Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 21

— Извини, я не буду в этом участвовать. Не обижайся.

Он был так решительно настроен, что убеждать его бесполезно.

— Ладно. Завтра локти кусать будешь. Я бы сам поставил, да нет у нас букмекерских контор.

— Не лез бы ты туда, — проявил заботу Алекс.

— Не полезу, — буркнул я. — У нас этого нет.

— Значит, я за тебя спокоен.

Вот тебе и послезнание. Попробуй, воспользуйся, когда или точно не помнишь, как и когда все было, или реалии не позволяют. Интересно, будь я в Москве, мне позволили бы сделать ставку? Паспорт нужен? Что-то подсказывало, что нет, обирают и детей, и бомжей. Интересно, как они узнают результат матча?

— Ты приезжать думаешь? — сменил тему я.

— Думаю. Пятнадцатого июля, сразу после экзаменов. Это через шесть дней, если что. Надеюсь, меня будет встречать оркестр и подтанцовка. А поселиться есть где? Не хочу идти вожатым, задолбался. Отдохнуть хочу.

Я не делился с ним задумкой, что планирую создать общественную организацию, расскажу на месте. Надеюсь, он проникнется идеей и поможет мне.

— Да, есть небольшой уютный домик рядом с моим.

— Отлично. Давай, жди, готовься, я на низком старте!

Олег и Лекс поступают, так что только в августе нагрянут. Игорь боксер под вопросом, но скорее да, чем нет. Интересно было бы собрать всех и перезнакомить.

— У меня завтра экзамен, — сказал Алекс. — Пойду запасать сон.

Простившись с ним, я немного успокоился. Обидно, досадно, но ладно! Прям по классике заработать не получилось. Хотя…

Футбол я-взрослый не особо любил, а чемпионов запоминал начиная с 1998 г., когда победили французы, зато обожал бокс, помнил знаковые бои, но — без дат. Наибольший интерес представляют поединки, когда выигрывал явный аутсайдер. Ближайший такой будет осенью, сорокапятилетний Форман против молодого перспективного Мурера, действующего чемпиона. В памяти остались фрагменты этого боя. Это не бой, а прямо голливудская классика. В роли главного героя старик Форман, в роли злодея Мурер, который первые раунды гонял старичка и осыпал ударами. Измотанный, израненный Форман, когда, казалось бы, все для него было кончено, отправил Мурера в нокаут.

На ум пришел второй неожиданный бой, чем-то похожий на предыдущий: Владимир Кличко против Корри Сандерса. Кличко — восходящая звезда, Сандерс — сбитый летчик на закате карьеры, ему было тридцать семь лет. Самоуверенность подвела Кличко — он быстро проиграл.

В обоих случаях выигрывали возрастные списанные бойцы, и один и второй при этом — левши. На Корри Сандерса я точно поставлю! И не сто долларов, а приличную сумму. Чтобы обезопаситься, перед тем сделаю пару мелких ставок и проиграю, дабы не привлекать внимания.

Одна возможность упущена, но они еще остались, просто надо подождать.

Так и пролетел выходной — позитивно, я бы сказал, если бы не последний эпизод, окунувший в беспомощность, уж и забыл, насколько это отвратительное ощущение. Знаешь ведь — но не можешь ничего сделать.

Любитель поспать Боря переехал в Наташкину комнату, чтобы я его не будил, и я остался в проходной один. Долго ворочался, пытаясь заснуть, прокручивал события ушедшего дня, улыбался и грустил, но теперь — по-доброму.

Когда наконец погрузился в темноту, оказался в саду камней, окруженный то ли плакучими сакурами в цвету, то ли такими экзотичными вишнями. Зеленели фигурные кусты самшита, алели, розовели, желтели тюльпаны возле прудика с лотосами. Поскрипывали кованые качели — пожилая женщина качала ребенка.

Этот парк казался диким. Будто бы на развалинах древнего замка прижилась растительность, но была в расположении продолговатых клумб гармония: чем дальше от края, тем более высокие растения, а в середине клумбы — зеленая стена туй.

Ноги сами понесли меня по брусчатке, и я увидел, что такие зеленые стены разделяют территорию парка на дворики, в каждом из которых стоит белый трехэтажный дом в классическом стиле, с колоннами, под черепичной крышей.

Что это такое? Какой-то санаторий? Судя по лавровишне и самшиту — юг. Дорожки изгибались, изолируя дома так, что из одного другой не видно. Я вышел к волейбольной площадке, где играли подростки, обогнул спрятанное стеной из туй здание и вышел в распахнутую черную калитку на набережную с одинаковыми белыми будочками ларьков, лепившиеся к огромному каменному забору, защищавшему санаторный комплекс от ветра, дующего с моря.

Изумрудно-зеленое море мерно накатывало на песчаный берег. Это где у нас такая красота? Крым? Я повернул голову на запад и обалдел… гора. Наша гора, никаких сомнений! И там вдалеке — тоже знакомые горы с шапкой из облаков.

А этот прекрасный сад и санаторный комплекс — мои гостиницы⁈ Вот таким пустырь станет через пятьдесят лет? Уму непостижимо. Я хотел создать рай на земле, и вот он!

Двор комплекса не закрыт, сквозь него спокойно ходят местные, наслаждаются красотой. Может, увидев, как бывает, они по-другому начнут относиться к природе, к пространству вокруг себя? Я двинулся по набережной, разглядывая булыжники под ногами… нет, это плитка такая! Пальмы в кадках… Видимо, в теплое время года они создают атмосферу, а на зиму, когда бывают сильные морозы, их забирают в корпуса. Или тут есть зимний сад? Другое интересно: их никто не трогает!

Я повертел головой и заметил видеокамеры на фонарях. Ясно почему. Меня сразу же захватил вопрос, как уберечь от вандалов парк. Память взрослого подсказала, что помогут магнитные ключ-карты, которые местные могут приобрести по себестоимости, только с их помощью можно попасть на территорию. Если кто-то ведет себя неподобающе, у него просто забирают ключ, и вход ему заказан.

Несмотря на то, что сейчас не сезон, на набережной людно. Навстречу идет девушка в длинном черном плаще, катит коляску и разговаривает по телефону. Подходит ближе… Это же Марина! Моя дочь. И внук. Или внучка?

Заглядываю в коляску — ребенок совсем крошечный, еще сморщенный — как узнать, мальчик это или девочка?

Хлоп! И я в белой комнате, а они — на экране. Мигают цифры на таймере, останавливаются: 16. 04. 2041. Девять месяцев…

Стоять! Они должны жить! Остановись, мгновенье… Я метнулся к экрану, чтобы разбить хренов таймер, и остолбенел с занесенной рукой.

Секунда, и прекрасный мир, который я строил и пестовал, мою дочь и ее ребенка перечеркнул инверсионный след.

Проснулся я от собственного крика. В спальне что-то пробурчал Боря, заскрипела под ним кровать. Сердце стучало набатом где-то в голове. Я понял кое-что: в белую комнату меня обычно переносит таким, какой я есть. Сегодня же я стал по-настоящему взрослым и воспринимал Марину как родную. И до сих пор воспринимаю.

Зато я видел, какой у меня получился гостиничный комплекс и пляж!

За окном занимался рассвет, вдалеке заливалась какая-то птица, орали коты. Какой теперь сон! Состояние было скверное, и я принялся себя утешать, что девять месяцев за столько короткое время — отличный результат. Значит, я на правильном пути и, как бы мне ни хотелось расслабиться, придется принимать и воспитывать и третью смену лагеря. Но сценарий уже понятен, должно быть попроще — помогут дети, которые останутся на август.

Вот и здравствуй, понедельник! Предстоит обычная летняя суета, а вечером — тренировка.

Но прежде нужно поговорить с Илоной Анатольевной о Желтковой. Точнее, спросить, какие она знает училища и техникумы, где готовят кинологов, жокеев или дрессировщиков.

Раз не спалось, я утащил радио на кухню и включил его — узнал, что на Украине и в Беларуси сегодня второй тур президентских выборов. В голове заиграла музыка из «Мортал Комбат». Напротив друг друга встали готовые драться Кучма и Кравчук, Лукашенко и Вячеслав Кебич.

Жаль, ставки на них не принимают, я знаю, кто победит.

Глава 13

Ничего глобального

11 июля 1994 г.

В прошлой жизни понедельник был для меня, как и для большинства, продуктом дьявольских происков, когда я, как и большинство людей, начинал противоестественное занятие — работу. Если пятница — Осирис, возрождение и торжество любимого и желанного отдыха, понедельник — Сет, его смерть.