Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 16

Бедные постсоветские люди, наивные, как игуаны Галапагосских островов. Никогда не видев человека, они совершенно не пугались путешественников, и те истребляли их сотнями. Мы ведь и правда пользуемся теми же механизмами, что и секты, которые заманивают людей, чтобы их использовать. Как же хорошо, что удалось успеть первыми!

Расспросить Гаечку, кто и что писал, я не смог, потому что ребята, с которыми мы плавали, окружили каждый своего инструктора, и посыпались вопросы:

— Я видел рыбу с зелеными полосками!

— А я страшную коричневую!

— А медуза, которую Юлька испугалась, совсем не страшная.

— Когда будут дельфины?

Еле успевал отбиваться и рассказывать, что те рыбы — зеленуха и собака, они не промысловые. Дельфины будут во время спортивного лагеря, не здесь, здесь они далеко плещутся.

Любка шла впереди рядом с Чумой, он ходил гоголем, что-то изображал, она благодарно хохотала. Вот бедолага Желткова, кто ее по голове погладит, того она готова любить. Надо с Чумой поговорить по-пацански, чтобы не обижал ее. А то Любка как разозлится, как заколдует, превратит его в осла.

Возле школьных ворот наши с москвичами дороги разошлись, они повернули к школе, мы — к Илюхиному дому, на базу, где в прохладе был заперт мой Карп.

— Напоминаю про письма, — сказал я Гаечке.

Она встрепенулась.

— А-а-а, да. Они в сумочке, сейчас спустимся, покажу. Шесть штук.

— Ты их читала? — спросил Илья.

Она мотнула головой.

— Я только утром почтовый ящик проверила. Вчера меня кобылицы довели, и не хотелось ничего знать. Я так радостно в это ввязалась, но не рассчитала силы. Пообещала тренировать девушек, а они… — Она передернула плечами и потухла.

— Кобылицы как есть, — заключил я. — Им деваться некуда, вот и ищут себе приключений. Писать нам должны нормальные люди, которые задыхаются от одиночества и думают, что они одни такие… А кобылицы? Зачем им? Этим и так прекрасно. Давайте вскроем письма и прочитаем вместе?

Из глубин памяти взрослого всплыло объявление, увиденное в газете: «Творческая организация ищет талантливых юношей и девушек для общения и дружбы». Надо же, только сейчас вспомнилось. Интересно, откликнулся ли кто-то на этот призыв? Не сделать ли так же?

Теперь я знаю, если организую ребят в своем городе, катастрофа сдвинется еще на пару лет. Интересно, отодвигание апокалипсиса — бесконечный процесс, или, когда изменения достигнут критической массы, война перестанет над нами довлеть?

На базе Гаечка вытащила запечатанные конверты, разложила на столе веером, как билеты на экзамене, белой стороной вверх. Я вытащил из середины, разорвал конверт, развернул тетрадный листок и зачитал:

«Здравствуйте! Меня зовут Яна Шелепова. Люблю фантастику, пишу стихи и рассказы, играю на фортепиано и даже сочинила две песни. Спортом не занимаюсь, потому что плохо хожу, у меня ДЦП. Пожалуйста, возьмите меня в „Прогрессоры“, я хорошо учусь и могу пригодиться. С уважением, Яна. Позвоните мне, пожалуйста. Вот мой телефон».

Следующий конверт разорвала Гаечка:

— «Привет. Я Ваня, мне тринадцать лет. У меня нет друзей. В классе меня все ненавидят, не знаю почему, я ничего плохого не делаю. Учусь на „четверки“. Люблю футбол и бокс, но мама мне не разрешает туда ходить, а я хочу. Мне не хочется жить, не хочется есть и вставать с кровати. Но больше всего не хочется ходить в школу. Пожалуйста, помогите. Обещаю тренироваться и много трудиться. Пожалуйста. Телефона у меня нет, вот мой адрес…»

— Это ж заводской район, — сказал Илья. — А Яна откуда?

Я прочитал адрес:

— Центр, недалеко от центрального рынка.

Пришла очередь Ильи.

— «Здравствуйте. Я Ксюша. Мне двенадцать лет. Пишу стихи, танцую, рисую, люблю кошек». Номер телефона. Все. Центр.

Четвертое письмо читал Тимофей:

«Привет, Тимофей! Ты молодец, у меня тоже лишний вес, и я не знаю, как его согнать. Мама говорит, что у меня широкая кость. В школе обзываются. Помогите. Ярослав». И телефон.

В двух других письмах было то же самое.

— Одни дети пишут, — разочарованно проговорила Гаечка.

— Ровесники стесняются, — объяснил я. — К тому же через два-три года им будет, как нам. Нужно подождать еще пару дней, подумать, что с этим делать.

Ден покачал головой.

— Бред какой-то получается. На фиг оно нам надо вообще? И так замахался с этой мелочью носиться.

— Вам это и правда не нужно, — улыбнулся я.

Потому что это не их война. Они беззаботные дети, которые играют в тайный орден, но ровно до того момента, пока не становится тяжело и непонятно. Если лагерь они худо-бедно воспринимали, то такой масштаб вряд ли потянут.

Впервые за долгое время я ощутил себя посреди поля, с мечом, который мне не по силам.

— Мне их жалко, — вздохнул Тимофей. — Я бы им помог, пока школа не началась и я здесь. Сам таким был.

— И я! — вызвалась Любка, которая ходила за нами хвостиком и была за любую суету, лишь бы не прогоняли. — Я помогу.

— Я тоже, — сказал Илья. — Но понятия не имею, что делать и как собрать этих людей в одном месте. Может, у Илоны есть идея? Или у дрэка? Чтобы объединиться школами…

Хотелось попросить, чтобы вспомнили, как они сами ненавидели все, что связано со школой, пока мы своими руками не изменили и подход к учебе, и не сделали среду более благоприятной, но я промолчал.

— Так что делать? — спросила Гаечка. — Что им отвечать? Они все далеко и не смогут к нам ездить.

— К нам и не надо. Желательно объединить их по районам, — пояснил я. — Если пять человек наберется, уже хорошо. Ждем еще три дня, я что-нибудь придумаю. Напоминаю, что на базу никого звать не будем. Это территория мира и спокойствия.

Вот так воодушевление может подвести к краю. Ввязался в бой, и понимаешь, что у тебя нет оружия.

На внеплановую субботнюю тренировку после второй серии «Звездных войн» я плелся подавленным, не ожидая ничего хорошего. Сейчас приду, а меня ждет только Саня-пловец с расчетом поплавать с маской и, может, еще кто-нибудь.

Но на месте были все. Ждали, аж подпрыгивали, били копытами и пускали пар из ноздрей. Оля с Наташей без напоминания убрали жвачки и приготовились работать. А уж на тренировке как старались!

И я увидел в этих ребятах нас, и понял, что все получится!

Глава 10

Зрелищ народу!

С тренировки мы шли вместе с Рамилем.

— Как дела с подопечными? — спросил я.

— С ними-то нормально, ну, так себе, — скривился он. — Нага оборзел. При детях стал права качать и обозвал меня салагой. Вот зачем? Не думал, что он такой козел.

Рамиль высоко ценил Нагу и слишком болезненно переживал его «предательство».

— Нага — гений педагогики, — сказал я, и Рам взбесился:

— Обзывать, унижать при других — это гений⁈ Меня теперь никто уважать не будет!

— Тш-ш! Ща объясню. Со мной Нага поступил так же: типа унизил и меня, и детей. Знаешь зачем?

Рам сосредоточенно раздувал ноздри.

— Смотри. Когда ты только начинал, дети тебя подкалывали и не очень слушались. А после Наги стали стараться — не заметил? Он стал вашим общим врагом, против которого они объединились вокруг тебя. Понял теперь?

Рамиль вскинул голову и воскликнул удивленно:

— Так он это специально, что ли?

— Ну да. После его наезда я предложил своим показать, кто салаги, и надрать задницы старшакам. Они теперь каждый день на тренировки ходят, только завтра выходной. Сделай так же, увидишь, что будет.

— Но я не готов их гонять каждый день! Надо отцу помогать на рынке, он меня прибьет, если я буду сбегать так часто!

— Каждый день — необязательно. Просто они будут больше стараться и лучше слушаться.

— Ясно. Завтра последняя часть звездных войн. Обидно, что заканчиваются. Крутая тема!

В голову пришла занятная мысль. Третья часть «Звездных войн» отлично смотрится и без первых двух — на себе проверял. Под моим внушением находится еще группа молодых людей, которая мало видела в жизни хорошего, а теперь у них только работа…