Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 18

Вероника вздохнула, помолчала немного и сказала:

— Для меня это не адский труд. Мне нравится то, что я делаю. Наоборот, когда появилась цель, я стала чувствовать себя намного лучше, появился азарт!

Я просто стоял и смотрел на нее. Наконец проговорил… точнее, во мне заговорил взрослый:

— Не надо себя обманывать. Вы бледная, как петербурженка времен Достоевского. Отныне ваш выходной в понедельник. Со следующей недели. Ничего слушать не хочу. Буду платить взятку местному начальнику, чтобы запирал помещение. Хотя бы раз в неделю вы должны ничего не делать. Я совершенно серьезно, Вероника. Думайте, как делегировать полномочия и выкручиваться. Не хочу стать причиной вашей преждевременной кончины. Я сейчас совершенно серьезно.

Она тяжело вздохнула. Видно было — борются в ней сомнения.

— Значит, я должна быть в четверг на Ленина… Во сколько? — сменила тему она.

— Десять утра. Нужна презентация с розыгрышем, как в прошлый раз. И следующий понедельник выходной, не забывайте. Кстати, пусть юристка наша, как ее? Ольга Юрьевна? Вот пусть она тоже придет, а то только слышал о ней.

— Аня за нее поручилась, — смягчилась Вероника. — Ладно, Паша, спасибо, что заскочил. И за заботу спасибо. Одна только просьба: помоги сделать розыгрыш. Не потянем. Вообще времени нет! Ни у меня, ни у Лики.

— Попрошу ребят помочь, — пообещал я. — Что-нибудь придумаем! Точно вас не оставлю. В четверг поговорим детальнее

Пока я занимался делами, Илья, Тимофей и Гаечка делали праздник тем москвичам, что вчера не успели понырять.

Планы на сегодня, воскресенье, у меня были чисто организационные: заехать к Веронике, рассчитаться с Сергеем. Помню, когда я-взрослый помогал делать ремонт эзотерической теще, сменил три бригады строителей — они если не пили, так работали криво или — как Женя Космос и Олег Кунг-фу, которых мы с Канальей выгнали.

Когда принимал на работу Сергея, думал, будет так же. Но прошла неделя, и я насторожился: все нормально! Две недели — нормально! Полгода — все просто замечательно, и никакого подвоха!

Мне посчастливилось найти краснокнижный вымирающий вид: строитель-универсал, мастер своего дела и просто хороший человек.

Он ждал меня и вышел навстречу, улыбнулся в седые усы.

— Хозяин пожаловал! Ну, идем, покажу, что мы сделали. Нам есть чем похвастаться!

Он распахнул передо мной дверь нашей с Борей будущей квартиры. Я прошелся по квартире, в которую вдохнули жизнь, заглянул на кухню, где появился самодельный, но очень аккуратный деревянный стол и два табурета. Поверх скатерти — тарелка, накрытая тарелкой, пахнет сдобой.

Все внутренние работы были завершены, пол отдраен, стекла вымыты. На окнах — самошитые темно-зеленые занавески и тюль. Старый письменный стол с желтыми отпечатками горячих чашек на помутневшем лаке. Аккуратно сколоченные деревянные полки и самодельная деревянная же двуспальная кровать!

Осенью, когда будем переезжать, я куплю сюда нормальную мебель. И у меня будет своя комната, и у Бори! Вспомнилась наша ужасная квартира, где Наташа, как собака, спала в кухне на продавленном раскладном кресле.

Мой первый маленький дом, уютное гнездышко. Моя собственная гавань, откуда меня не выселят, не прогонят, не будут навязывать идиотские правила. Я с младшей школы мечтал о своей комнате, эта мечта перекочевала во взрослую жизнь. Но собственного дома у меня так и не случилось, а теперь вот он!

Я обошел гостевой дом, осмотрел его с любовью, и сердце наполнилось теплом. Сергей, довольный моей реакцией, наблюдал за мной и улыбался покровительственно, по-отечески. Дал насладиться зрелищем и предложил:

— Пойдем, покажу, как парни цоколь оштукатурили. Помещение, где ты планировал спортзал.

Однако к дому мы не пошли, Сергей повел меня к фисташке, в которой заливались цикады — ее я обещал предыдущей хозяйке не губить. Дерево распушилось и имело форму шара. Сергей улыбнулся небу и раскинул руки.

— Эх, я бы здесь жил, на холме! Какие виды! Сколько простора! Представь, как было бы здорово поставить тут, в самой высокой точке, беседку. Такую, как у татар, чтобы лежать в ней и пить чай. Лежишь, а вокруг птицы заливаются, кузнечики стрекочут.

— Отличная мысль! — оценил я его идею.

Цоколь был готов наполовину: стены оштукатурены, стяжка на полу, окна. Просторно, все поместятся. Пока нам и на базе хорошо, но подвал — помещение ведомственное, и нас дважды оттуда пытались выгнать, рано или поздно его для нас закроют.

Попрошу Борю повторить рисунки, чтобы не так долго привыкать к смене места.

— А где Егор и команда? — спросил я.

— Отпустил их на море ополоснуться, они с пяти утра тут, пока не так жарко. Скоро придут.

— Идемте рассчитаемся.

Благодарный Сергею, довольный результатом, я готов был выложить любую сумму, которую он назовет, и расставался с деньгами с радостью. Мы вернулись в гостевой дом, Сергей открыл тетрадь с расчетами и озвучил сумму.

Только я закончил передавать ему деньги, как с улицы донеслись голоса.

— Парни! — крикнул Сергей в открытую форточку. — Зайдите-ка на минутку.

Алтанбаевцы ввалились шумной толпой: Егор, Крючок, Заславский, Зяма, Хулио и Пончик. За несколько месяцев они отъелись, порозовели, раздались в плечах, обзавелись нормальными, не заношенными вещами и уже не выглядели неблагополучными.

— О, зарплата пришел, — потер руки Егор.

— Давайте сегодня в кино пойдем, — предложил я, наблюдая за их реакцией.

— Че с тобой? — округлил глаза Зяма. — Мы че, девка, чтобы в кино нас приглашать?

— Ну, как хотите, — усмехнулся я.

— Честно, просто впадлу ехать, — признался Заславский, зевая во весь рот.

— Никуда ехать не надо, — сказал я. — В нашей школе детский лагерь, слышали?

— Ага, все море забили эти головастики, — кивнул Зяма.

Я продолжил:

— Дрэк им киносеансы устраивает по вечерам. Сегодня «Звездные войны». Кто не хочет, не ходите, кто хочет — пожалуйста.

— Крутяк! — обрадовался Зяма и аж распрямился. — А можно? Дрэк пустит?

— Пустит, я с ним вчера договорился.

Алтанбаев заинтересовался:

— Че, в натуре, в нашем кинозале такие сказочки?

— Да. Я поговорил с дрэком, он готов вас пустить, но, если сидеть будете на галерке и не клеить московских девчонок.

— В натуре, там же бабы! — обрадовался Крючок, получил затрещину от Алтанбаева.

— Сказали же: к девкам не лезть. Так че, когда кино-то?

— Сегодня в семь вечера. Тренировки нет, работать вы закончите, и приходите. Только не шумите сильно.

— На такое кино и я сходил бы, — прогудел Сергей.

— Так и вы приходите! — улыбнулся я. — Со Светланой.

Понч похвастался:

— Она нас так кормит, что скоро ожиреем и работать не сможем.

Я смекнул, что феерическое появление Светы оказалось к месту. Детей у нее, похоже, нет, вот материнский инстинкт и нашел точку приложения.

— Спасибо, братан! — Крючок полез ко мне брататься-обниматься.

Скорее всего, появление Алтанбаева произведет фурор среди девушек, например, среди тех же ненавидимых Гаечкой кобылиц, и московские парни сплотятся вокруг общей угрозы, что очень хорошо. Обычно такие конфликты заканчиваются набегами местных на чужаков и массовыми драками. Но поскольку местные авторитеты ручные, кровопролития не будет, зато появится солидарность в рядах трудящихся…

— Март, — позвал меня Егор как-то жалобно, я посмотрел на него. — Как там Наташа? У нее все получилось? А то не пишет, а куда звонить, я не знаю.

Крючок и Понч вытянули шеи. Точно Наташка — роковая женщина. Она излучает живое тепло, и слишком много желающих погреться у ее огня.

— Учится у репетиторов, света белого не видит, — ответил я. — Ну все, вечером увидимся!

Потом я поехал на дачу. Тимофей не стал оттуда уезжать, побоялся оставлять Лидию и детей, работал у них нянькой. Но я ехал не к нему. И не к Лидии, хотя сегодня у нее выходной.

Первым меня встречать выбежал Лаки. Ну и конь вымахал! Чуть с ног не сбил. Потом из летней кухни вышел Тимофей. До чего же он похож на сенбернара! Огромный, неторопливый и такой же добрый. Светка от него не отлипала, и сейчас была с ним. Но, увидев меня, завизжала и побежала обниматься. На пороге появилась Лидия.