Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 22

Теперь же я старался жить так, чтобы не осталось времени для унылых занятий, каждый день приносил что-то новое. Оказалось, что чертовски интересно следить за новостями, вытягивать из послезнания соответствия или несоответствия. Жаль, нет у меня радио, которое вещало из другой реальности.

Утро одиннадцатого июля выдалось спокойным и скудным на события, словно чемпионат мира по футболу все затмил, говорили только о нем, но мне слушать об этом было больно из-за упущенных возможностей.

Память всколыхнулась, напомнив о мундиале 2018 гора, проходившем в России. Если бы где-то случилась ядерная война, соотечественники не заметили бы ее, так были увлечены. Вспомнилось, как прохожие исчезали с улиц, машин на дорогах становилось меньше, как замирали многоэтажки во время матчей, а потом взрывались криками: да, да, гол!!! Наши забили Испании, это надо отметить! Наши играют в четвертьфинале — когда такое было⁈

По городам гуляли разукрашенные болельщики, братались с местными и пили, пили, пили.

Было девять утра. Боря еще спал, закрывшись в бывшей Наташкиной комнате. Я прошел к телефону и набрал Илону Анатольевну, очень рассчитывая, что она меня выслушает. Дело не требовало отлагательств.

Ответила она сразу же.

— Доброе утро, Илона Анатольевна, это Мартынов.

— Да, Паша, я узнала. Что случилось?

Я перешел к делу без длинных прелюдий:

— Нужно поговорить о нашей организации. И о Желтковой. Когда можно к вам приехать?

— Через полчаса тебе удобно? Потом пойду в лагерь, нужно подменить воспитателя, сводить детей на море.

— Хорошо. Скоро буду.

Ехать в Николаевку максимум пятнадцать минут. Потому — быстро сжевать бутерброд, запить молоком и вместо зарядки — тащить мопед на первый этаж с пятого.

Проезжая мимо дома Лялиных, я напомнил себе заехать к Веронике, проверить, сделала ли она себе выходной. Скорее всего, нет, и это проблема, потому что, если себя загонит, внучки останутся без бабушки, и кондитерскую сразу можно закрывать. Казалось бы, это очевидно и неоспоримо, но, когда увлекаешься, сложно остановиться, взваливаешь на себя новые и новые обязательства. В молодости эта ноша кажется подъемной, а человека в возрасте может и убить.

К Илоне Анатольевне я приехал в условленное время, со сладким. Она уже ждала меня и заварила чай.

— Что случилось? — сразу же спросила она.

— Да Желткова… — ответил я честно. — Она мечтает поступить на жокея или дрессировщика, но не знает, где найти адреса учебных заведений, в которых этому учат. И не найдет, если ей не помочь. Я, если что, тоже не знаю. И нужно торопиться, вдруг ее еще могут принять.

Илона Анатольевна задумалась.

— Прием документов уже окончен. Но, если это ПТУ, то может быть недобор, особенно — на редкие невостребованные профессии. В Майкопе у меня сестра живет, там что-то такое было. Сейчас позвоню. Присядь пока. — Она кивнула на кухню, а сама шагнула в прихожую, донесся ее приглушенный голос, и вскоре она ко мне вернулась.

— Скоро перезвонит, расскажет, и еще знакомая в министерстве есть, тоже обещала узнать, — отчиталась англичанка, взяла пирожное картошку. — Спасибо. Отличная у вас кондитерская получилась.

— В четверг расширяться будем, — поделился новостью я. — Приходите. Меня волнует наша организация. Голову сломал, думая, как все обустроить.

— А отклик есть? — поинтересовалась Илона Анатольевна.

— Есть, пишут из разных районов. Нужно придумать что-то интересное, что всех объединило бы. И придумать что-то на местах, в этом вся сложность. Желающих три-четыре человека с района, а заморочиться надо серьезно. Еще ж надо, чтобы дети друг другу понравились, пишут ведь стеснительные ребята, изгои классов, которые просят о помощи.

— Я подумаю, — пообещала Илона Анатольевна, собралась что-то сказать, но зазвонил телефон, она убежала отвечать.

Вернулась довольная.

— Да, работает ПТУ №50, там как раз есть есть специальность — тренер конного спорта. Чего Люба вдруг решила так внезапно? Говорила же, что или в десятый класс пойдет, или вообще никуда. Но, между нами, десятый она не потянет. Но без образования нельзя.

— Согласен, нельзя. Когда на нас собаки напали, и она здорово нам помогла, призналась, что хорошо ладит с животными и мечтает работать с лошадьми. Думаю, у нее получится.

Илона Анатольевна искренне обрадовалась и даже про пирожные забыла.

— Так здорово видеть, как вы находите себя! Наблюдать, когда ваши судьбы складывается удачно. Если наоборот, сердце кровью обливается… Кстати, мне дали телефон этого училища. Сейчас позвоню и все узнаю!

Откусив пирожное, Илона Анатольевна побежала звонить. Казалось, хорошие новости омолодили ее на десяток лет.

Как здорово, что мир держится не на мне одном — на таких вот неравнодушных людях. Кто-то гребет под себя, кто-то живет радостью других.

Вернулась Илона Анатольевна через несколько минут с горящими глазами и поделилась:

— Да, действительно такое есть. На тренеров конного спорта никто не хочет идти, там большой недобор. Нужно обязательно попробовать просунуть туда нашу Любу.

— В Майкопе? — уточнил я.

— Если точнее, в Курганнинске, в поселке.

— Так Майкоп и Курган — это разные регионы, — сказал я, не разобравшись. — Три тысячи километров от нас, Люба не осилит!

— Не Курган, Курганнинск, триста километров всего. — Наша классная задумалась. — Но Люба, она же как маленький ребенок. Нельзя ее одну отпускать.

— Надо сперва спросить, захочет ли она уезжать из дома. Она и правда, как ребенок. Поедет — потеряется.

Илона Анатольевна загрустила.

— Ты прав. Сильно далеко. Может, что поближе есть. Но в нашем городе точно нет, и ей в любом случае придется уезжать, жить в общежитии. Надо с ней поговорить.

— Беру это на себя. Она сегодня вечером придет, и поговорим, все выясним. Вдруг мы и правда зря суетимся?

Илона Анатольевна посмотрела с нежностью.

— Жалко ее, девочка-то неплохая, добрая. Спасибо, что не бросили ее! Расскажешь, что она сказала?

— Конечно…

Снова зазвонил телефон. Илона Анатольевна метнулась к нему и что-то переспрашивала, долго молчала, снова говорила и наконец вернулась ко мне, уселась, подперев голову руками, и положив рядом исписанный тетрадный лист.

— Еще тренеров-наездников выпускают в колледже имени Скрябина в Москве, но там конкурс и уже поздно подавать документы, там же готовят кинологов. Еще есть учебные заведения в Туле и Подмосковье, кинология. Прием документов окончен, но тоже конкурс небольшой. Мне кажется, Любе лучше в Курганнинск, ближе к нам и менталитет понятнее. Будь это моя дочь, в большой город я бы ее не отпустила, не по способностям он ей.

— Согласен, — кивнул я. — Еще один вопрос. Мне кажется, она сама не справится. Нужно, чтобы кто-то повез ее туда, помог сдать документы, пройти собеседование. Мать вряд ли будет этим заниматься.

Проблема показалась непреодолимой. Оставалась хилая надежда, что Люба упрется, сама поедет, сама все выяснит… Глупая надежда: Желткова не боец, а я ей не родитель, чтобы везти ее и хлопотать, да и не мог я все бросить.

— Я ее отвезу, — вызвалась Илона Анатольевна. — Как раз собиралась к сестре ехать. Но потом Любе придется жить одной, в общежитии, и тут никто ей не поможет, кроме нее самой.

Ну вот и прекрасно, и само все решилось!

— Спасибо вам огромное, Илона Анатольевна! — искренне поблагодарил ее я. — Вы делаете святое дело.

— Если не мы, то кто? — задала она риторический вопрос.

Мы допили чай, она расспросила о Боре, о Наташе, и мы распрощались, после чего я поехал к Лялиным, точнее, в кондитерскую.

Меня встретила Светлана, курившая возле входа. Заулыбалась, помахала мне.

— Начальница у себя? — спросил я.

— Где же ей еще быть, — просипела жена Сергея-прораба и вошла вместе со мной.

Вероника сидела за столом, писала что-то в журнал, вскинула голову.

— Здравствуй, Павлик.

— Я пришел напомнить вам про выходной.