Повелитель Стихий. Том 4 (СИ), стр. 13

— И как я понимаю, Буря внизу еще жестче, чем на поверхности?

— Мягко сказано, — подтвердил Нейрас. — Чем ниже, тем холоднее, и там, в штреках, совсем холодно. И буря соответственно меняется. Внизу она густая стоит, порода в ней годами вылёживается. Впитывает стихию. Оттуда руды ценнее. И пустышек, считай, не бывает. Точнее, конечно встречаются, но крайне редко и до прилавков они совсем не доходят.

— Совсем не доходят? Настолько серьезно?

— Ага, — уверенно кивнул старик. — Репутация — дело такое. Одно дело на улице пустышками торговать, и совсем другое в павильоне, где даже самый маленький кусок стоит космических денег.

На секунду Нейрас прервался, на ходу кивнув знакомому торговцу — тот поклонился вдвое ниже.

— А у частников что?

— Пустышки через одну. Дёшево. И редкой стихии не встретишь. Сколько я уже тут — лишь несколько раз видел что-то ценное на улицах.

Тем временем ряды вокруг понемногу редели. Полосы света на своде расходились шире, а гул кратера, у входа стоявший в самих костях, оседал до шёпота. Однако публики в эту сторону шло гораздо большо, да и одета она была заметно чище.

— Если всё лучшее свозят сюда, то почему Клос закупается в рядах, среди обычных дешевок?

— Когда как, — Нейрас пожал плечами, не сбавляя шага. — Сырьё попроще тоже требуется, а здесь имеется вероятность сэкономить. Правда только в двух случаях — либо если ты очень везучий, либо же у тебя за спиной стоит опытный оценщик. Как я, например.

Старик чуть прибавил шага, завершая разговор, и махнул рукой вперед.

Правда ничего показывать не требовалось — я всё видел сам. Дальний торец пещеры, с порога тонувший в полумраке, вблизи оказался вовсе не торцом.

В скалу было врезано здание с гладко стёсанным фасадом. На фоне рубленого камня эта плоскость бросалась в глаза раньше дверей. Над входом тянулась сплошная светящаяся полоса. От больших ворот пещеры её заслоняли навесы и ярусы рядов, зато с полусотни шагов она горела во весь фасад. Широкие двери открывались внутрь. Камень перед ними вымели дочиста, убрав пыль и следы сапог.

После утреннего торга с его отвалами и скрежетом такая чистота сама по себе тянула на заявление. Вывески над входом не было. Место, которому нужна вывеска, стояло, видимо, где-то пониже классом.

Пока мы одолевали последнюю сотню шагов, из дверей вышли двое в белом с носильщиком. Короб у последнего был крошечный, дай бог с локоть длиной, и нёс он его перед собой на обеих руках, как ребёнка.

Стоявшие у дверей двое с костяными бляхами шагнули было наперерез. Нейрас потянул из-под одежды пластину, и оба мгновенно сдали обратно, а ближний даже голову склонил. Второй продолжал коситься, но уже молча, по инерции.

Удобная штуковина. Если в итоге решу надолго здесь осесть, то надо обязательно будет податься в оценщики и обзавестить подобной.

Сразу за дверями проход коротко заламывался. На повороте шум кончился, гомон торга остался снаружи, за камнем. Стало слышно собственные шаги. Пылью вовсе не пахло. Воздух стоял чистый, прохладный. Свет от таких же полос лежал по залу без единого тёмного угла. Под ногами блестел шлифованный камень без колеи. Двое служителей у дверей поклонились Нейрасу, я же для них был пустым местом, на которое не стоило обращать внимания. Вероятно, приняли за обычного носильщика, особенно с учетом моей одежды.

— Руками ничего не трогай, — напомнил Нейрас. — Тут тем более.

Вдоль стен и по центру тянулись прилавки. Ну как прилавки — отдельные подставки, покрытые тёмной тканью, на каждой из которых лежало строго по одному камню.

Народу было немного. Несколько элариев в белом переходили от одной породы к другой, подолгу задерживаясь, пока служители держались у стен. Товар с виду почти не отличался от утреннего. Те же серые и бурые куски с кулак или чуть больше, разве что отмытые. Крупных камней, с добрую голову каждый, на весь зал нашлось три. Их выложили в самой глубине, на виду. Возле этой тройки дежурил отдельный служитель, стоявший прямо при товаре.

Ну что, поглядим, чем глубокие штреки лучше мелких.

Выбрав крайний камень, я отправил к нему нить. Привычный невидимый барьер встретил её на дальних подступах, раньше ожидаемого, и с первого нажима вовсе не пропустил. Змейка воли упёрлась, точно в мокрый войлок, и встала.

Пришлось надавить сильнее. Сопротивление поддалось на волос, снова застыла, но дожать её получилось без церемоний. На улице такое удавалось продавить за три-четыре секунды. Здесь шла уже восьмая, а виски даже слегка закололо от прилагаемых усилий. И только затем преграда исчезла.

Нить провалилась внутрь, тяжесть схлынула, а со стороны я выглядел просто задумавшимся над булыжником. И хорошо.

Внутри меня встретила молния. Надо же — первая проба, и сходу редкая стихия. Да и ее концентрация значительно превосходила виденную раньше. Нейрас не соврал — руды здесь были значительно более представительные.

Следующий кусок породы поддался с той же неохотой. Полный, с зыбкой и мутной стихией, которую я даже не смог сходу различить. Туман?

Хоть и редкая, но довольно спорная стихия, потому что является производной воды и воздуха. И по отдельности, что первая что вторая будет гораздо лучше, чем их «дочка».

— Нейрас, а можешь посмотреть на этот кусок? — решил проверить я старика. — Что тут за стихия?

Старик молча кивнул и взял руду, начав неспешно крутить ее перед глазами. При этом процесс занял заметно больше времени, чем на уличных рядах.

— Вода, — наконец выдал Нейрас. — Но что-то не так, не уверен на все сто. Одно можно сказать точно — по стихийной силе тут всё в порядке.

Ага, пределы старика обнаружились довольно быстро. Конечно, часть он определил правильно, к тому же туман сам по себе далеко не известная стихия, в отличие от той же молнии, которую крайне легко отличить. Но это была ошибка.

— Понял, спасибо, — поблагодарил я, сделав вид, что очень удивился.

— Не стоит, — махнул рукой Нейрас и двинулся дальше. — Тем более что я мог ошибиться. А покупать и проверять верность моих слов мы всё равно не будем — кристаллов то нет.

С этим я как раз был не согласен — в моем пространственном кольце лежало приличное количество ценных «стекляшек». В казне Вардиса я практически ничего не хранил, так что мог позволить себе довольно многое. Мои артефакты и просто заготовки из чиза приносили хорошую прибыль. Мягко говоря.

Интересно, как там дела у сестры и остальных… На мгновение провалился в грустные мысли, однако почти сразу же я выгнал их из головы.

Мои люди точно не пропадут, по крайней мере не так быстро. А оставлять их одних я и не собирался. Сейчас встану на ноги здесь, и сразу же займусь Вардисом. Думаю, что моих возможностей будет вполне достаточно, чтобы тайно приглядывать за своими владениями.

Вернулся к осмотру руд. Теперь не проверял волей каждый камень — лишь выбирал самые интересные на вид. Попался холод, за ним снова молния, потом опять холод. Пустышек не было, даже самый бедный кусок тянул на рабочее изделие. Артели своё дело знали.

Зато потом началась просадка. Очередной кусок породы оказался заполнен стихией немногим больше, чем уличные камни. При этом внешне он выглядел один в один, как его соседи на стоящих рядом стойках. Затем попался еще один такой, и еще.

Примерно половина представленных руд Бури была, конечно, не пустышками, но смотрелась крайне блекло на фоне остального великолепия.

Рядом тем временем выбирали. Пожилой эларий кружил над выкладкой, наклоняясь к самому камню и ведя пальцем вдоль трещинок. Молодой спутник почтительно ждал в шаге позади. Совещание шло неспешно. Речь я разбирал почти целиком. Пожилому нравились косые трещинки на правом камне, верный, по его словам, знак большого количества стихийной силы. Молодой добавил что-то про рыжую крапинку у кромки. Наконец старший указал на правый камень и с удовольствием одёрнул рукава.

Вот только в нем стихийной силы была примерно вчетверо меньше, чем в другом, что предлагал эларий помоложе. С трудом удержался, чтобы не хмыкнуть вслух.