Точка отсчета (СИ), стр. 25

Вот так бывшая конная база и перешла с баланса ФНПР, на котором по какой-то причине до сих пор числилась, в частные руки. А с ней новому владельцу достался и Макар Анатольевич Пименов, в прошлом колдун, а ныне почти бомж, живущий по причине хронического безденежья чуть ли не на подножном корму. Два горе-бизнесмена, торговавшие животными, давным-давно забросили свое дело и исчезли с радаров, а более никого это место, находящееся пусть и не очень далеко от города, не интересовало. Дорога, ведущая через лес к шоссе, потихоньку начала зарастать, конюшни стали рушиться, стекла — мутнеть и трескаться, плюс еще и электричество отключили. Короче — горе-печаль.

Господин Корнеев, к его чести, средства жалеть не стал. За пару месяцев он не просто привел в порядок, а практически по-новой обустроил территорию, набрал в штат толковый персонал, среди которого имелась пара в прошлом титулованных спортсменов, и, само собой, соорудил кафе, ставка в котором была сделана на здоровую пищу с нотками все той же Японии, а также прикупил десяток лошадок, причем довольно породистых. Ну и под конец вложился в рекламу, делая упор на то, что настоящий деловой стиль — не только костюмы от Десмонда Мерриона и ручки «Паркер», но и правильный вид спорта, — тот, который делает джентльмена джентльменом, а леди — леди, то есть респектабельный и элитный.

И ведь сработало. Гольф — нет, его наши деловые круги массово как-то не приняли, скорее всего, потому что партия уж больно длинна, только ходишь и ходишь по полям. Скучно же, ни тебе перекусить, ни вискарика бахнуть. Ну разве что на гольф-каре можно полихачить, но это, увы, владельцами клуба не сильно поощряется. А тут — лошадки. Считай, наше, родное, исконное, но при этом с британским акцентом. Короче — самое то. И детей, опять же, привезти можно, им полезно с живой природой общаться.

Так что бизнес, к общей радости, пошел в гору. Олег был доволен, поскольку в очередной раз совершил хороший поступок с далеко идущими последствиями, при этом ничего ему не стоивший; Пименов наконец смог забыть про надоевшие до судорог в животе грибы и ягоды, поскольку стал питаться три раза в день нормальной едой и, что важнее, не дичал в одиночестве, а снова занимался любимым делом; ну а Алексей Анатольевич довольно шустро отбил первоначальные вложения, свел знакомства с кучей полезного народа и теперь размышлял над тем, чтобы еще пару конных клубов открыть. Кстати, к его чести, он предлагал Олегу довольно неплохую сумму за идею и посредничество, но Ровнин, как обычно, отказался. Ну да, по факту можно было бы и взять, ибо деньги вполне себе чистые, без второго дна, в смысле — их ему платили не за то, чтобы он кого-то прикрыл или за служебную информацию, а за совершенно стороннюю работу, но тут ведь как? Коготок увяз — всей птичке пропасть. Раз взял — считай, счет открыт, дальше будет проще, больше, нужнее. Человек слаб, такова уж его натура, а легкие деньги — самый простой способ выбить у себя скамейку из-под ног. Потому в результате Олег ограничился двумя ВИП-картами — одной для прохода в конный клуб с правом полного бесплатного обслуживания, а второй ресторанной, по которой ему полагалась пятидесятипроцентная скидка. Как сказал Корнеев: «Тебе пятому такую даю. В хорошую компанию ты попал, поверь, там такие люди, что мама моя».

Вот и сейчас бывший колдун без дела не сидел, а гонял одну из лошадей по кругу, причмокивая губами и приговаривая при этом:

— Ай, молодец! Ай, красавица!

— Как зовут? — Ровнин подошел к Макару Анатольевичу и оперся на ограждение загона.

— Микаэлла, — отозвался колдун. — Славная лошадка, славная. Две недели назад привезли откуда-то из Испании. Сначала норов свой показывала, а сейчас вон попривыкла — скоро можно будет ее гостям предлагать для езды. Детишкам нет, а вот тем, что постарше, запросто.

— Микаэлла, — повторил Олег, глядя на кобылку, которая словно поняла, что речь идет о ней, остановилась и приблизилась к людям. — Красиво.

— Ну да. — Пименов засунул руку в карман форменных штанов и достал оттуда яблоко. — На, угости.

— А не цапнет? Сам же говорил — норовистая.

— Тебя нет. Ты хоть и хитрован еще тот, но парень покуда незлой, а лошади, как и дети, такое всегда чуют.

— Покуда?

— А как ты думал? Всю жизнь хорошим не проживешь, а с твоей службой тем более.

— Это да, — вздохнул Олег, взял яблоко и протянул его лошади.

Та очень аккуратно смахнула его с ладони, едва коснувшись ее губами.

— Что с блазнем-то? — спросил у него Макар Анатольевич. — Развеяли его? Или лучше мне пока на старый завод не соваться?

— Да, прямо тогда, в мае, с ним разобрались. Кстати, еще раз спасибо за наводку.

— Тут мне вас благодарить надо, а не вам меня, — хмыкнул колдун. — Здоровый, сволочь, вымахал, что сарай у бабки. Но оно понятно, на смертях же отожрался. Еще чутка, и выбрался бы из развалин в лес, а там до нас всего ничего пути. Я бы с таким и в старые-то времена не сразу совладал, а теперь вовсе он мне не по плечу.

В принципе, блазень, о котором шла речь, являлся нежитью не самой опасной из тех, что водятся на свете. По сути, он был чем-то средним между призраком, жадным до людских душ, и болотным духом. Забрав от первого форму, а от второго — инстинктивное желание сгубить человека, он при этом получал максимальное удовольствие, сначала глядя на то, как тот пытается спасти жизнь, а после — как умирает. Эманации людского страха — вот что нужно блазню для счастья, они его силой обеспечивают.

Именно такой красавец завелся на старом заводе, том самом, где когда-то сотрудники отдела под командованием Францева василиска прикончили. Нет-нет, никакой связи между данными событиями не было, просто место глухое, заброшенное, в таком рано или поздно какая-то нечисть или нежить непременно заведется. В данном случае — вот, блазень.

Старик приметил его по весне, когда как-то ближе к вечеру наведался в те края за битым кирпичом, которого там имелось в достатке. Сначала он нашел останки бомжа, причем довольно свежие, а после, заглянув в то самое окно, у которого когда-то дежурил Олег, учуял и того, кто бездомным бедолагой распорядился. Сил у Пименова не осталось, это да, но опыт и чутье матерого колдуна никуда не делись, он сразу смекнул, что за шорохи послышались в подвале, отчего на стенах темного дальнего коридора синеватые отблески появились и откуда на полу еще пара костяков в полуистлевшей одежде взялась.

Плюнув на кирпич, Матвей Анатольевич велел водителю спешно разворачивать машину и ехать обратно в клуб, откуда сразу позвонил Ровнину. Тот старого знакомца внимательно выслушал, а через пару дней с Баженовым и Антоновым на завод наведался.

— Снес бы кто уже эти руины к нехорошей маме! — сплюнул колдун. — Одно неустройство в жизни от них. Ведь еще пара-тройка лет пройдет, и снова там какая-нибудь пакость заведется.

— Думаю, так оно и выйдет, — успокоил его Ровнин. — Сейчас ближнее Подмосковье активно начали осваивать, поскольку столица стремительно растет, так что скоро до этих развалин кто-то да доберется. Может, склады там сделают или даже производство какое наладят. Или вообще на самом деле все на фиг снесут и коттеджный поселок построят. А что, там место подходящее, лес вокруг и озеро неподалеку есть.

— Какой поселок?

— Новое веяние, — пояснил оперативник, — дорогое и не для всех. Элитный, с охраной, шлагбаумом и всем таким прочим. Только свои и никаких чужих.

— Вроде правительственных дач, выходит? — уточнил Пименов. — Какие при старой власти были?

— Ну да, — подтвердил Олег, — только сильно богаче.

— Да и ладно. Тем более что мне такое только в радость, считай, дополнительная клиентура, да еще и при деньгах. Верный же доход клубу!

— Матвей Анатольевич, ты с каких пор о таких вещах думать начал? — изумился Ровнин. — Или у тебя теперь вместо зарплаты процент от дохода?

— У нас на дворе не социализм, а капитализм, — нахмурился старик. — Если клуб денежку приносить не станет, закроет его хозяин, да и все. Ему убыток зачем? А мне тогда куда идти? Как раньше не будет, земля теперь его, а не народная, в смысле ничья, потому дадут мне пинка под зад, да и все. А я так не хочу. Не нужны мне перемены в жизни, старый я для них.