же. Заглянув под нижние полки, я поискал пальцами швы или какие-нибудь подозрительные места. Пусто.

Работа была отменная — сплошной монолит.

Для очистки совести я обошёл все три кладовые, но результат не изменился.

Ладно, руки своё отработали. Теперь по-взрослому.

Воля.

Нить выскользнула из сознания и вошла в стену у самого пола, проходя гранит без задержек. Я повёл её вдоль подвала широкими петлями, на метр внутрь и обратно. Прозрачная змейка шила камень, в поисках какого-нибудь провала. Вот только результаты не радовали.

Одна стена, следом другая, затем пол вдоль и поперёк.

Ничего. Цельная скала без каверн и трещин волоса. Спуска в доме никогда не было.

Правда оно и логично. Знай, кто-нибудь, что тут вероятно находится стихийный источник, из этого дома никто и никогда не переехал бы. И то, что он находился так глубоко, с этой стороны играло мне на руку. Но с другой…

Сколько же мне придется копать? Потому что никто не гарантирует, что за пределами видимых пятнадцати метров не предстоит еще сотня.

Прикинул варианты. Вероятно, к мощным стихийным воплощениям прибегать не стоит — как бы не обвалить тут все. Да и если со звуком вопрос решаем, можно найти артефакты-глушилки, то вот с подземными вибрациями всё гораздо сложнее. Так что проще всего будет копать самым простым инструментом.

И делать самому это не хочется.

Наверху хлопнула дверь ледника. Нейрас обживал кухню. Я поднялся с полки и направился к лестнице.

Старика нашёл в зале. Узел он уже разобрал, а теперь переставлял кувшин с места на место, примеряясь, где тому стоять в этом каменном ангаре.

— Слушай, — начал я, усаживаясь на ступеньку. — Дом-то у нас огромный. Надо бы слуг нанять?

Старик поставил кувшин, посмотрев на меня с непонятным выражением.

— Только что хотел про это сказать, — он усмехнулся. — Ты как, обычных хочешь нанять? Или, может… твоих любимчиков?

— Чего? — искренне не понял я.

— Прости, — Нейрас махнул рукой. — Шутка. Неудачная вышла. Я просто подумал… ты столько лет прожил у людей. Привык, наверное, к их виду. Да и будет с кем поговорить, кроме меня. Вот и решил, что ты захочешь нанять себе… именно их.

Ого. Старик, оказывается, умеет шутить, за полторы недели слышу впервые. Свобода, гляжу, и правда идёт ему на пользу.

— А что, есть и такая опция?

— Конечно. Точнее… Ну… не слуги это. Рабы, — старик пожал плечами. — А их просто купить можно, на невольничем рынке. Кристаллы то у тебя есть.

— В городе есть невольничий рынок? — удивился я.

— Есть. Он просто укрыт от центральных улиц, чтобы меньше в глаза бросался, сразу за рудным торгом.

Вот тебе и «весь город обошёл». Хвастался же позавчера, гордый такой. Обошёл, как же. Центральные ярусы с толпами да торговые улицы, всё остальное же осталось неизведанным.

— Не знаю, какие времена ты застал, но сейчас рабов немного, — продолжал старик, снова взявшись за кувшин. — Не любят их, сейчас это не престижно. Держат только для чёрной работы. В дом берут наёмных, так… приличнее.

— А люди откуда здесь?

— Может их и нет, гарантий дать не могу. Иногда просто привозят кого. С границы, тех, кто в снегах заплутал, отчаянных сборщиков. Но надолго они у торговцев не задерживаются — сам понимаешь, какие у нас с ними отношения. Да и мороки много. Холодно им здесь, мрут как мухи.

— Хм…

На удивление, предложение старика оказалось очень интересным.

Мне нужны руки, много рук, а главное, таких, чтобы про дыру в подвале не узнал весь город к следующему утру. И от наемных элариев такого ожидать не стоит — у них тут семьи, знакомые, даже если запретить — все равно случайно растрепать могут. А вот люди… С рабом-человеком ни один эларий разговаривать не станет. Хоть весь подвал перекопай, спрашивать некому. Это во-первых.

А во-вторых… есть у меня одна идейка.

— Тогда пойдем? — я поднялся со ступеней. — Чего да завтра-то тянуть?

Добирались грузовым проходом, знакомым по дороге на торг. У самой пещеры Нейрас свернул в боковой ход, огибавший её стороной. Дозорный с костяной бляхой глянул на пластину оценщика и самого старика, после чего посторонился с коротким кивком. Высшего пропускали без вопросов, меня же в очередной раз списывали в сопровождение. Удобный статус, ничего не скажешь.

Проход вывел в невысокую пещеру, где в нос сразу ударили сырость и застоявшийся дух немытых тел. После вылизанных центральных ярусов контраст выходил знатный.

Сам двор оказался небольшим и полупустым. Вдоль стены тянулись крытые загоны с решётками из тёмного дерева, между ними ходил скучающий надзиратель. Покупателей набралось всего двое, и оба разглядывали инструмент у дальнего лотка вместо «товара» в загонах.

В ближних клетках сидели эларии, десятка полтора в сером тряпье, кто на соломе, кто на корточках у решётки. Таблички сообщали суммы и, к моему удивлению, причину такого положения. Одни попали сюда за долги, другие по приговору. Синие лица провожали нас без интереса.

Людей держали отдельно, в дальнем конце двора. У их загона стояла железная печка, труба уходила в вытяжную щель. Отличие бросалось в глаза ещё на подходе. Доброта здесь ни при чём, ведь без тепла люди мрут, а мёртвый товар денег не приносит.

За решёткой сидело шесть человек. На всех тряпьё в несколько слоёв, лица серые, у пары обморожены скулы.

При нашем приближении люди зашевелились, сбиваясь в глубину загона. У стены остался лишь один.

На нём я и споткнулся. Жилистый мужик лет сорока, с матовым обручем на шее и рубцами от кандалов на запястьях. Все прочие утыкались в пол, а этот смотрел прямо, с вызовом.

— Господин желает взглянуть на людей?

Рядом с нами из ниоткуда появился эларий в добротном сером, без белых одежд и бирки дома. На поясе висели костяные счёты, отполированные пальцами до блеска. Интересно, почему не классический мобильник, или хотя бы калькулятор?

У элариев, насколько я успел заметить, с техникой всё тоже было неплохо. Но в связи с климатом имелись свои отличия.