Точка отсчета (СИ), стр. 24

— И поспеши, — положив руки на набалдашник трости так же, как в самом начале разговора, посоветовал Ровнину вурдалак. — Думаю, дело близится к финалу, потому времени почти не осталось. В принципе, конечно, даже если ты опоздаешь, то на первый взгляд ничего страшного не случится.

— Да? — удивился Олег.

— Как же глупо нынешнее поколение, — вздохнул Аристарх. — Вот ответь мне — что за вред тебе или городу будет от того, что один немец добудет для себя знания другого немца? Первый улетит отсюда на родину, второй вообще мертв. Пусть о том, что вынырнет из пучин времени, пекутся капелланы из Хофкирха, это теперь их головная боль. Ты же о таких слышал?

— Да, Аркадий Николаевич рассказывал, — кивнул Ровнин. — Они в Дрездене квартируют, занимаются примерно тем же, чем и мы тут.

— Только века на три подольше, — уточнил патриарх. — И методы у них немного другие. Но мы о другом. Внешне все так, только вот есть одно но. Долг фон Рингхальса перед старым Фрицем — он никуда не денется. И кто знает, что этот господин захочет получить в виде компенсации? Потому лучше сделать так, чтобы оный долг вообще не появился. И это даже не дружеский совет. Мы все тут не просто так собрались, Олег, на то, уж извини меня за навязчивость, явно есть воля нашей общей госпожи. Значит, все очень непросто и твое сегодняшнее «ну, не получилось» в будущем может закончиться чем-то очень нехорошим, таким, что ты от злости будешь локти кусать, а исправить ничего не сможешь. Поверь, я в подобных ситуациях бывал, потому знаю, о чем говорю.

— Ну да, ну да, — пробормотал Ровнин.

— Мастер, машина подана, — вернулся в зал Арвид. — Она ожидает у входа.

— Славно. — Старый вурдалак двинулся к выходу.

— А можно еще один вопрос? — обратился к нему Олег.

Даже по спине Аристарха ему стало ясно, что старик отчего-то остался недоволен этой репликой.

— Задавай, — повернувшись к оперативнику, все же разрешил он.

— А Шлюндт… Ну, которого вы Фрицем назвали. Вот он — кто? Просто я слышал массу версий, но какая из них верная? И есть ли она вообще?

— То, что мы с тобой говорили почти как старые приятели, не означает вообще ничего! — Набалдашник трости ткнулся в грудь Олега. — Это не дает тебе права ровным счетом ни на что. Ты не можешь приходить ко мне тогда, когда зайдешь в тупик, и просить о помощи, строить на меня какие-то планы, а также задавать вопросы и ждать, что я на них отвечу. Особенно тогда, когда ответы таковы, что тебе лучше их и не знать. Случилось так, что нас с тобой свел воедино общий интерес — но и только. Я понятно объяснил? Или нужны более убедительные аргументы?

Сверкнули два ярких красных огонька, в которые превратились глаза умудренного опытом кровососа, и Ровнин ощутил, как полумрак зала как бы сгруппировался вокруг него, став полной тьмой.

— Мне все ясно, — стараясь, чтобы в голосе не проскользнула дрожь, произнес о. — Я был не прав, уважаемый Аристарх, и позволил себе лишнего.

— Хорошо, что ты это осознал. — Набалдашник трости снова ударил его в грудь. — Это значит, что не все так скверно. Хоть кто-то старается не только думать, но и понимать.

Он вышел из зала, Олег же опустился на стул, вытер со лба выступивший на нем пот и достал из пачки сигарету.

— Отбыл, — парой минут позже сообщил ему Арвид и уселся напротив. — Если честно, когда ты у него про Шлюндта спросил, то я здорово струхнул. Видел бы ты его лицо в этот момент!

— Я видел, — устало сообщил ему Ровнин.

— Вот поверь — нет. Скажу так — если бы я мог отправлять естественные надобности, то сделал бы это незамедлительно. А как ты удержался, чтобы кишечник не опростать в штаны, вообще не понимаю.

— Сам в шоке, — выдохнул дым оперативник. — Блин. Всякое вроде было, но тут прямо до кишок пробрало.

— А меня как тряхнуло, когда он сюда заявился? — поддержал его приятель. — Входит, тростью своей по полу постукивает и говорит: «Ты, мальчик мой, слишком шикарно живешь. К чему такая помпезность?» А я стою и думаю — и чего теперь? Клуб сжечь, что ли? И это я не шучу, кто знает, что именно Аристарх имеет в виду, когда говорит?

— Ну, в моем случае ясность предельная.

— Ты жив, — с недоумением глянул на него Ленц. — Тебе мало?

— Пока еще не разобрался.

Тут Олег немного душой покривил. За испытанный им страх ему перед собой стыдно не было, он уже знал, что это чувство для его профессии так же нормально и полезно, как умение убивать без особых раздумий. Бесстрашие в ряде случаев является спутником бездумности, а эти два качества почти всегда ведут того, кому они принадлежат, в могилу.

Его печалило другое. Упомянув в разговоре Францева, он вспомнил и его слова о том, что надо десять раз подумать, прежде чем заключать сделку с кем-то из мира Ночи. Да, с Аристархом он по рукам не бил и договора не подписывал, но долг перед судьбой все же на себя принял. Слово было сказано, и оно было услышано.

И чем дальше, тем больше у него складывалось мнение, что, возможно, он только что крепко накосорезил. Что из этого выйдет, он не очень понимал, поскольку судьба все же беспредметна, и потому статистику под нее подвести трудно, но…

— Ты сейчас куда? На Тверскую? — спросил у него Ленц, выпив рюмку коньяку. — Галерею искать?

— Нет, — мотнул головой Олег. — Прежде съезжу к одному знакомцу. Не факт, что он будет рад меня видеть, но без него мне, похоже, тут не обойтись. Слушай, дашь машину? Времени в обрез, а успеть еще много куда надо.

Глава 8

«Мерседес», на котором Олег добрался до нужного ему места, бибикнул и укатил восвояси, сам же оперативник не без удовольствия глянул на массивную вывеску, где красовалась надпись: «Конно-спортивный клуб „Золотая грива“». Ну да, название, конечно, так себе, не столько креативное, сколько пафосно-безвкусное, но важно не то, что над входом написано, а то, что за воротами находится.

Там же все было в порядке. Вот разве можно поверить в то, что каких-то восемь лет назад место, где сегодня породистые лошадки топчут копытами зеленую травку и катают на себе будущих обладателей и обладательниц кубков по конкуру, потихоньку начинало ветшать, а в бывших конюшнях два молодых идиота держали экзотических животных, среди которых имелся василиск? Да ни за что. Но так оно и есть на самом деле.

А все почему? Потому что кое-кто оказался в нужное время в нужном месте. Года два назад Ровнин по каким-то своим делам наведался к Ржавому и застал у него в гостях плечистого господина, который за десять лет до того был известен в Хабаровске как Леха Шпала, теперь же открыл в столице шесть ресторанов японской кухни, стремительно входившей в моду, а также сеть заведений помельче, которые продавали новомодные роллы на вынос, благодаря чему теперь его, кроме как Алексеем Анатольевичем, никто не называл. Ну или «успешным коммерсантом и меценатом А. А. Корнеевым». Олег, кстати, этот японский харч пару раз пробовал, но чем он так привлек широкие слои населения, включая, кстати, Анфису, так и не понял. Ни вкуса, ни сытости, то ли дело картошка с куском мяса и хрусткой квашеной капусткой.

В тот момент, когда Олег зашел в кабинет, два бизнесмена печалились под коньячок с лимончиком о том, что, увы, все самые вкусные отрасли бизнеса в Москве и области уже попилены, и шансов на то, что кто-то доброй волей покинет ту или иную нишу, нет никаких. А расширяться-то надо, бабки мертвым грузом лежат, ляжку жгут. Одно плохо — без большого передела с пальбой и взрывами данный вопрос никак не решить, а он никому не нужен, ибо только-только все нормализовалось. Да и вообще времена пришли другие — беспредельщиков, которые надумают, как в девяностых, кровь лить, свои быстрее ментов зароют, чтобы они не мешали людям деньги делать. Все, настрелялись, хватит. Олег, как представитель власти, услышанное всесторонне одобрил, а после сообщил деловым людям, что, конечно, не ему советы давать тем, кто с ним за одним столом сидит, но в целом остались пусть и маленькие, но вкусные кусочки пирога, до которых просто никто пока не дотянулся, большей частью по незнанию. Ну а на вопрос «к примеру», он рассказал о месте, которое в перспективе могло принести своему владельцу как минимум прибыль, а как максимум полезные знакомства, что куда важнее денег.