Не Гамлет (СИ), стр. 50

— Здравствуйте, Лина Соломоновна, — сказал Володя.

— И вам не хворать, — улыбнулась она. — Чего хотели? Я даже предположить не могу. Удивили вы меня своим появлением. Ещё одна статья? Нет, почтой бы отправили. Решили сменить место работы? Опять мимо. Говорите.

— У вас есть такой Гурвич. Наум Лазаревич, — начал Володя.

— И ты хочешь его переманить? Оценил потенциал, да?

— Не совсем. Пригласить для совместного исследования.

— В принципе, можно.

Последнее слово она протянула, будто не хотела делать паузу, но не решила, как продолжить.

— Одна небольшая услуга, — ласково сказала Штерн. Наверное, Чекалинский таким тоном говорил Германну: «Дама ваша убита».

— Какая? — чуть привстал Неговский.

— Сущая ерунда. Вот он, — Лина Соломоновна совершенно невежливо ткнула в меня пальцем, — прочитает лекцию об этом массаже, из-за которого редакция уважаемого журнала превратилась в склад тупых писем.

— Извольте, Лина Соломоновна, — улыбнулся в ответ я. — Назначьте только время и место. Прошу не затягивать, я скоро уезжаю в командировку.

— А если скажу сегодня? Сейчас?

— В туалет можно сходить предварительно? И чаю попить.

— Не боишься?

— Ни капельки.

— Я позвоню. Хотя, что думать? Завтра в одиннадцать, лечебному факультету. Свою лекцию отдаю, цени. А потом берите вашего Гурвича, пока я добрая. Мне сегодня принесут чай⁈ — крикнула Штерн в сторону двери.

Вкусные у Лины Соломоновны конфеты. Надо купить домой. Не думал, что «Мишка косолапый» — такой старинный сорт. Но вкус у них просто поразительный. Чуть было не схватил вторую из вазочки на столе, но вовремя одёрнул себя.

Мы шли по Зубовской быстрым шагом — рабочий день в разгаре, а руководитель час назад вышел на три минуты.

— Никита, ты сегодня подписал меня на кучу авантюр. И одна хуже другой. Сначала я верю тебе, что человек, которого мы оба видим впервые в жизни, нужен лаборатории как воздух. Потом я иду просить за него Штерн! Да это равнозначно тому, когда этот ветхозаветный старец полез в яму со львами!

— Пророка Даниила традиционно изображают юношей. К тому же он выжил. Не беспокойся. Прочитаю я царице лекцию.

— Хорошо приметил, Лине только короны и не хватает. Но откуда у тебя лекционный опыт? Вряд ли Альперн тебе давал читать хоть что-то.

— Хочешь поехать завтра со мной? Можно и наших прихватить. За три часа ничего не произойдёт.

— Мне бы твою уверенность!

В принципе, можно было и не готовиться. Такого рода материал сидит в голове очень надёжно. А сколько сот лекций я прочитал в своей жизни? Кто же их считал? Кстати, мечту Никиты о ставке «рубль за слово» я в прошлой жизни перекрыл, и не раз. Инфляция, правда, внесла поправки, но всё же.

Но набросочки я сделал. Так, тезисно, чтобы порядок соблюсти. Потом подумал и вспомнил одного коллегу, который, даже будучи пипец каким маститым и уважаемым, всё равно репетировал десятки раз читанные доклады.

Я встал перед зеркальцем для бритья, отметил время на будильнике и произнёс речь о массаже сердца. Получилось один час и двадцать три минуты. Семь минут на неминуемые задержки начала мероприятия, шуточки и вопросы. Пожалуй, можно взять темп чуть быстрее. Потому что Штерн обязательно притащит всю кафедру, может, и ещё кого-нибудь позовёт. И спрашивать будут, причём, сурово и безжалостно. Лине Соломоновне захотелось шоу, желательно, с блеющим Никитой Давыдовым, которого она спасёт и дочитает материал.

Мелькнула мысль, что можно пригласить в качестве слушателя Володю, но было поздно: во-первых, горло драть ещё раз не хотелось, а во-вторых, он мог бы предвидеть подготовку и прийти поддержать меня. Видать, нашлось занятие поважнее.

Утром я надел свежую рубашку и по новой завязал галстук, который до этого чаще всего самым лентяйским образом стягивал через шею. Получилось весьма солидно. С поправкой на время, конечно. Замятин не видно. Бросил в портфель тетрадку с тезисами и пошёл.

Неговский стоял на улице. Увидев меня, кривовато улыбнулся.

— Готов?

— Да.

— Я вчера к тебе приходил, услышал, как ты репетируешь, и решил не мешать. Постоял, послушал под дверью. Ты точно раньше не читал лекций? Очень уверенно излагаешь материал.

— Ну вот, а я думал, что тебе и дела нет до этой лекции.

— Как это? Ты у меня работаешь, естественно, я за своих переживаю.

— Прямо камень с души. Мне теперь точно легче стало.

— Фигляр.

Аудитория мне досталась классическая, амфитеатром. Навскидку — примерно двести пятьдесят мест. Или даже больше, если сядут поплотнее. Я специально попросил запустить меня, пока никого нет. Попробовать акустику, выяснить, хорошо ли слышно на галёрке. Чтобы не ждать выкриков «Громче, пожалуйста» и не напрягать голос сверх меры без нужды. Саундчек, короче.

Поехали мы всей лабораторией, на троллейбусе. Группа поддержки села на третьем ряду. Я же с Неговским вышел — смотреть, как группки студентов входят и заполняют зал, откровенно не хотелось. Мы просто стояли и развлекали друг друга байками о заснувших студентах и перлах лекторов. Обычный трёп, лишь бы убить время.

Штерн пришла одна. Наверняка вся кафедра уже была в зале. Вряд ли кто-нибудь из них позволит себе роскошь зайти после завкафедрой. Даже если она не самодурша, всё равно запомнит, и кто знает, когда и как эта вольность потом аукнется.

— Готов, Никита Алексеевич? — спросила она совершенно спокойно, будто не толкала меня под танки своим «маленьким условием».

— Как юный пионер, Лина Соломоновна.

— Тогда пойдём. Я тебя представлю, потом отойду. Не переживай, всё хорошо будет. Если что…

— Не будет «если что», — перебил я её совершенно невежливо. — Давайте начинать.

Зал был полон, буквально аншлаг. При этом было немало людей явно нестуденческого возраста. Наверное, кроме «нормальных» физиологов позвали и «патологических». Возможно, с других кафедр тоже присоединились. Как же, шоу, единственный вечер! На арене двухголовый телёнок в сопровождении бородатой женщины и группы карликов-акробатов!

Ага, всё же нервничаю. У меня при этом сарказм всегда лезет.

— Сегодня у нас несколько необычная лекция, — начала Штерн, стоя рядом со мной. — Этой темы нет в учебном плане, а свой материал я обещаю дать вам позже. Вместо меня будет вот этот молодой человек, сотрудник лаборатории специального назначения по проблеме: «Восстановление жизненных процессов при явлениях, сходных со смертью». Прошу: Никита Алексеевич Давыдов.

И ушла на специально отведённое место в первом ряду.

— Здравствуйте, коллеги, — поздоровался я. — Для начала один вопрос: кто может сказать, что такое смерть? Не стесняйтесь, никто сейчас не требует точности формулировок.

Понеслось. Маленькая лесть в самом начале работает почти всегда. У меня язык не отвалится, а студентам приятно. Вопросы в никуда — немного опасны, но я ведь только что удобрил почву, какой-нибудь умник обязательно решит поразить лектора эрудицией. Или хотя бы подыграть этому славному парню, только что поставившему всех вровень с собой.

Поэтому лекция и пошла как по маслу: тема новая, интересная, я сам сообщил, что ещё нигде не внедрённая. Но зато многообещающая. Этим я купил подавляющее большинство слушателей. Они бы и блеяние пережили, а тут — шутки на грани, вопросы в зал, создающие иллюзию участия. Применять весь арсенал балаганных трюков не стал, использовал только самую капельку. Хватило и этого.

Вопросы пытались задавать в перерыве, но я всех отфутболил до конца выступления. Записочек собралось с десяток. Скорее всего, половина из них — повторы. Плюс к этому с мест ещё будут уточнения. И я заложил целых десять минут на пресс-конференцию. Завершу раньше — ничего страшного, я лектор не очень опытный, мне простительно. Аплодисментов не дождался.

Закончили через двадцать минут после официального завершения. Если бы не студенты, которые пришли на следующую лекцию, вопросы продолжались бы. Самое странное, что всё по делу. Глупых наездов из серии «а деды так не делали!» не было.