Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 19

— Где Ваня и Коля? — спросил я.

— На море пошли, — ответила она.

Ходить вокруг да около я не стал, объявил:

— Сегодня в семь часов в нашем кинозале будут показывать «Звездные войны». Приходите. Все бесплатно.

— Да-а! — закричала Света. — Классно, а то жутко скучно. Пойдем с нами в шашки играть! Меня Тим научил.

Лидия поковыляла ко мне.

— Я слышала, будет второй ларек?

— Будет, на Ленина, — ответил я.

— А продавец вам нужен? У меня на примете есть порядочная женщина. Правда, в возрасте, пятьдесят пять лет ей. Со мной в садике нянечкой работала.

— Здорово! — искренне обрадовался я. — Но раньше четверга ларька не будет. В среду мы с Вероникой с ней поговорим.

Рекомендации Лидии я был склонен верить, но все равно следовало посмотреть на человека — вдруг лицемерная гнилушка в доверие втерлась?

Насчет алтанбаевцев я зря переживал. На «Звездных войнах» им было не до девчонок. Они буквально вмерзли в сиденья и разинули рты от восторга. Взрослые парни забыли, как дышать, настолько их захватило зрелище. Света тоже притихла, держа Лидию за руку. В напряженные моменты она прижималась лицом к ее руке и зажмуривалась. Ваня и Бузя не дергались, они ведь мужчины!

В дальнем ряду последнего ряда, прильнув друг к другу, сидели Светлана и Сергей.

Домой я возвращался перед закатом с чувством выполненного долга. И думал, что зрелища народу так же необходимы, как и хлеб. Казалось бы мелочь, ничего мне не стоящая, а сколько счастья у людей!

Глава 11

Ваши ставки!

В двадцать один сорок прозвучал звонок, межгород. Поднимая трубку, я догадывался, что это Наташа.

Голос у нее был усталым, грустным.

— Привет, Паш. Купила кассеты Мановару и ребятам вещи, получилось прям хорошо, сэкономила. Все модное, яркое, им понравится. И кассеты Мановару, дед завтра утром повезет передавать. Себе взяла двадцатку, затарилась косметикой…

— Ты умница, великое тебе спасибо… Наташ, что случилось? — спросил я, почуяв неладное.

— Я видела Андрея, — выпалила она и сразу поправилась: — Наверное. Ходила к народной артистке учиться петь, много о нем думала. Потом еду в метро — а он навстречу.

Она замолчала, сосредоточенно сопя в трубку.

— А ты?

— Позвала, но он не услышал. Перелезла с эскалатора на эскалатор, как дура, побежала за ним, а он пропал! В толпе затерялся. Не успела.

— Точно это был он? — уточнил я.

— Не точно. Этот был худой, замызганный, заросший, старый совсем, лет пятьдесят на вид или даже больше.

— Ну, Андрей твой не мальчик…

— Этот совсем старый, и на бомжа похож. Но я подумала, вдруг он теперь бомж, квартиру-то бандиты забрали, вот он и ночует под забором.

И снова сопение.

— Как занятия? — сменил тему я, понимая, что Наташке до сих пор больно вспоминать Андрея. — Что сказала артистка?

— Можно сказать, хвалила, пугала, отговаривала поступать. Тетка такая… алкоголичка, короче. Но интеллигентная. Все стены в фотографиях, и с Быковым есть, и с Никулиным. Ну, короче, она с ними правда работала. Классная тетка, но постарела, карьера пошла на спад, и она загрустила.

— Что еще нового? — спросил я. — Давай я перезвоню, чтобы деда не разорять.

— Давай! — обрадовалась Наташа. — А то так мало времени, а поговорить не с кем.

Я повесил трубку, перезвонил, положил на тумбочку свои электронные часы, чтобы не увлечься. Подумал немного и убрал их. К черту! Сестричка во мне нуждается, а я над копейками трясусь.

— Что еще нового? — спросил я и добавил: — Тут по тебе пацаны сохнут, приветы передают. Может, телефон оставишь?

— Нет, — отрезала она, вздохнула.

Повисла пауза, будто Наташа что-то скрывала и не знала, говорить или нет. Наконец решилась:

— В меня, по ходу, девушка влюбилась. Та, с которой мы вместе поступали. Звонит постоянно, проходу не дает, домой приходит. Я ее к деду на работу устроила, не знаю, что теперь делать.

— Прямо влюбилась? С первого взгляда? Призналась, что ли? — уточнил я. — Как это проявлялось?

— Не призналась, — сказала Наташка. — Но по всему выходит, что таки да. Ищет встреч, преследует, смотрит голодными глазами. Новый реж в театре так же смотрел, а потом стал намекать.

Я сопоставил услышанное: парни все в нее влюбляются, режиссер, пожилой дядька, тоже, теперь девушка. Почему? Только думал об этом — им нравится греться вблизи ее огня, когда он исчезает — мерзнут.

— Может, это из-за эмпатии? — предположил я.

— Да? — удивилась она. — Почему?

— Сопоставь факты, подумай. Тебе было хорошо, эта девушка пригрелась, и ей понравилось. Я уже говорил тебе — осторожнее с чувствами. Тебе нужно их прятать, причем не только плохие, но и хорошие.

И снова сосредоточенное сопение. Я сказал:

— Постарайся забыть Андрея, воспоминания о нем тянут на дно. — Дальше я говорил то, что сказал бы взрослый и до чего никогда не додумался бы я-нынешний: — Понимаю, было много хорошего, и это трудно вырвать из сердца. Но смотри, какая у тебя жизнь впереди! Сколько новых знакомств! Это Москва, театральный, ты встретишь ровесника, с которым будет интересно — там это возможно.

— Я не выйду замуж. Никогда. — От Наташкиного тона холодок побежал по позвоночнику.

Это все из-за Крюковой, которая сказала, что у Наташки не будет детей с ее патологией.

— Сходи к врачу. Вспомни маму, ей поставили рак, а его не оказалось. Мало ли что ляпнула вредная дура. С твоим диагнозом можно иметь детей. Мож-но, слышишь?

— Я не хочу детей, — уперлась Наташа.

— Просто сходи к нормальному врачу, послушай, что он скажет — не чтобы прям завтра бежать замуж, а чтобы эта проблема тебя не тяготила, и ты понимала, что она решаемая.

— Ладно, — вяло отмахнулась она. — Завтра еще позвоню тебе после того, как попробую продавать помады. Ну а вдруг получится?

— У тебя — сто процентов получится! — ободрил ее я.

— Спасибо, Паша!

Сказала она это так тепло, что я улыбнулся и простился с ней.

В нормальных семьях девушки должны обсуждать такое с матерями, у Наташи же с мамой, похоже, окончательно потеряно доверие. Нужно донести ей: так потому, что она маму переросла. Мы все повзрослели очень рано, особенно я.

Когда переехали сюда и раскладывали вещи по пыльным полкам, на антресоли я видел старое радио, которое работает от сети. Покупать телик, чтобы слушать новости, я не хотел. Да и вообще новости слушать не хотел, так хорошо было без них! Выборы, внутренние и внешние конфликты, нехватка всего… Но, поскольку от меня теперь многое зависит, придется держать руку на пульсе событий.

Стремянки не было, я подставил стол, залез на него и достал радиоприемник, похожий на плоский телевизор без экрана, сдул пыль и паутину.

— Ну что, старичок, тряхнем стариной?

Слез, включил в сеть — работает, шуршит! Теперь надо выбрать нужную волну. Первым нашлось какое-то радио, где пела Пугачева.

Из комнаты высунулся Боря, удивился смене музыкальных пристрастий:

— Ты не заболел?

— Новости жду, — отмахнулся я.

— Точно заболел, — констатировал Боря и спрятался у себя.

Песня закончилась, прозвучали известные каждому «Не слышны в саду даже шорохи» — позывные «Маяка». Так, оставляем. Я глянул на часы: двадцать два ноль-ноль, сейчас должны быть новости. Точно!

Была только одна проблема: отсутствие у меня абсолютной памяти, как и памяти на цифры, потому и у взрослого не осталось четкого понимания, когда именно что случилось, кроме некоторых происшествий, самых знаковых, но в точности дат все равно сомневался. Потому сравнить, что было и что стало, не представлялось возможным. Единственное, что я-он хорошо помнил: даты ключевых событий конфликта в Чечне. Ну и Нагорный Карабах, но там все затихло ровно по графику в середине мая этого года. Язва грузино-абхазского конфликта тоже затянулась.

Интересные события происходили в Крыму, их я-он знал тоже по долгу службы. Январь этого года — выборы президента Крыма, Юрия Мешкова. Весна 1995 — его арест, упразднение созданной в 1991 г. Крымской АССР.