Не Гамлет (СИ), стр. 1

Не Гамлет

Пролог

Нет! Я не Гамлет и не мог им стать;

Я из друзей и слуг его, я тот,

Кто репликой интригу подтолкнет,

Подаст совет, повсюду тут как тут.

Т. С. Элиот «Любовная песнь Дж. Альфреда Пруфрока»

Сигнал будильника в телефоне мерзко начал напоминать о необходимости вставать и ехать в институт. Я протянул руку, но источник звука не нащупал. Пришлось открыть глаза. Оказалось, я был рядом с целью, не хватило жалких десяти сантиметров. А ведь сам вчера положил его туда. Именно чтобы так утром случилось. Обижаться можно только на себя.

— Дима, совесть иметь надо, — сонно проворчала жена. — Дай поспать спокойно.

И сразу засопела, всем проснувшимся на зависть.

Я нащупал ногами тапочки и пошёл в туалет. Утренний ритуал начался. Всё выверено до минуты. Заминка произошла на кухне. Кофемашина сначала выдала полный набор капризов: «Очистите поддон», «Засыпьте зёрна» и «Долейте воду», а потом вместо кофе заскрипела и замолчала, выдав запах жжёной изоляции. Ладно, перейдём к плану Б. Чайник, кипяток, растворимая дрянь. Пока коричневая жижа остывала, я оделся. Соорудить бутерброд — секундное дело. Для этого продаются нарезки. Я откусил, начал жевать и почувствовал, как пломба пошла путешествовать куда-то вместе с хлебом. Да что же за день такой! От неожиданности я дёрнул рукой, в которой держал чашку, и кофе вырвался на волю, обильно заливая рубашку.

Самое обидное, что запасной глаженой не было. Лида вчера предлагала погладить, но я отказался. Ладно, доеду до работы в мятой, там специалисты найдутся.

Вернулся в спальню, открыл шкаф, потянулся за вешалкой и ударился ногой об уголок дверцы. Ясен пень, я зашипел от боли.

— Дима, какого? — проворчала жена. — Я в отпуске. Зачем ты меня будишь?

— Извини, Лидуся, — я наклонился и поцеловал её в щёку. — Побежал.

В месте повреждённой при ударе стенки мелкой вены немедленно запустился каскад коагуляции. Обычная, миллионы раз отработанная организмом реакция. Всё произошло быстро и заняло несколько десятков секунд.

Вот кто так паркуется? Какой-то гад на своей ушатанной «Гранте» оставил мне для влезания за руль щёлочку, в которую пролезет разве что кошка. Пришлось показывать чудеса акробатики, забираясь через пассажирское кресло. Когда я уселся за руль, возможное опоздание составляло минут десять.

Я нажал педаль тормоза, вдавил кнопку запуска, и… Стартёр бодро закрутился, но двигатель крутнул коленвал, попытавшись изобразить электродрель на последнем издыхании, и затих. На приборке — пусто. Бортовой компьютер выдал издевательское: «Система трансмиссии: продолжение движения возможно», а секунд через пять потух.

Мастер на сервисе взял трубку с третьего раза.

— Здравствуйте, Дмитрий Григорьевич. Прошу прощения, что только сейчас ответил. Что-то случилось?

— Нет, блин, доброго утра решил пожелать! Извини, что-то день не задался. Машина не заводится. Стартёр вертится, на приборке ни хрена не светится.

— Скорее всего, мозги отказали, — немного подумав, сказал мастер. — У седьмой серии бывает. Точный ответ после диагностики. Машина где сейчас?

— Возле дома.

— Я пришлю эвакуатор, потом отзвонюсь.

— Надолго это?

— Не знаю. Может, сегодня отдадим, может, дольше придётся. Я, Дмитрий Григорьевич, как и вы, по телефону диагнозы не ставлю.

— Ладно, жду звонка.

И я принялся выбираться через пассажирское сиденье.

Просвет мелкой вены, извитой от варикоза, тромб закрыл полностью. В обычных обстоятельствах он бы так и остался маленьким синячком на тыле стопы. Но повторный удар почти по тому же месту, хоть и гораздо более слабый, в смеси с турбулентным кровотоком, оторвал тромбик и пустил его в плавание по подкожной вене. Задерживаясь в клапанах, он неспешно пробирался вверх.

Такси приехало через двенадцать, блин, долгих минут. Всё это время я смотрел на экране телефона, как водила, будто нарочно, собирал все светофоры.

Опоздание уже получалось безобразно большим. Пришлось звонить начальству. У меня его мало, но предупреждать о форс-мажоре всё равно надо.

— Николай Аркадьевич? Утро. Слушай, я задержусь немного. Тачка сдохла, пришлось такси вызывать.

— Хорошо, что позвонил. Как приедешь, давай ко мне. Разговор есть.

И бросил трубку.

Для вручения наград так не зовут. Это гадость какую-нибудь всучить спешат. Ладно, пришла беда — отворяй ворота.

Такси, несмотря на категорию «Комфорт», было так себе. На грани. Ещё и водила решил меня порадовать с утра родными мелодиями. Мне и автохтонные певуны удовольствия мало доставляют, а уж среднеазиатские — и подавно.

— Музыку выключи, — буркнул я.

— Да, извините.

Дорогу на работу я решил испортить чтением новостей. Прилетело, полетело в ответ, наши сказали, те ответили, санкции, биткоин куда-то стремится. В пятницу НИИ общей реаниматологии имени Неговского исполняется сорок лет. Офигеть. А я ведь там начинал, как раз в восемьдесят пятом. Надо поздравить. Не забыть бы только.

Тромб надолго завис перед бедренной веной. Просто скорость кровотока в расширенной подкожной была намного ниже. Но когда нога разогнулась, он скользнул дальше и продолжил путешествие вверх — прямо к нижней полой вене, без остановок.

— Дима, надо съездить на конференцию. Два дня, Смоленск. Выступишь с обычными докладами — и свободен.

Начальник сидел в своём кресле и курил трубку. Наверное, думает, что так выглядит умнее. На самом деле видок у него при этом — как у конченого засранца. Но это не моё дело. Членкорам уже можно нести почти любую дичь. Им до небожителей один шажок остаётся. Но мне и в профессорах хорошо. Комфорта примерно столько же, зато политики намного меньше.

— Не поеду. Пусть Гаврилов прокатится. Я в отпуске с понедельника. Опять гостиница и фуршет. Во где у меня эта радость стоит, — показал я на горло. — Дай отдохнуть.

— Дима, спонсоры просили тебя. Я всё прекрасно понимаю, но будешь кобениться — денег не дадут. Потерпишь ещё один фуршет. Не умрёшь. Давай, оформляй командировку.

— Тебе не кажется, что скоро спонсоры начнут рассказывать, когда сортир посетить можно?

— Если заплатят больше, я послушаю. Дима, не мне тебе рассказывать, что иногда приходится делать не очень приятные вещи. Чтобы потом жилось лучше.

Тут бы спросить, почему спонсоры тогда зажали деньги на лекарства. Только зачем? У начальника тоже своё кладбище. И оно побольше моего.

— У меня машина сломалась. Мне что, на поезде ехать? — трепыхнулся я напоследок.

— Возьми мою, — щедро предложил начальник. — Пока вернёшься, твою починят, — он задумчиво пыхнул вонючим дымом и начал выбивать трубку. — Но и на поезде четыре часа потерпеть можно.

— Сам знаешь, как я эти паровозы ненавижу. Ладно, разберёмся. Будешь должен, — вздохнул я. — А мне к стоматологу надо срочно.

Пройдя нижнюю полую вену, тромб без остановок попал в правое предсердие. У трёхстворчатого клапана попал в турбулентность и застрял между гребенчатыми мышцами на межпредсердной перегородке.

Когда долго катаешься по конференциям и съездам, начинаешь понимать рок-звёзд, которые путают города. Везде плюс-минус всё одинаково. Организаторы, гостиница, выступления, похожие вопросы, молодые ординаторы, пытающиеся навести мосты. Кофе-брейки и фуршеты с едой, которую, кажется, выпускают в одном и том же месте.

Кровать в гостинице была ужасно неудобной, и я долго пытался найти позу, в которой мог бы уснуть. В итоге утром опять чувствовал себя как варёный. Пора в отпуск, ну их в болото, всех этих спонсоров, организаторов, членкоров, автосервис, аспирантов… Хотя, последних можно оставить. Люди, добровольно записывающиеся в рабство, иногда годятся.