Точка отсчета (СИ), стр. 54

— А сможешь? — без шутки или издевки уточнил Арвид. — Нет, что ты убивать умеешь, мне прекрасно известно, как и любому в этом городе. Но одно дело драка, глаза в глаза, кость в кость, а резать медленно, с чувством, не давая человеку умереть и вой его часами слушая, — тут особые умения и подход требуются. Да и опыт тоже. На словах звучит красиво и легко, но как начнешь первые засечки на теле делать, а из тех кровь примется сочиться…

— Не знаю, — подумав, признался Олег. — Может, и не смогу. Но все равно убью их обоих сам. И того, кто им заплатил, тоже.

— Имеешь право, — отсалютовал собутыльнику рюмкой Ленц. — Месть в нашем с тобой мире является истиной истин. Да, не всегда получается долг крови вернуть, но стремиться к тому надо, иначе для чего тогда существовать?

— Главное — найти, — уже не в первый раз повторил Олег, — а там разберемся.

И он выплеснул водку в рот.

Глава 17

— София, отвезешь Олега Георгиевича на Сухаревскую, — велел Ленц помощнице после того, как бутылка опустела. — Ты знаешь, куда именно.

— Как скажете, мастер, — отозвалась женщина, а после сообщила оперативнику: — Жду вас в машине.

— Надо ли? — засомневался Ровнин. — Дело к вечеру, конечно, но лето же, солнце пока высоко. Не сгорела бы.

— Ничего, пусть привыкает. Вурдалак, что до судорог боится дня и потому постоянно прячется в ночи, даже через двести лет от одного солнечного луча пламенем вспыхнет.

— То есть это что-то вроде закалки? — удивился оперативник. — Серьезно? Чем чаще бываешь днем на улице, тем лучше переносишь солнце? Эдакий накопительный эффект? Никогда бы не подумал.

— Нет, разумеется, — рассмеялся вурдалак. — Если меня запихнуть на солнцепек, то через несколько минут я превращусь в пепел. Но есть еще такая штука, как психологический барьер, который следует перешагнуть. У меня на эту женщину большие планы, потому ее впереди ждут не самые простые годы. И не самые приятные.

— Слушай, может, это и не мое дело, но… Она кто? Я просто очень удивился тому, как быстро ты ее определил в ближний круг.

— Знаешь, в какой-то момент начинаешь особенно ценить в своем окружении не тех, которые тебе зад нацеловывают, а других, которые удивить могут. Этой женщине подобное удалось.

— Не могу не спросить…

— Естественно, не можешь, — согласился Ленц. — Рассказываю: она сама ко мне пришла и попросила ее обратить. Ты понимаешь, о чем я сейчас говорю?

— Вроде да, — кивнул Олег, в голове у которого, признаться, немного шумело спиртное. — Выходит, она точно знала, кто ты есть на самом деле. Это любопытно.

— Именно. Как она добыла эту информацию, где — до сих пор не понимаю. Она не рассказывает, а я не очень настаиваю. Пока не очень, но со временем, конечно, до правды докопаюсь.

— И это правильно.

— Так вот, пришла и, по сути, потребовала от меня поцелуй несмерти. Если точнее — принесла мне личную клятву верности. Это очень старая традиция, о которой сейчас мало кто помнит, а в ход и того реже пускают, особенно в наших краях. Такие вещи в основном практиковались в Испании и Италии. И ведь она о ней проведала откуда-то!

— Я ни о чем подобном даже не слышал. Что семье присягают на верность — это понятно, но личная клятва?

— Человек может поклясться хранить верность вурдалаку в обмен на то, что тот его сделает себе подобным, — пояснил Арвид. — Заклад — душа и посмертие. Причем нарушить ее невозможно, это известно доподлинно. Теперь я могу повелеть ей выйти на солнце и не получу отказа, она пойдет и превратится в пепел, без споров и жалоб. Мало того, когда не станет меня, в тот же миг сгинет и она.

— Ничего себе.

— Повторюсь: София точно знала, на что идет.

— Настолько хотела жить вечно?

— Нет, дело не в этом, — задумчиво ответил вурдалак. — Она хотела изменить свою жизнь, но раз за разом у нее ничего не получалось. Так у людей случается, тебе ли не знать. Тогда София пошла другим путем, она просто выбрала нежизнь, понимая, что в этом случае ее бытие не может полностью не перемениться.

— И что, довольна?

— Представь себе. Кстати, тебе, как представителю правоохранительных органов, будет приятно узнать, что единственным условием, которое София мне поставила, было то, что она не станет убивать людей, ни по своему желанию, ни по моему приказу.

— Умничка какая! Стоп. А инициация? Там же без жизни смертного не обойтись?

— Я задал ей тот же самый вопрос, но и на него имелся ответ. Для этой цели у нее уже была припасена конкретная кандидатура.

— Какая?

— Ее бывший любовник. Трижды бывший.

— Это как?

— Вот так. Три раза сходились, три расходились, причем, насколько я понял, там всякий раз он косячил. Классика, короче: «Софа, пойми, я встретил настоящую любовь» — и все такое. Она дала ему три шанса, а вместо четвертого пришла ночью после того, как я преподнес ей дар второй жизни. Как по мне — вполне символичное прощание со смертной сутью получилось. Я бы даже сказал — готичное.

Олег чуть сдвинул брови, давая Ленцу понять, что чрезмерно с ним откровенничать не стоит в силу того, что он, как было сказано ранее, все же представитель правоохранительных органов.

— Интересно, он понял, что происходит?

— Не знаю, меня там не было. Может, да, может, нет… София его любила, это факт, но при этом она натура цельная и справедливая, а этот говнюк ей крепко задолжал. Если по правильному, то он должен был понять, что выплачивает свой долг женщине, которой жизнь настолько поломал.

— Чего людям не хватает? — спросил у приятеля Олег. — Красивая женщина, умная, все при всем. Живи да радуйся!

— А тебе чего не хватает? — ответил вопросом на вопрос Арвид. — Я про ту девушку-следователя, с которой ты ко мне иногда приходишь. Тоже красивая, тоже умная, тебя любит. Женись на ней и будь счастлив. Детей заведи, наконец.

— Ну, я…

— Ну, ты, — усмехнулся Ленц. — В чем разница между Софой и твоей избранницей? Да ее почти нет. Обе верят, обе ждут, обе надеются. Только одна в прошедшем времени, а другая в настоящем. Пока в настоящем.

— По больному бьешь.

— Как и положено другу. Да, мы с тобой избегаем этого слова, но от того, что оно не звучит, ничего же не меняется, верно? Когда мы были просто знакомыми, то говорили только то, что не нарушило бы деловые отношения, которые успешно маскировались под приятельские. А сейчас… Не знаю, как для тебя, а для меня дело давно отошло на второй план. Я считаю тебя своим другом, а подобное накладывает определенные обязательства, первейшее из которых — говорить правду, какой бы неприятной она ни казалась.

— Я это ценю, — помолчав, произнес Ровнин. — Правда ценю. И, пожалуй, пойду, а то неловко выходит. Не должна женщина мужчину ждать.

— А вот это верно, — кивнул вурдалак и крикнул: — Регина, пакеты неси.

— Какие пакеты? — уточнил Олег.

— С едой, — пояснил Ленц. — Есть у меня подозрение, что коллеги твои, как и ты, по городу точно гончие рыщут, причем наверняка голодные. Так что перекусите хоть. Ну и погибших своих еще раз помянете, я там пару бутылочек велел положить.

— Благодарю, — глянул на него Олег. — А говорить ничего не стану.

— И правильно, — назидательно пояснил Арвид. — Да и вообще после того, как помрешь, очень многие вещи на свои места встают, поскольку начинаешь их видеть под другим углом. Правда, и желаний меньше становится. Да, вот еще что…

Он принял один из двух пакетов у красивой девушки, вынесшей их из служебных помещений, и достал оттуда холщовый мешочек с завязанным горлом.

— Это тебе от Аристарха, — пояснил вурдалак. — Сегодня утром у себя в кабинете обнаружил, прямо на столе. Кто доставил, как, когда — понятия не имею, но и выяснять не собираюсь. Я еще не окончательно сбрендил, чтобы лезть в дела патриарха даже в совершенных мелочах. И тебе не советую. Просто прими да радуйся, что именно так все закончилось. Ну и гордись, разумеется. Насколько мне известно, до того он личный дар смертному сделал лишь раз, причем случилось это очень давно.