Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 25

— Вот это любовь! — умилялась Лихолетова и по-девичьи завидовала, ведь на ее глазах Чума ради Любки совершил подвиг, а какая девушка не мечтает о подвиге? Наверное, Раиса сейчас мечтала о Тимофее, который пригрелся у Наташиного огня, но ему там ничего не светит.

— Ну Чума дал жару! — сказал Илья.

Когда Юра подошел к нам, Гаечка встретила его фразой:

— Мир да любовь!

Он самодовольно ухмыльнулся. Я сказал:

— Юрка, гнал бы ты в лагерь. Семь утра, полчаса до подъема. Может, успеешь, и не спохватятся, что тебя нет.

— Да и хрен на них! — самодовольно махнул рукой он. — Что со мной будет?

— Ты дурак? — не выдержал Илья и покрутил пальцем у виска. — Тебя домой отправят!

— Никто не отправит, — отмахнулся он. — Я сбегу.

— Ментов подключат, — сказала Гаечка.

— Я столько нычек знаю…

Я молча взял Юрку под руку и отвел в сторону, потому что он иначе так и будет хорохориться перед одноклассниками.

— Юра, включи мозги. Нина за тебя отвечает, ей плевать, самостоятельный ты или нет. Ей совершенно не надо, чтобы кто-то делал ей нервы. Ты хочешь, чтобы она от тебя избавилась? Хочешь сбежать, чтобы Алла Васильевна искала тебя с собаками и ментами и нервничала? К тому же ты меня подведешь, я поручился за тебя дрэку. Он тебя брать не хотел. А теперь представь: Люба приедет через пять дней, а ты в Москве. И что ты кому докажешь?

В голове Чумы что-то щелкнуло, и самодовольное лицо стало растерянным.

— Погнали в школу, пока не поздно, — предложил я и кивнул на мопед.

— Погнали, — согласился Юрка и крикнул нашим: — Ну че, братва, мы поехали!

Ден сжал кулак.

— Гони, Ромео, гони!

Я обратился к Илье:

— Проводишь народ ко мне? Сегодня бабушка привезет новую партию товара, там должно быть много интересного.

— И кассеты? — улыбнулся молчавший ранее Мановар.

— Кассеты в первую очередь, — сказал я, заводя мотор.

— Ты жестокий, — упрекнула меня Гаечка, потому что я не сказал им, что там конкретно.

А как я скажу, когда Наташа — девушка с фантазией, описать может одно, а на деле получится совсем другое. Но я подозревал, что ребята будут довольны сменой ассортимента, все-таки дед — человек пожилой, у него иное представление о прекрасном, чем у нас.

Чума устроился сзади, бедный Карп натужно зарычал и повез двух кабанов. Ехали мы медленно, потому что и я был немаленьким, и Чума весил, как взрослый. Спасало только то, что не надо было подниматься в горку: уклон был минимальным, а потом через всю Николаевку мы катились вниз.

Я не останавливался и не оборачивался, но ощущал, что Чума кайфует.

— Дашь прокатиться? — едва расслышал я его вопль и ничего ответил, подумал только: «Сначала выживи после Ниночкиного раздолбежа».

Подъехав к школьным воротам, я снял шлем и спросил:

— Тебя подстраховать?

Чума мотнул головой, тоскливо косясь на ворота. Слез с мопеда и поплелся — сутулый, с опущенной головой.

— Эй, — позвал его я, он повернулся. — Если тебя уже хватились, скажи, что рано встал, шатался по двору, встретил меня и вышел поболтать. Я тут, если что.

Он кивнул, чуть оживившись, и исчез за воротами. Я остался, готовый подтвердить его алиби, прислушался. Ветер донес раздраженный женский голос, слов было не разобрать. Ясно, Нина Игоревна обнаружила пропажу. Подозревая, что воспитатель сейчас выйдет, придания ситуации достоверности, я сел на корточки и сделал вид, что изучаю бачок мопеда. И вовремя, потому что напротив ворот остановились «Жигули» директора.

У кого каникулы и отпуск, а наш дрэк, похоже, каждый день приезжает к подъему. Вот неугомонный, а ведь ему уже под семьдесят!

— Мартынов! — воскликнул он. — Ты чего не дома?

— Дела, Геннадий Константинович, — ответил я.

— Деловар, — одобрительно проговорил дрэк, открыл ворота, уселся за руль и покатил по школьному двору.

За рокотом двигателя я не слышал, как Нина Игоревна отчитывает Чуму, но, когда дрэк припарковался, понял: ее голос стал громче. Что-то забормотал директор, донесся возмущенный возглас Чумы. После того, как вмешался дрэк, голос Нины начал стихать, стихать — видимо, Юрка прикрылся мною, Нина ему не поверила, но директор подтвердил, что я действительно здесь, и она успокоилась.

Думал, сейчас выйдет проверять, не соврал ли он, но нет, грозовые тучи над буйной головой Чумы рассеялись. Ромео спасен.

Когда я приехал домой, вся толпа уже ждала меня в прихожей, окружив две огромные клетчатые сумки, они были гораздо больше, чем обычно. Но без моего ведома никто их открывать не рисковал. Боря тоже вился вокруг, ощупывал и чуть ли не обнюхивал товар.

— Ну наконец-то! — обрадовалась мне Гаечка. — Мы тут все извелись. Давай, открывай!

— Даю десять тысяч рублей, и не будем крутить барабан! — сыронизировал Памфилов.

Мановар сидел как на иголках, его ноги отбивали дробь. Я не стал мучить друзей неведением, открыл первую сумку. Там оказались кепки, шляпки, панамы. Девчонки принялись их распаковывать и мерить. Ден одну с орлом водрузил на голову и замахал длинными руками.

Мое внимание привлек лежащий на дне сверток с надписью: «Павлу от деда». Судя по форме, это обернутая пленкой коробка, довольно большая. Я вытащил ее.

Большая и тяжелая.

Что это значит, и почему дед ничего мне не сказал?

Глава 15

Подарок

— Это что? — вытянул шею Ден Памфилов, встал, заглядывая мне через плечо.

— Это мне, — улыбнулся я и ощутил себя игроком «Поля чудес», который крутит барабан, а он все крутится и крутится, и никак не остановится. — Прости, но это личное.

Я направился на кухню, потому что нужен был нож, Боря, пританцовывая от нетерпения, увязался за мной. Вскрыв пленку, я достал коробку… Makita. Дрель с перфоратором. И записка: «Мой маленький вклад в строительство твоего дворца».

Боря раскрыл рот и захлопал глазами. Я открыл коробку, достал дрель.

— Фига се! — воскликнул Боря и протянул руки к подарку. — На бластер похожа. Дай подержать.

Я не стал препятствовать. Боря забрал дрель и стал изображать, будто из нее стреляет, убежал из комнаты. «Пиу! Пиу! Пиу! — донеслось из гостиной. — Та-та-та!»

В коробке обнаружился набор насадок, купленный отдельно. И еще один — дед смекнул, что у нас таких не найти. Это же баксов двести минимум! Что на него нашло? Да, я делился с ним планами насчет того, что хотел бы экипировать строительную бригаду, но почему именно сейчас?

И тут до меня дошло: он послушал меня и поставил на болгар, выиграл и купил мне дрель, но признаваться не хочет, потому что приравнивает ставки на спорт к азартным играм и считает опасным развлечением. Ну, дед! Надо позвонить, спросить у него. Я подошел к телефону, потянулся к нему, но сообразил, что бесполезно: деда дома уже нет, он поехал встречать товар, а Наташа не в курсе.

Что выиграет Бразилия, я тоже ему говорил. Ну, посмотрим, приедет ли мне еще какой-нибудь инструмент. Спрашивать напрямую лучше не надо, тогда не проверить, прав я или нет, но как же подмывало все-таки спросить! Позвонить все равно надо, поблагодарить. Узнать, где купил.

Вот Сергей обрадуется! В нашем городе такого инструмента еще нет, а если появится в свободной продаже, то через год-два.

Когда я вышел, девчонки распотрошили вторую клетчатую сумку, распаковали футболки, шорты, начали прикладывать к себе. И купальники я заметил.

— «Сникерсов» и жвачек не будет? — разочарованно спросила Алиса. — Они хорошо идут, но заканчиваются. Так мало осталось, что остатки похожи на остатки, и их брать не хотят.

— Поговорю с Наташей, — пообещал я. — Проблема в том, что за ними ехать на край географии, она просто не найдет, где это, или заблудится.

А сам подумал, что деда все равно придется дергать, пусть не раз в неделю, но раз в месяц. Ребятам нужен этот товар дохода, потому что летящий под откос поезд набирает обороты, рубль обесценивается, предприятия закрываются, зарплату задерживают почти всем. По сути, тот же Кабанов теперь кормилец. Сане сложнее, чем всем нам: он жил припеваючи, а потом вдруг хлоп — и в пятнадцать лет ты глава семьи. Мать ни к чему не приспособлена и, похоже, спивается, дом забрали за долги…