Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 27

Не сговариваясь, девчонки ринулись обниматься.

Как это ни удивительно, все шло по плану. Павильон был готов. Пришлось позвонить Завирюхину, арендовать манипулятор на завтра. После этого я отвез пятьсот недостающих баксов Каналье, и мы вместе на его мотоцикле рванули смотреть, как он залил бетон под фундамент.

Напарник решил не мелочиться и залить плиту с запасом: для двух ангаров сейчас и еще для двух, когда раскрутимся.

Мы стояли на бетонной площадке, мимо проносились фуры и легковушки, в стороне лежала куча песка.

— Все хорошо, но мы на выселках, — говорил Каналья. — И слишком велика вероятность воровства.

Я подумал, что он прав, крутое оборудование завозить глупо, пока не решится проблема воровства и не появятся хотя бы ЧОПы, и предложил:

— Можно один ангар сделать двухэтажным. Вода у нас теперь есть, свет тоже. У Алишера, как я понял, нет жилья, вот и будет ему квартира.

— Ха, он с женщиной сошелся, и как сторож для нас потерян, — просветил меня Каналья. — Со складом запчастей, расположенным прямо тут, я бы не стал рисковать, а под охрану объект не поставишь — далеко. Так что придется каждый раз возить кучу инструментов и товар из дома, иначе все вынесут. Ну, или ночевать здесь… Наверное, ты прав, нужна каморка на втором этаже и машина с большим багажником. У тебя же есть строители, чтобы довести жилище до ума?

— Они строят дом, но могут на время перекинуться сюда.

— Понял. В четверг договорился с нашим общим знакомым монтировать бетонные кольца под септик и устанавливать блоки стен. Похоже, придется пару раз тут заночевать. Сегодня приехал — куча песка вдвое меньше, чем была вчера, а без него никак! Кирпичи оставить и то стремно.

— Ну да, отвернулся — потащили, — согласился я, вспоминая свое знакомство с Морозом.

Распрощавшись с Канальей, я ехал со стройки на стройку с новенькой дрелью в рюкзаке и думал.

Как скоро появятся ЧОПы? Если самому создавать такую организацию, где добыть сигнализацию и людей на машине, с оружием? Насколько знаю, такие организации обычно под ментами. Пока в городе даже интернета нет, придется нанимать сторожа, но это чертовски накладно! Ладно, подумаю об этом позже, может, к моменту, когда будет доступно оборудование, появятся и охранные предприятия.

Освежившись в море, я рванул на стройку, поражаясь тому, какая же там кайфовая тишина! Машин не слышно, цикады заливаются, изредка поскрипывают кузнечики. Проехал мимо четырех новеньких столбов еще без проводов, порадовался, что все получилось.

Когда я подъезжал к своему дому, на звук мотора мне навстречу вышел мрачный Алтанбаев с травинкой в зубах. Подождав, пока я спешусь, он шагнул ко мне, и только сейчас я заметил, что лицо у него выражением напоминает морду голодного волка.

— Что стряслось? — спросил я, прислоняя мопед к забору.

Алтанбаев сжал пальцы вместе с пропотевшей футболкой, на шее вздулись жилы.

— Март, мне надо поговорить с Наташей. Ну вот просто край, как надо! — Оскалившись, он оглянулся и перешел на шепот. — Ля буду, нет мне жизни. Бабы, драки, работа… но не то все, не то. Понимаешь?

Его ноздри раздувались, глаза бешено сверкали.

— Понимаю, — кивнул я.

— Она ж не сказала ничего. Номера не оставила, адреса… а я не могу. Я сердце хочу вырвать и выбросить, не идет из головы она, и все тут. Дай ее номер! Знал бы, что не вспомнит, не отпустил бы!

— И что бы ты сделал? — спросил я, присаживаясь на горячий камень. — Запер бы ее? Заставил? Но любить-то не заставишь!

— Но пусть хоть скажет! Хоть что-то сделает! Я так не могу!

Он метался, как зверь на привязи. Высокий красавец, мечта местных девчонок, не знавший отказа. Сильный все-таки у Наташки талант. В нем, в принципе, ничего сверхъестественного нет, когда она рядом и хочет понравиться, точно так же вырабатывается дофамин, как при влюбленности. Алтанбаев никогда ни к кому не был привязан, возможно, и не привязался бы без ее помощи, потому его так и накрыло.

— Она сказала. Просто не всегда говорят словами. Иногда говорят делами, чтобы не ранить. Согласись, если бы хотела поддерживать с тобой связь, то телефон у тебя был бы.

— Не хочет, значит? Да я… я добьюсь! Я… весь мир к ее ногам!

Он метнулся к доскам и с рычанием принялся их пинать. На его рык выбежал Сергей.

— Ты рехнулся? Егор! Очнись!

Алтанбаев не реагировал, вымещал бессильную злость. Поднявшись, я пожал руку прораба.

— Пусть остынет. Идемте. У меня для вас кое-что есть.

Я увлек его во двор, где одуряюще пах, видимо, плов в казане, достал из рюкзака коробку, которая туда еле влезла, вручил Сергею.

— Это облегчит ваш труд. Дрель с аккумуляторами.

— Откуда она у тебя? —аккуратно взял коробку Сергей.

— Дед сегодня прислал такой сюрприз. Подробностей не знаю.

Прораб неверяще уставился на инструмент, который по нынешним временам стоил целое состояние, повертел в руках насадки, поставил одну, взял дрель, будто солдат — непривычный огнестрел. Улыбнулся и посмотрел на меня с обожанием.

— Вот теперь дело пойдет! — И зашагал к дому, откуда доносились удары молотка. — Парни! А ну сюда быстро.

Молоток стучать перестал. Алтанбаевцы высыпали навстречу. Сергей, как мальчишка, радовался новой игрушке, направил дрель на Крючка, включил — она зажужжала. Выключив, отдал Крючку, тот — Заславскому, и пошла дрель по рукам. Парни гладили ее, щелкали языками, выключали-включали.

Сергей положил руку мне на плечо.

— Спасибо! Она здорово облегчит нашу жизнь.

Только Егору было все равно.

Вечером, после нашей тренировки, надо позвонить деду, поблагодарить его и все-таки попытаться узнать, почему он купил дрель именно сейчас. И одновременно поговорить с Наташкой, предостеречь ее от неосторожных действий, потому что ее дар не столь управляем, как мой, и может здорово навредить. Вон, даже Егора проняло.

Глава 16

Круговорот добра

Из дома я позвонил Илоне Анатольевне, рассказал о новых рекрутах и о том, что надо ковать железо, пока горячо, и поговорить с детьми, которые оставили свой телефонный номер. Она же несколько дней будет отсутствовать, а по межгороду много не наговоришь.

— Пусть Вера Ивановна этим займется, — предложила классная. — Она тоже неравнодушный человек, и неплохо смотрелась бы в команде.

От ее предложения сделалось горячо. Черт, я планировал за лето забыть о Вере, но получится, что она станет еще ближе? Дыхание участилось от этой мысли. Сердцу этого хотелось, разум упирался. Чтобы сменить тему, я сказал:

— Да. Подумаю об этом. Как там Люба?

— Главное-то я не рассказала. Все хорошо, берут Любу на жокея. Просто с радостью берут! В группе всего семнадцать человек, так что вовремя мы приехали. Жить она будет во флигеле у сестры, я договорилась. Как раз и под присмотром, и по хозяйству поможет.

— Ну и отлично, — искренне обрадовался я, — страшно представить, что творится в общежитии ПТУ. Довольна Люба?

— Напугана и ошарашена, — ответила классная. — Новый поселок, новое место. Ну ничего, привыкнет. Хочешь, я введу Веру Ивановну в курс дела? Так-то она знает, что мы затеваем. Думаю, сделать несколько звонков ей будет несложно, только нужны письма детей.

— Письма ей передадим, — сказал я чужим голосом и малодушно подумал слиться, заслать к Вере Гаечку.

— Значит, звоню, договариваюсь. Во сколько принесешь ей письма?

Бросило в жар при мысли, что я — ночью, в гостях у женщины, от которой у меня дыхание захватывает…

— В девять вечера или позже, раньше никак не получится. Или лучше завтра… Давайте завтра! Завтра в четырнадцать. Все свои дела сделаю — и к Вере Ивановне.

Сказал и сам пожалел, мысль о ночном визите к Верочке щекотала нервы.

— Хорошо, — легко согласилась Илона Анатольевна.

Нас разъединили. Завтра — я у Веры дома. Конечно же, со сладким. И с цветами. Нет, не с цветами — слишком откровенно.