Система удвоения (СИ), стр. 43
Если бы он накричал на неё так же, как на остальных, Ён Соль было бы, естественно, неприятно, она бы, наверное, даже попыталась бы как-то отстоять своё достоинство, но это было бы, в такой ситуации… нормально. И, пожалуй, совершенно ничем бы не грозило. А вот это вот узнавание и улыбка с подмигиванием — были ненормальными. И внушали настоящий страх. Страх перед тем, что за всем этим стоит.
И, оставшиеся до субботы дни, этот страх только разрастался и набирал силу.
Ён Соль держалась. Она не теряла самообладание. Она продолжала хранить свой обычный вид Ледяной Королевы. Она старалась делать всё с максимально полной отдачей. Она училась. Она тренировалась. Она работала над своей ролью в шоу, выполняя задания жюри, наставников и тренеров. Она никому не показывала своего страха, но… даже задвинутый на самый дальний план сознания, он рос и креп.
Неизвестность пугает. А, если эта неизвестность всё тянется и тянется… хочется найти в жизни хоть какую-то точку опоры.
И Ён Соль знала только одну такую. Точнее, две: родители и И Ван. И, когда их всех выгнали чуть ли не пинками на выходной, садясь в вызванное такси, она назвала знакомый адрес даже раньше, чем сообразила, что именно называет. Но поправляться потом и менять его на адрес их с подругой квартирки, из которой она уезжала на то собеседование, не стала. Решила отдаться течению судьбы — будь, что будет…
Хотя, это была бы не Ён Соль, если бы она совершенно ничего не рассчитывала бы. Ведь, у неё даже ключа с собой не было. Что бы она делала перед запертой дверью?
С другой стороны, Ён Соль отлично знала И Вана. И его утренний «ритуал», по которому можно было часы сверять. Она подобрала время своего появления так, что они с И Ваном должны были бы «случайно» встретиться у подъезда, когда он возвращался бы со своей пробежки.
И Ван не встретился. Ни «случайно», ни не случайно. Его машина стояла во дворе, на положенном ей месте — значит, он тоже должен был быть дома, точнее на пробежке… но не был.
Тогда Ён Соль начала волноваться уже не о себе, а о нём: не случилось ли с ним чего? Впервые возник вопрос: а как он-то перенёс их расставание? Так-то, вроде бы, они даже виделись после этого — тогда, в квартире у подруги, после их с её подругой «встречи выпускников»… тогда, кстати, ситуация очень больно резанула её по сердцу, ведь круглой дурой надо было быть, чтобы не понять, зачем они вдвоём шли в пустую, как они думали, квартиру: официально свободный уже мужчина и слегка подвыпившая свободная девушка.
Вот только, обвинить их было не в чем — они в своём праве. К тому же: реально — не в чем, ведь они ничего и не сделали. Просто, мужчина помог дойти до двери её квартиры, подвыпившей девушке, опасавшейся не устоять и упасть случайно на лестнице.
И, кстати, ничего и не могло быть — уж, Ён Соль-то прекрасно знала, как негативно И Ван относится к алкоголю. Насколько сильно его раздражает и вызывает настоящее отвращение даже самый лёгкий запах алкоголя, исходящий от тела другого человека.
Да его бы стошнило от одного только намёка на поцелуй!
Но, вспомнила она это позже. В тот момент, резануло по сердцу очень болезненно.
Потом, она звонила ему, чтобы поделиться своей радостью от заключения контракта. Звонила ему, потому что её буквально распирало, а поделиться было не с кем: подруги не было дома, она находилась в рейсе.
И тогда, во время разговора, он, вроде бы, был нормален… Но это же было больше недели назад, мало ли что ещё могло приключиться?
И Ён Соль поспешила в сам подъезд, к до боли знакомой двери, даже толком не представляя, что будет там делать, как проверять? Может, через соседей, может, через домовладелицу — у той-то наверняка есть запасные ключи…
Она спешным шагом подошла к двери, потянулась к дверному звонку, но замерла: дверь-то была не заперта. Просто прикрыта.
Ён Соль тихонько толкнула дверь и вошла.
Вошла и увидела лежащего на кровати, едва прикрытого простынкой своего «Самсона», как она иногда, на половину в шутку, его называла. Живого, здорового, не пьяного, просто, очень крепко спящего.
От сердца вмиг отлегло — живой…
Успокоившись, Ён Соль тихонько прикрыла дверь за собой, сняла обувь и осторожно, на носочках, чтобы не разбудить случайно и не потревожить, прошла внутрь, уже внимательнее осматривая саму квартиру, проверяя, что в ней успело измениться за время её отсутствия. Не появилось ли… следов другой женщины?
Нет. Не появилось. Зато, нашлись новый дорогой компьютер. Новый дорогой телефон. Новые смарт-часы. На связке ключей от квартиры, добавился новый странный брелок-ключ от машины с эмблемой, которой Ён Соль не знала. Ну, последнее и не удивительно: она вообще в машинах плохо разбиралась. Но вид этого ключа внушал уважение.
А на столе, рядом с компьютером, лежали документы: полный пакет с уведомлением об увольнении…
Чем думала Ён Соль в тот момент, когда наклонилась поцеловать лежащего на кровати И Вана… ну, явно не головным мозгом. Обдуманным и сознательным это действие точно не назовёшь. Но, о том, что его совершила, девушка не жалела в последствие ни одной секунды.
Те двое суток были, поистине, счастливейшими за очень долгое время. Почему-то, пока Ён Соль была рядом с ним, все её тревоги и страхи просто куда-то испарялись. Сразу и совсем. С ним было тепло. С ним было спокойно. С ним было… сладко. Куда уж без этого? Секс — существенная часть жизни взрослого человека, будь то мужчина или женщина. Не главная, но существенная — пытаться отрицать это глупо. А две недели воздержания давали о себе знать.
Правда, и в эти два дня, были моменты, заставившие нервничать и беспокоиться. Естественно — неожиданная «свадьба», и встреча с тем мягким, улыбчивым человеком неопределённо-старшего возраста. И, если со свадьбой всё было просто: она, в конце концов, пока только «понарошку». Ни к чему не обязывает, ведь ни юридически ещё не оформлена, ни полная «большая» церемония для всех родственников, друзей и соседей не проведена. Можно просто никому о ней не говорить, и, как будто, ничего и не было… То вот, с этой встречей…
Всё было странно. Кто этот «руководитель отдела Пак»? Почему И Ван так сильно напрягся, сразу, как его увидел, а то, что он напрягся, Ён Соль заметила сразу — она слишком хорошо знала своего мужчину (теперь уже точно — своего! Никому его не отдаст!). И напрягся И Ван очень сильно. Ён Соль его таким серьёзным и буквально к бою готовым не видела со дня похорон его родителей, когда он приехал в Сеул прямо от места службы, даже не переодеваясь.
Второе, что прозвонило, словно настоящий набат — это то, что её попросили уйти! И Ван никогда раньше не смущался говорить при ней. Это не значило, что у него не было секретов — естественно, были — они у всех есть. И у неё самой, в том числе, тоже. Как иначе-то? Но — маленькие, незначительные. А тут: явно же что-то серьёзное. Возможно, даже связанное с тем новым брелком на его связке с ключами.
Ён Соль не стала пытаться подслушивать, хоть, конечно, ей этого очень хотелось. Она надеялась, что И Ван сам ей потом всё расскажет… не рассказал.
Два дня счастья закончились. Ён Соль вернулась в репетиционный лагерь и окунулась в атмосферу всеобщего аврала. Не было больше спокойных дней, расписанных на недели вперёд, не было спокойных съёмок. Всё теперь было так, как и грозился тогда Мин Сок: «Больше!», «Масштабнее!», «Ярче!», «Круче!». Да настолько, что голову уносило с плеч, как только она пыталась хотя бы представить, сколько это всё теперь могло стоить!
Имелся и положительный момент: некогда стало думать и бояться. Просто, некогда! Совсем. Вообще!
Ну, а ещё, так или иначе, со страхом, с таинственным «спонсором» за спиной или без него, а Ён Соль была именно там, куда так мечтала все прошедшие годы попасть: в настоящем «производственном аду» настоящего, крупного (куда уж крупнее!) Шоу, национального масштаба, которое будут показывать в прайм-тайм, да ещё и, как ходили слухи, не по одному каналу сразу! И это наполняло Ён Соль гордостью, и, что уж греха таить, счастьем.