Точка отсчета (СИ), стр. 23

— Представляю себе, — согласился с ним Ровнин.

— Н-да, — пыхнул трубкой вурдалак. — Ну а когда прозвучала фамилия нежданного гостя, я понял, что сегодня, видимо, придется выбираться в город. К Джуме он, получив отказ, уже не вернется, а найти его нужно, к тому меня обязывает долг.

— Чтобы пообщаться? — поняв, что собеседник ждет от него какой-то реакции на услышанное, поинтересовался Олег.

— Нет, чтобы его убить, — охотно отозвался Аристарх. — Разговоры тут ни к чему. Да и о чем нам с ним общаться? Нет у нас с ним точек соприкосновения, кроме одной — в его венах течет кровь человека, перед которым за мной числится кое-какой должок. А я никогда не забываю ни тех, кто должен мне, ни тех, кому должен я, чего и вам, молодые люди, настоятельно советую. Достойный муж всегда держит свои дела в порядке, ибо в этом случае и жизнь его будет протекать размеренно и спокойно. А что еще надо для счастья?

— Магистр, вы имеете в виду несчастную девушку, которую убил фон Рибенгрок? — спросил у старика Арвид. — За ее смерть вы хотите мстить?

— Вряд ли, — качнул головой Олег, — ведь в фон Рингхальсе есть и ее кровь. Нелогично выходит.

— И у немцев, и у славян род идет по отцу, его кровь важнее, — возразил Ленц.

— Логично, но отчасти неверно, мой мальчик, — благодушно усмехнулся Аристарх. — А вот твой гость уловил главное. Задумай я мстить за смерть бедняжки Гретхен, я бы не тронул ее потомка. В этом нет ни чести, ни славы, ни смысла. Убить того, в ком она обрела новую жизнь? Зачем? Нет, речь идет о ее женихе Гюнтере, который пал от руки Рибенгрока. За мной числится очень старый долг перед славным семейством фон Вальцев, к коему принадлежал сей отважный юноша. Когда-то очень давно, во времена Второго крестового похода, незадолго до битвы близ Дорилея, его пращур, Эрвин фон Вальц, спас меня от верной гибели, напоив своей кровью. Да, это звучит как нечто невозможное, поскольку ничего более абсурдного, чем крестоносец, спасающий нежить, представить невозможно, но это так. Жизнь, знаете ли, иногда выкидывает такие коленца, что нарочно не придумаешь. С тех пор я в долгу перед его родом и сегодня собирался часть его вернуть, с чем и пришел сюда, в дом Арвида. У него немалая семья, большие личные связи среди смертных, следовательно, найти нужного мне человека в Москве он сможет достаточно скоро. Но тут в дело вмешалась судьба, привела сюда же тебя, Олег, и тем самым дала понять, что жизнь и смерть фон Рингхальса, увы, не в моих руках. А кто я такой, чтобы с ней спорить? Вот поэтому я рассказал тебе все то, что знаю сам и, отдельно замечу, не требую какую-либо плату. Так я отдал свой старый долг, пусть не весь, лишь часть его, но тем не менее. Далее дело за тобой.

Будь на месте этого реликта кто-то другой, Ровнин, скорее всего, предположил бы, что сейчас просто некую неприятную обязанность переводят с больной головы на здоровую. Дескать, судьба, фатум, так что давай, парень, работай. В конце концов тебе за это деньги государство платит.

Но здесь явно был не тот случай. Просто потому, что даже элементарное самоуважение не позволило бы Аристарху заниматься эдакой ерундой. Матерый вурдалак отдал ему право на личную месть не по причине лени, он искренне верил в то, что говорил.

— А Джума не упоминала о том, в какое именно здание хочет попасть фон Рингхальс? — спросил у старика Олег.

— Она упомянула Тверскую, и только, — ответил тот. — Но я полагаю, что тебе надо искать небольшую приватную галерею или выставку, то есть место, где выставляются картины из частных коллекций. Среди них наверняка имеется полотно под названием «Всадник на закате». И, думаю, ты уже понял, для чего оно ему требуется.

— Фон Рингхальс хочет воскресить своего предка? — предположил Ровнин.

— Откуда ты взял такую глупость? — чуть не поперхнулся дымом вурдалак. — На что ему сдался властный и кровожадный старик, который, воскресни он, станет жить по правилам и законам семнадцатого века? Подобные ситуации хороши в потешных книжонках, в настоящей же жизни это обуза похуже горы, вздумай ты взвалить ее себе на плечи. Нет, немцу нужны знания своего предка. Именно они истинная ценность, ради которой можно потратить массу времени, денег и залезть в долги к тому, с кем лучше бы дел вообще не иметь. Ни ему самому, ни кому-то другому.

— Вы сейчас о Джуме? — уточнил Олег.

— Нет, о Шлюндте, имя которого ты упомянул в беседе с Арвидом, — показал на приятеля Ровнина трубкой Аристарх. — Теперь он живет под этим именем, но я-то помню его еще как Фрица фон Фрайберга, так мне его представили когда-то в туманах Брокена. И уж поверьте, кто-кто, а этот господин никогда не станет носиться по городу исключительно из дружеских побуждений, хотя бы потому, что для него слово «дружба» всегда являлось пустым звуком. Нет, что именно такие формулировки в беседах звучали, не сомневаюсь, но при этом и он сам, и его гость отлично осознавали истинное положение вещей и размер появившегося долга.

— Магистр, вот вы сказали, что фон Рингхальсу нужны знания, — чуть склонив голову, сказал Ленц. — Неужто они настолько ценны, что он на подобное пошел? Приехать сюда, влезть в долги? Оно действительно того стоит?

— Разумеется, мой мальчик. Ты в силу своей молодости просто не представляешь, сколько всего было утрачено за прошедшие века. Сотни рецептов, заговоров, заклятий, формул, некогда созданных колдунами, ведьмами и много еще кем, сгинули в никуда с их носителями. Инквизиция, тайные ордена, да вот хотя бы даже и предшественники твоего гостя тому крайне способствовали, сжигая в домах и топя в проточной воде обитателей Ночи, а также попутно уничтожая своды знаний, созданные ими. Нет колдуна, нет его черной книги — и сгинуло все придуманное лично им и не переданное ученику. Знание, темное или светлое, просто вернулось в ничто, туда, откуда его вытащил незадачливый создатель.

— Ну, эти ребята тоже не такие уж белые и пушистые, — немного обиделся за свой цех Ровнин. — Да, жгли и топили, но ведь за дело же? Конечно, были и исключения, особенно если говорить об испанской инквизиции, которая в какой-то момент пошла вразнос, или том, что в Британии охотники на ведьм творили, но…

— Даже не стану спорить, — согласился с ним патриарх. — Большинство виновных заслужило то, что получило. Но знания все же потеряны, верно? И вот когда фон Рингхальс проведал, что у него появилась возможность прибрать к рукам память предка со всем, что в ней хранится, то, конечно же, он ни минуты не сомневался, ехать в Россию или не ехать. Даже крохи утраченных знаний из прошлого — это невероятная удача. Плюс еще есть вероятность того, что пращур успел спрятать свою черную книгу раньше, чем его начали гнать, точно зверя, и она до сих пор лежит в какой-нибудь уютной маленькой пещерке, расположенной в предгорьях Шписсхорна, и ждет хозяина, который за ней придет.

— Но ее хозяин ведь Рибенгрок? — уточнил Ленц.

— Арвид, ты либо сильно поглупел за последние годы, либо тебе следует пойти перекусить и поспать, — строго произнес Аристарх. — Ее хозяин тот, кто написал первую строчку на первом листе своей кровью. Кровь создателя есть ключ, который позволит открыть эту книгу, а в венах фон Рингхальса ее предостаточно.

— А, ну да, — кивнул приятель Олега, — верно. В самом деле, глупости несу.

— Скажите, а что за ритуал с картинами надо провести? — задал следующий вопрос Ровнин. — В чем его суть уже ясно, но вот в части… Как сказать-то… Технологии?

— Здесь ничем не могу помочь, — сразу же отказался отвечать вурдалак-патриарх. — Понятия не имею. Я в дела чернокнижников никогда не лез, они мне неинтересны. Это тебе с кем-то другим надо пообщаться, тем, кто ходит с твоей добычей одними тропками. Да и вообще, мне пора. Что должно, я сделал, а остальное, полагаю, случится без меня. Арвид, распорядись, чтобы к порогу экипаж подали.

Он выбил трубку в пепельницу, засунул ее в короб, убрал тот в карман и поднялся из кресла, Ленц же, тоже вскочив на ноги, направился к выходу, чтобы проконтролировать подачу машины.